Writing's On The Wall

На следующее утро Эллис был подозрительно рассеян, витал в облаках с очень озадаченным лицом и… казался самим собой.       Группу, конечно же, такой переворот в состоянии парня порадовал, но не обошлось без первоначального подозрения. Никто не догадывался, с чем это было связано, но и на это у Николаса была своя теория. Он чувствовал, что виной всему его маленькое тайное хобби, которым он стал занимать себя по ночам, и это позволяет механику выпустить пар. И результат есть, правда, все это проходит не без последствий: Эллис стал часто «клевать» носом, постоянно зевать, терять внимательность. Однако команда вернула себе надежду на то, что все наладится.       Когда выжившие сделали небольшой привал, чтобы зализать раны после битвы с большой ордой зомби, Эллис, кашлянув, привлек к себе внимание остальных. — В общем, мне нужное кое-что сказать. — Осторожно начал механик. — Я знаю, что последнее время веду себя, как последний засранец, и мне правда очень жаль. Простите меня, пожалуйста. — Выдохнув, механик перевел взгляд на друзей, увидев в их лицах очень смешанные эмоции. — Наверное, я сейчас выскажусь за всех. — Решив прервать неловкое молчание, начала Рошель. — Эллис, мы все прекрасно понимаем и, конечно же, прощаем. — Она приободряющее похлопала парня по плечу, отчего тот облегченно улыбнулся. — Полностью согласен. — Подхватил Тренер. Ник же решил деликатно промолчать, но он и вовсе не злился на парня. И не такое в жизни бывало, а у Эллиса же просто переходный возраст — так считал картежник.       Снова двинувшись в путь-дорогу, Эллис наконец-то заговорил. Ну, не сказать, что это безумно радовало окружающих, но за все это время выжившие успели соскучиться по забавным байкам, по неким размышлениям и просто по его голосу, который звучал приятным фоном. Ник, обычно не особо вслушивающийся в его болтовню, в этот раз старался не упускать не единого слова из уст паренька, ибо он решил пока присматривать за механиком. Сам он понятия не имел, зачем он решил обременить себя этим, но почему-то ему кажется, что так надо.       Вечером, когда группа разбилась на две части в поисках ночлега, Эллис и Ник осторожно шагали по улице, стараясь не упускать ничего из виду. Уже начало темнеть, поэтому парни держали фонари наготове. Механик насвистывал себе под нос какую-то песенку, а картежник лишь иногда закатывал глаза. — Кстати, ты сегодня молодец. — Дабы немного передохнуть от режущего слух свиста, Ник решил завязать разговор.  — А мне показалось, что ты все еще злишься на меня. — Эллис слегка огорченно опустил взгляд. — Я тебя простил еще вчера. — Мужчина усмехнулся, а механик недопонимающе уставился на него. — Ты здорово рисуешь. — И вот сейчас до парнишки дошло, к чему клонил картежник, и это заставило смущенно отвести взгляд и выдать тихое «спасибо» себе под нос. Эллис чувствовал себя неловко из-за своего увлечения рисованием. Он не хотел, чтобы об этом прознал кто-то еще. Ну, или хотя бы говорил об этом. Пауза затянулась, и Нику показалось, что тема закрыта. И в молчании они продолжили поиски.       Когда Тренер и Рошель вернулись за остальными, они отправились в найденное ими убежище. Небольшая разведка по небольшому двухэтажному домику привела Ника в детскую. Скорее всего, ребенок только-только пошел в школу, когда начался этот чертов апокалипсис. Счастливые грезы ребенка о школьной жизни, увы, оказались несбыточными. На столе лежало множество всяческих канцтоваров, листов бумаги, куча всякого ненужного мусора, что говорит о присутствии здесь когда-то и других выживших. В голове Ника сразу же мелькнула мысль об Эллисе, которому все это канцелярское барахло явно придется по душе. Он, недолго думая, прибрал листы бумаги и всяческие пишущие штучки себе в рюкзак, чтобы отдать это механику при удобном случае.       В очередной раз Эллис просится на ночной караул. В этот раз, конечно, он не забыл сказать «пожалуйста», поэтому сопротивляться никто не посчитал нужным. И парень сразу же принялся за свое любимое дело. Идеи, правда, резко улетучились после его резкой перемены настроения. Писать всякие угрозы и мольбы о помощи не хотелось. Рисовать зомби уже порядком надоело, поэтому он просто сидел со своим баллончиком краски около стены первого этажа и смотрел куда-то сквозь стену, пытаясь словить волну вдохновения. — Эй, Малевич. — Полушепотом позвал парня Ник. — Опять подглядываешь? — Механик чуть улыбнулся, но в этот раз так сильно смущаться не стал. — Почти. Смотри, что дядя Ник тебе принес. — И мужчина достал все те вещички, что он нашел в детской. И в картежнике проснулся удачно упомянутый ворчливый дядюшка, когда Эллис отреагировал на все это с диким восторгом. Сразу захотелось прочитать нотации о том, что пора уже повзрослеть, но ему удалось сдержать себя от этого, ведь видеть эту детскую радость на лице парня. — Спасибо, чувак! — Эллис, поддавшись эмоциям, обнял картежника, отчего тот, почему-то, сначала даже как-то испугался. Но, расслабившись, по-дружески похлопал по плечу. — Да на здоровье. — Усмехнувшись, ответил Ник. — Спокойной ночи. — И тебе, старик. — И ушел мужчина на законный сон. Черт, как же он успел соскучиться по этому «старику».       Эллис внезапно почувствовал прилив вдохновения. Но в этот раз его рисунки приобрели позитивный оттенок. В голову лезли всякие идеи для забавных комиксов с его приятелем Китом, супергеройские комиксы с командой выживших, легкие зарисовочки чего-то непонятного, смятые комки бумаги, где весь лист был изрисован неудачными каракульками. Но особо часто в его рисунках мелькал Ник. Механик понимал, что картежник последнее время играет роль спасательного круга в этом океане дерьма, так что Ник в обтягивающих трико и длинном плаще стал одной из актуальных тем для его рисунка.       Один из этих рисунков Ник обнаружил у себя под подушкой, когда группа стала собираться в путь. На нем был сам мужчина в стиле какого-то крутого парня из комиксов, а рядом был забавно нарисованный Эллис, якобы срисовывающий его светлый образ. Почему-то картежнику стало смешно. Это и вправду было забавно, и даже в какой-то степени приятно, поэтому Ник аккуратно сложил рисунок пополам и убрал его в карман своего пиджака. — Привет, Ван Гог. Ты теперь так и будешь подкидывать мне свои рисунки, словно это письма с признанием в любви? — Усмехнулся подошедший к Эллису картежник, пока они шли чуть поодаль от Тренера и Ро. — Возможно. А ты разве против? — Кокетливо подмигнул механик, пихая его локтем в бок. — Только из-за того, что мне не идет трико. — Посмеявшись, они нагнали остальных, чтобы не отставать.       Так и получалось почти изо дня в день: ночами Эллис рисует, Ник поутру находит всякие рисунки, посвященные только его взору, Ник ворчит, ибо это все слишком мило, Эллис радуется жизни. Странный замкнутый круг, который помогает всем вокруг чувствовать былую гармонию. Кто бы мог подумать, что такое невинное занятие, как рисование, способно удержать человека от бесконтрольного поведения и тяги к разрушению? Однако недавно механик стал понимать, что ситуация скрыта немного глубже, чем кажется на первый взгляд. Дело, оказывается, совершенно не в его скромном хобби, а в человеке, который невольно поддерживал его, сам того совершенно не подозревая.