Спорные идеалы

Мы странно оказались рядом, Приняв одну микстуру с ядом, Теперь мы принимаем виски И в голове смешались мысли

      — Куда тебя отвезти? — нежданно спрашивает Люси, когда они пересекают черту пригорода. Нацу называет адрес многоэтажки, где он живет с Греем и Нацу. Телефон наконец-то поймал сеть, и три спасительные антенки мигали в верхнем левом углу.       Зереф (16) Грей (10) Гажил (5) — и еще куча смс, пропущенных звонков от незнакомых номеров.       «Я скоро буду», — короткое сообщение для Грея. Через несколько минут уже пришел ответ:       «Я уже думал, что не доживу до момента, когда твоя задница снова плюхнется на диван в гостиной», — вау, Фуллбастер не спит в четыре часа утра.       «Укажи в завещании, что ты оставляешь мне свой x-box и игры для него».       «Я укажу, чтобы x-box похоронили вместе со мной».       Люси притормозила у городской заправки. Бензобак был уже почти пуст, стрелка на датчике приближалась к критической отметке.       — Пойду, заправлюсь, — устало. Как-никак, они не спали целые сутки… хотя, Люси даже двое, матрац на кровати в том мотеле был, как сено, под которым ежики ползают. А еще сопение Драгнила в соседней комнате, которое было так отчетливо слышно, что казалось, оно прямо под боком.       — Спать хочу, — зевал Нацу, широко открыв рот. Люси чуть не поддалась наслаждению зевнуть самой. — Тут откидываются кресла назад?       — Кроме крыши здесь ничего не откидывается, — недовольно пробурчала девушка, выходя из кабриолета. Машина настолько была старой, наверное, она из первых моделей. Хотя, может ли быть что-то приличное у хозяина бара, в котором посетители бывают не чаще, чем раз в сто лет?       Люси подошла к окошку, в котором рассчитывали клиентов. Свет в «будке» не горел, но вывеска с названием заправки была включена; девушка поднесла уже было руку к окну, но задумалась.       Ехать обратно в Магнолию — конечно же, лучший вариант. Вечно прятаться — не выход, с Нацу — тем более. Он не умеет молчать, когда это необходимо; вечно решает за других, стараясь сделать то, что, по его мнению, будет правильным. Нацу не зависит от других, от погоды, от трендов. Кто-то бы назвал его ненормальным, но Люси лишь широко улыбается (все равно не так же, как Нацу). Они все ненормальные.       Да, поговорить с отцом, определенно, нужно. Вряд ли он станет слушать, но все равно. Ведь Джуд стопроцентно уже нашел местоположение нерадивой дочери, — Люси видела визитку с золотым тиснением подле кассы в том злополучном баре. Не трудно догадаться, кому она принадлежит.       Пусть Нацу отоспится в своем доме, а завтра они увидятся на парах. Люси пообещала.       Она стучит ногтем по стеклу, но никаких телодвижений работники (они там вообще есть, ау?) не совершают. Непроглядная темнота, даже не увидеть что-то кроме оконного стекла.       — Вы там спите что ли?! Подъем, клиенты приехали! — кричит Люси, все также барабаня ногтем по стеклу. Ни-че-го.       Нацу уже надоело ждать в машине и он вылез к Люси. Драгнил осматривает заправку, после чего выдает:       — Тут никого нет.       — Я уже поняла, — вздох.       — Что будем делать?       Люси осматривает парковку, чтобы найти камеры. К ее великому удивлению, не находится ни одной. Девушка решает, что это к лучшему, и идет к машине, припаркованной у одной из колонн.       Нацу недоуменно плетется за ней — он понял, что Люси что-то задумала, но пока не понимает что и не хочет строить бессмысленные догадки и теории. Он слишком устал.       Закончив осматривать ту машину, Люси роется в багажнике кабриолета, находит там целую стопку журналов с порно, две пустые канистры, шланг, пустой чемодан, и набор ножей. Нацу присвистывает: неплохо старик подготовился, явно запас на случай апокалипсиса.       Пыль из багажника неприятно щекочет ноздри; Нацу отворачивается и не видит, что делает Люси. Он не знает, что Хартфилия подошла к чужой машине.       А когда он уже поворачивается, то приходит в полнейший шок: Люси вставляет шланг в отверстие для подачи бензина, и пьет из этого штанга, как из трубочки. Она морщится и вставляет шланг в канистру. Запах бензина чуется даже на расстоянии.       — Кто тебя научил так сливать бензин? — спрашивает Нацу. Восторженно, с частью детской любознательности. Люси смеется чисто и звонко, и Нацу готов признать — она безумно красива, когда так делает.       — Я много чего умею, — подмигнула Люси. — Повезло, что машина без сигнализации.       — Пригород не особо шумный, — поддакивает Нацу. — Это было ожидаемо.       Подруга кивает, напевая под нос знакомую песню. Было бы неплохо сейчас поехать куда-нибудь к Тихому океану, отдохнуть. А не возвращаться опять к скучным парам, назойливым преподавателям и прежней жизни.       — Мы чертовски мило смотримся вместе, — заключает Люси, смотрясь в зеркало заднего вида. Нацу показывает язык своему отражению; кривляется, как дитя малое.       Хартфилия повторяет за ним.

***

      Люси останавливается прямиком возле многоэтажки, в которой обитают Драгнил и Ко. Нацу очень хочет поехать с девушкой до ее отца, чтобы морально поддерживать при разговоре. Люси лишь упрямо вздыхает, объясняя, будто маленькому ребенку, что это невозможно.       Драгнил понимающе, но все равно недовольно, соглашается. Люси кладет кисти рук на плечи Нацу, и словно завороженная тянется к его губам.       — Так мы встречаемся? — непонимающе вопрошает парень, а полюса магнитов меняются; Люси лишь слегка прикасается к его губам. Невесомо, как пушинка, и тут же отстраняется, как будто Нацу прокаженный.       — Давай обсудим это в другой раз, — слабо улыбаясь, упирается лбом в руль. Холодок от искусственной кожи, в которую был обтянут руль, доставляет приятные ощущения. Уже наступил рассвет — и солнце начинает согревать планету, величественно возвышаясь в небе.

***

      Люси с безразличием смотрит на суетившихся горничных, приводивших ее в порядок. Каприкорн стоит в дверном проеме, девушка чувствует его осуждающий взгляд в спину. Она хочет повернуться и спросить: да какого черта ты себе это позволяешь?       — Состояние господина ухудшилось, — начинает он, но Люси не поворачивается. Все также сидит на диване, как и сидела. — Его увезли в медицинский центр, — то дочернее предприятие вашей компании. Господин в реанимации, меня туда не пустили, только родственники могут посещать больных в этом отделении.       — Подготовь машину и водителя, — хриплым голосом просит Люси. Кошки неприятно скребутся внутри; в горле встал ком. Люси слизывает языком соленые дорожки слез, дыша через раз. Горничные озадачены такой реакцией госпожи, но молча уходят, не задавая лишних вопросов. Девушка запрокидывает голову на спинку дивана, устремив безжизненный взгляд в потолок.       Кружевные ленточки пара, исходящие от кружки с чаем, сжимаемой в руке, неприятно щекочат нос. Люси кажется, что пахнет сырой землей. Тем запахом, что въелся в слизистую, ведь при похоронах мамы шел дождь. Мелкий, его еще называют слепым, но надоедливым. Все богатые дамы приказали своим мужьям принести зонты, потому что никто не должен увидеть смазанную тушь, черными полосками сползающую по щекам.       В тот день не плакал никто. Все слезы были выплаканы до этого.       Люси залпом выпивает горячий чай, морщась.       Каприкорн через несколько минут оповещает о готовности машины; Люси идет все в тех же белых джинсах и черной толстовке. Дворецкий мельком упоминает про партнеров, что звонили узнать, как самочувствие господина Хартфилия. Слава Небесам, Каприкорн прекрасно обучен и знает, что нужно делать в таких ситуациях. Люси не знает. Она просто шагает за охранниками, что расталкивают папарацци.       Голова свободна от мыслей, перед глазами все смешивается в кашу: черные костюмы охраны, вспышки фотокамер, белые стены больницы. Костюмы, вспышки, стены. Охрана, папарацци, больница.       Все это слишком закрутилось и завертелось, так, что только и успевай расхлебывать.       Люси чувствует запах крови, когда переступает порог медицинского центра.       Люси видит стеклянные стены палаты в реанимации, за которыми лежит отец.       Люси слышит писк аппаратов, что словно пауки своими сетями-трубками опутали руки и лицо отца.       Наступает первая стадия: отрицание. Девушка не верит безутешным прогнозам врачей, рычит и шипит, как раненный зверь, которого загнали в западню.       — Какие шансы?.. Почему вы не можете сказать, какие шансы?.. — она цепляется пальцами за белоснежный воротник халата врача, как за последнюю надежду. За ниточку, которая может спасти отца. Мужчина кладет кисти рук на ее плечи, призывая успокоиться.       — Шансов почти нет, — с цинизмом, присущим врачам, заключает он. Люси переводит взгляд на безжизненное лицо отца: губы потрескались, стали такими же бледными, меловыми, как и лицо Джуда. Блондинистые волосы спутались словно пакля. Солома.       Дочь прикасается к руке отца и замирает: холодная. Она переводит взгляд на врачей, ища на их лицах ответы.       Хочется заплакать от горя, вопя во все горло, что отец недостоин такой боли, какую сейчас испытывает Люси по отношению к нему. Болит и ломит все тело, сила постепенно иссякает. Угасает.       Люси думала, что была де-факто сиротой, ведь мать умерла, а отец никогда не обращал на нее внимание. Откупался деньгами, устраивал скандалы, если дочь сопротивлялась его воли. Упреки по поводу учебы — лишь для отвода глаз.       Люси хочется умереть на том последнем светофоре.       Лейла стоит с другой стороны, гладя Джуду руку. Она горько улыбается; слезы блестят в уголках ее глаз, скатываясь сначала по щекам и подбородку, а потом — на кафельный пол. Кап. Кап. Кап.       Взгляд карих глаз наполнен любовью, нежностью, болью. Уголок губ то и дело подрагивает, выдавая полнейшее эмоциональное напряжение хозяйки. Слезы все скатываются с подбородка. Кап. Кап. Кап.       Протяжный визг аппаратов жизнеобеспечения смешивается со звуком капель, попадающих на кафель. Люси прикусывает нижнюю губу, стараясь не закричать, не спугнуть эти хрупкие, неловкие и болезненные минуты. Мама. Ма-ма.       Ей хочется, чтобы время остановилось, чтобы этот момент продлился, как можно дольше. Разглядеть маму получше, увидеть каждую морщинку на ее лице, ведь столько времени прошло!.. Мама!       Лейла поднимает взгляд кофейных глаз на дочь, и в этот момент что-то внутри Люси обрывается.       Она пытается позвать мать, но из груди только вырывается рваный хрип:       — Мама…