Наказание

Неуловимое движение рук Питера и рубашка Эда, протестующе треща, разрывается на две части, обнажая бледную юношескую грудь, которая с бешенной скоростью вздымалась и опускалась, выдавая в хозяине дикий ужас от происходящего. Страх, ледяными щупальцами обвивалась вокруг безвольного тела, прогоняя по жилам обжигающий холод. Волна тяжести накрыла ноги до самых кончиков пальцев, не давая возможности даже на малейшее движение конечностями. Пит припал губами к манящей, мягкой, как шёлк, коже брата. Старший с дикой страстью покусывал кожу, слегка оттягивая её, и тут же целовал покрасневшие участки, будто успокаивал. Эд вздрагивал от каждого прикосновения к своему беззащитному телу, но руки упорно продолжали высвобождаться из плена жёсткого ремня, который ужасно натирал запястья, причиняя боль затёкшим рукам. Язык Питера вытворял невообразимые вещи, он легкого касания кончика, который блуждал по всему телу мальчишки, вырисовывая только ему понятные узоры, тело Эда прошибало маленькими искорками тока, уходя сладостными волнами к паху. Румянец окрасил щёки младшего, что не укрылось от глаз Питера. Он, подобно сытому коту, взглянул на брата, пошло облизывая припухшие губы. Эду хотелось провалиться сквозь землю, проклиная собственное тело за слабость. В глазах брата он оставался всё тот же мальчишка, не способный дать отпор старшему. «Слабый и беспомощный»: Так и можно прочесть в хитрых глазах Питера, что бросал насмешливые взгляды на брата. Эду казалось, будто он находится под пристальным вниманием какого-то сумасшедшего ученого, что ставит свои опыты над беззащитным существом, да, СУЩЕСТВОМ, иначе он про себя сказать не может. Бедный, загнанный зверек с затравленными глазами, смотрящий на огромный, полный боли и страданий, мир, в котором он всего лишь ничтожество, что можно втаптывать в грязь снова и снова. Он всего лишь тень своего Великого брата, как бы он не старался выйти из этой тени, осветить всё вокруг своей доблестью и храбростью, зажигать других, отбрасывая собственную тень, стать чем-то большим в глазах окружающих, а в особенности брата, у него ничего не выходило. Он всегда мечтал увидеть во взгляде Питера, брошенный на него, искреннюю гордость за младшего. Хотел сражаться с ним рука об руку, на равных, чтобы Питер прислушивался к нему, а не отталкивал, считая маленьким и глупым.