Writing's On The Wall

      Во время зомби-апокалипсиса неудивительно, что человек возвращается с бензопилой в руках и весь в крови, но Рошель это почему-то насторожило. Через какое-то время, следом за Эллисом, оттирающимся от крови, на крышу, тяжело дыша, поднялся Тренер. — Эй, да ладно тебе! — Мужчина попытался коснуться плеча механика. — Отсоси. — В сердцах бросил Эллис, выковыривая из найденной бензопилы кусочки сгнившей плоти. Он был рад найти ее неподалеку от здания. — А я говорила, что это была плохая идея! — Рошель изначально была против идеи вылазки Эллиса и Тренера, потому что она не поверила россказням Ника о его хорошем настроении этой ночью, ведь парень с утра опять был в плохом расположении духа. — Успокойся, Ро. Это просто небольшое недопонимание, верно, Эллис? — Механик показал ему средний палец, на что Тренер скривился. Ник не смог сдержать смешка. — И что это за «недопонимание» такое? — С ухмылкой произнес Николас. — Он, блять, хотел бросить меня умирать. — Механик указал пальцем на мужчину, голос его звучал подозрительно спокойно. — Когда на меня запрыгнул охотник, он не пришел на помощь. Мне повезло, что пистолет оказался в кармане. Потом пришлось потратить аптечку, чтобы подлечиться, а он ушел, бросив меня там. — Тренер виновато оглядывался, стараясь не смотреть никому в глаза. Возражать он не стал, все так и было.       Ник и Рошель застыли в немом шоке. Такого от Тренера они не ожидали, а по его реакции не скажешь, что парень соврал. Эти двое так и стояли, ожидая объяснений, а Эллис с нечитаемым выражением лица взял сигарету из пачки Ника, которая лежала под его подушкой, и отошел в сторону, к краю крыши. — Конечно, Эллис, я не против. Не благодари. — Ник театрально покачал головой, а потом вновь перевел взгляд на Тренера. — Не смотрите на меня так. — Афроамериканец еле сдерживал эмоции, ибо давление от взгляда двух пар глаз было велико. — Он заявил, что прекрасно справится и без меня. Я дал шанс ему это доказать. А то, что его сцапал Охотник, я не знал. — Тренер развел руки в стороны, слова его звучали убедительно, поэтому Ник и Рошель переглянулись, как бы задавая вопросы «кто виноват?» и «что делать?»       Эллис, очень старательно делая вид, что ему наплевать, очень внимательно слушал их диалог, постепенно закипая от злости. Его ужасно раздражало, что Тренер ему не доверяет настолько, чтобы перестать возиться с ним, как с ребенком. Стоило ему захотеть броситься с мачете на орду — так сразу подписывал себе приговор на лекцию об инстинкте самосохранения, которого, по мнению афроамериканца, у парня не было. Механик был более чем уверен в своем психическом состоянии. Если он знает, что не потянет орду — не бросался бы, все-таки умирать так тупо Эллис не хотел. — Да ладно вам, будто впервые сталкиваетесь с куском бушующих гормонов. — Усмехнулся Ник, понимающе хлопая Тренера по плечу. И в этот момент терпение Эллиса решило окончательно лопнуть. Парень резко разворачивается, быстрыми шагами движется в сторону Ника и, замахнувшись, заряжает кулаком в скулу мужчины, чего тот явно не ожидал.       Сплюнув кровь, выступающую из прокусанной щеки, мужчина оскалился, явно почувствовав некий азарт. Много времени прошло с тех пор, как ему последний раз удалось поучаствовать в мордобое в одном из очередных казино. — Ох, давай, покажи, на что ты способен, парень. — Нику эта игра с огнем доставляла какое-то садистское удовольствие, видя, как напрягся Эллис, как перекосило его лицо от злости, как часто он стал дышать. Он был уже готов наброситься на картежника, но Тренер перегородил ему путь, вставая между ними. — Так, хватит, остыньте. Нам нужно двигаться дальше. — Ник лишь закатил глаза, а механик нервно развернулся и пошел за своим оружием, Рошель одобрительно кивнула афроамериканцу, тот улыбнулся в ответ.       Эллис до сих пор держался в группе отщепенцем. Шагал либо позади группы, либо уверенно шел вперед, порой совершенно забывая, что карта не у него, и он не знает, куда надо идти. Еще он совершенно ни с кем не разговаривал, а на Ника даже не смотрел, упорно делая вид, что он сам виноват, надо иногда фильтровать свои выражения.       Раньше механика не особо беспокоило то, что говорил о нем картежник, но сейчас это вызывает у него неприятную чесотку в кулаках и жгучую, как слизь Плевальщицы, ненависть. Если сравнивать Эллиса в самом начале их приключений с тем, которого они знают сейчас, то сразу заметна огромная разница. Кто-то мог бы сказать, что парень повзрослел, и этот сраный апокалипсис сделал его жестче, но теория Ника о том, что это просто переломный момент тоже имеет место быть.       Также парень не переставал лезть в самую гущу событий. Орда? Заводит бензопилу и несется на нее, радостно выкрикивая проклятия в сторону этих упырей. Ведьма? Молотов полетел, а потом долгие уклонения от озверевшей бестии и множество потраченных патронов. Машина на сигнализации? Почему бы «случайно» не попасть в нее, пока стреляешь в ходячего? И Эллис все это делает молча и в одиночку. Он принципиально делает вид, что справляется сам, раз другие не поощряют его действий.       Однако, какие-то отголоски «прежнего Эллиса» все еще дают о себе знать, и он чувствует огромный дискомфорт от дефицита общения. Ему снова хочется рассказывать всякие истории, вести дискуссии на разные темы и просто ощущать, что они все еще команда. Увы, сейчас произошел раскол, но механик еще не готов признаться, что он виноват в этом. Он себя таковым совершенно не чувствует. И чтобы не держать язык за зубами, но и не говорить с группой, Эллис стал напевать себе под нос песни Midnight Riders. Это, кстати, ему все же помогло.       Ближе к ночи, когда им посчастливилось найти себе ночлег, Эллис снова решил остаться на карауле, кратко давая всем понять, что он потянет это и завтра не упадет лицом в какую-нибудь лужу с целью поспать.       Пока они добирались сюда, механику удалось найти наполовину пустой баллончик с черной краской. Теперь кусочек мела потерял свою актуальность, тем более, он все равно почти закончился. Словив волну вдохновения, парень снова стал рисовать все, что приходило ему в голову, только теперь это еще сопровождалось пением, ибо те песни, которые он пел почти весь день, приобрели свойство «приедаться». Рисовал он неподалеку от ночлега на стене какого-то здания. Сейчас-то уже всем все равно, где можно рисовать, а где — нет.       Ник, спросонья вышедший покурить, услышал звуки баллончика и сразу же смекнул, кто был их источником. Чисто из любопытства он решил подкрасться к Эллису и краем глаза посмотреть, что же такое он там рисует. Он, честно говоря, был приятно удивлен тому, что одним из его небольших рисунков был его портрет, где небольшой подписью рядом красовалась «Прости, Ник». Мужчина решил, что спросит об этом позже. Наблюдать за сосредоточенным Эллисом было забавно, в какой-то степени даже завораживающе, не хотелось прерывать его именно сейчас. Ведь именно в такие моменты чувствовалось, что он был самим собой.       Оставив механика наедине со своим творческим порывом, Ник ушел в сторону убежища, в глубине души успокоившись, что с парнем все в порядке. Ну, почти.