Морской Волк

Как-то неинтересно заканчивать последний перед отпуском рабочий день, простаивая в пробке. Когда на жителей решили вылиться недельные запасы небесной воды. И когда тебе выносит мозг, пусть и шутя, коллега по оружию. — Бать, ну, не начинай опять, а. — Зачем тебе в этот отпуск, Багира? Ты же со скуки в нём зазеленеешь, по нам соскучишься. Да и погода вон какая, льёт, как из дырявого ведра. — Синоптики обещали солнце на следующие недели. — Синоптики и в прошлый раз обещали ясное солнышко и сухую погоду. А Физик с Котом, в итоге, устроили снежную перестрелку. — Батя! Ты мне всю пробку теперь будешь мозг выносить? Напомни мне, зачем я вообще согласилась, чтобы ты меня подвёз? — Кошкина уже совсем по-кошачьи фыркнула и схватилась за дверную ручку. — У тебя зонта нет, и машина в сервисе! От ручки пришлось оторваться, заодно проглотить поток ругательств. Не то что бы они с Булатовым ругались по-настоящему, но какой-то осадок обиды всё равно был. — Ох и надоели же вы мне все, — вздохнула Рита. — Ты в прошлый раз тоже так говорила, — усмехнулся Иван, — а потом через забор лазила. — Ты мне это до конца жизни припоминать будешь? Ой, Волк что ли? Впереди, на подходе к крытой остановке, сквозь пелену дождя прорисовался чересчур знакомый долговязый силуэт. — Где? — не понял Батя, слегка продвигая машину вперед. Автомобили двигались крайне медленно, и казалось, что даже черепаха сможет их обогнать, да ещё остановится и язык покажет. — На остановке. Булатов отклонился в сторону Риты, чтобы попытаться рассмотреть потенциального Волка, однако Найтрейн оказался вполне реальным. — Чего это он? Дома воды нет, и он решил на улице душ принять? Волк добрался до остановки, сел на скамейку и достал из кармана упаковку таблеток. Батина позиция в пробке снова немного изменилось, и теперь с более близкого расстояния было видно, как маг выдавил на ладонь едва ли не половину блистера, закинул в рот, запил водой из бутылки и, откинул голову назад, прислонившись затылком к стеклянной стенке остановки. Багире это не понравилось. Совсем. Впрочем, Бате тоже. Кошкина приоткрыла окно и позвала Алекса, на что тот не отреагировал вообще никак. Даже глаза не открыл. Дождь, словно подавая какой-то сигнал, слегка утих. Багира решительно открыла дверь с твердым намерением подойти к магу и выяснить, что случилось. В лучшем случае надавать по шее за игнорирование, в худшем… О худшем предпочитала не думать. — Зонт возьми, — Батя достал с заднего сиденья зонт и протянул его Рите. Вблизи Волк не понравился Багире еще больше. Бледное лицо и синяки под глазами явно олицетворяли сильную усталость как минимум. Кошкина слегка пнула кроссовок Алекса. Найтрейн открыл глаза, но узнавание во взгляде мелькнуло с изрядным запозданием. — Багира? Это было чем угодно: скрипом заржавевшего робота на последнем издыхании, испорченным телефоном с крайне хреновой связью — но только не привычным голосом мага. Из трёх слогов своего позывного, ставшего вторым именем уже давно, Кошкина услышала только первый и то с трудом. Повинуясь порыву шестого чувства, Багиру дотронулась до лба мага и тут же едва удержалась от смачного подзатыльника. Прикосновение обожгло жаром. — А ну, быстро в машину! — прошипела Рита. Волк без малейшего сопротивления позволил себя поднять со скамейки, провести к дороге и затолкать на заднее сиденье. — Волк, ты что, сдурел? — поприветствовал его Батя. — Сдурел, — сквозь зубы ответила за друга Багира, Алекс отключился от внешнего мира, едва только устроился в машине. Быстрый обыск выдал наличие сотового в кармане толстовки, однако ни один из набранных Кошкиной номеров не отвечал. А если быть точнее, то на пятом металлическом голосе «Абонент находится вне зоны действия сети», пришлось сдаться. Вне зоны сети у этого семейства означало только одно — вне зоны этого мира. — К тебе? — А куда ещё? — вздохнула Рита. Добраться до дома, затащить туда Волка, снять с него промокшую насквозь одежду, вытереть и измерить температуру. Пока Батя занимался всем этим, Кошкина забежала за подругой. Ирина Испанская, жившая площадкой ниже, работала в больнице педиатром, но, как хороший специалист, принимала и взрослых больных. На дому. Как сейчас. С Алексом она была знакома. Помог ей с переездом. Совершенно внезапно и случайно, когда сама Ира уже чуть ли не плакала, пытаясь воззвать к совести грузовых таксистов. Помог перевезти вещи, а потом, когда выяснилось, что адрес нового места жительства чересчур уж знакомый, сдал на руки Кошкиной, чтобы помогла освоиться. А теперь Ира помогала самому Найтрейну. — Слушай, Рит, по-моему, он меня послал, — обиженно сказала женщина, после осмотра. — То есть? — Я ему снова предложила поехать в больницу, всё-таки температура под сорок не шутка, а он в ответ меня послал. Хотя, конечно, можно винить его состояние. — Что с ним? — Острый ларингит, вероятнее всего из-за сильнейшего переутомления. Вот держи, — Испанская протянула ей листок со списком лекарств, — будешь давать ему это. Рита взглянула на рецепт. Придётся бежать в аптеку. Батя уже уехал, у него свои дела, они и так задержались капитально в пробке. Лекарства, дозировка, рассчитанная на взрослого человека. Человека… А как быть с Алексом? Она точно знала, что медикаментов ему требовалось больше обычного. Если в полтора раза увеличить количество лекарств. И где его родственников носит, когда они так нужны? Беспокойство беспокойством, но сейчас сдала бы его им на руки и не ломала голову о дозировке. От звонка алексовского телефона Рита едва не подпрыгнула. Звонил Барс, но его едва было слышно на фоне какого-то жуткого шума, Багира только рявкнула ему, чтобы живо приезжал к ней. Снежный, похоже, даже удивиться не успел, почему Найтрейн внезапно изменил голос. Однако, когда Андрей через пару десятков минут появился на порогу, Кошкина едва сдержала ругательства. Точно такая же бледность, покрасневшие глаза… и точно такой же хрип вместо голоса. Теперь стало понятно, почему она не могла его расслышать по телефону. — Два сапога пара! И оба левые!!! — ругалась она в сторону ванной комнаты, где Барс снимал с себя мокрую одежду и упаковывался в забытые когда-то запасные трико, и набирала Ирин номер. — Ир, это снова я. Ты не могла бы ещё одного такого же дурака осмотреть? — Кошкина, ты их коллекционируешь что ли? Коллекционировала она их или нет — было не важно. Барс слёг точно с таким же диагнозом, и сейчас на разобранном с величайшим трудом диване рядышком кашляли в подушки две великовозрастные бациллы без мозгов. Багира ругалась, что они явно сговорились и решили угробить ей отпуск, трагически вздыхала, жаловалась потолку, но всё равно стоически вталкивала в болезных их порции лекарств. На попытку разбудить обоих и влить в них хотя бы горячий бульон, Кошкина наслушалась много нового и интересного. К счастью, не о себе. И если Барс, даже пребывая в отключке, матерился преимущественно на нормальном человеческом языке, хоть и с примесью непонятных новых слов — сказывалось общение с Алексом, — то сам Волк изощрённо выдавал многоэтажные, лихо закрученные, но все же маты, причем на языках явно нескольких. Дня два никто из них не просыпался. Рита с беспокойством звонила Ире, та приходила, осматривала, но говорила, что так и нужно. Сейчас им обоим нужно отдохнуть. И только на третий день Кошкина проснулась и вместо запаха лекарств почувствовала аромат кофе. И ещё чего-то вкусного. На диване, раскинувшись обнаглевшей звёздочкой, спал только Барс. Волк обнаружился на кухне, колдующим над вариацией омлета с гренками. — Ты зачем встал? — напустилась на него Багира. — Да я в порядке, — усмехнулся Алекс нормальным здоровым голосом, словно это не он два дня хрипел, словно подыхающий трактор. Да и выглядел он совсем здоровым. Даже отдохнувшим. Будто два дня сна стали для него самым действующим лекарством. — Знаю я твоё «в порядке»… — проворчала Кошкина. — С чем омлет? — Ассорти из того, что нашёл в холодильнике. Твоя порция, свою я уже съел. А мне бежать пора. — Сдурел? Ты же вот только с температурой под сорок лежал. — Но сейчас я в порядке, и мне нужно на работу. Барс пусть спит, если позволишь. Ему нужно больше времени, чем мне. — Волк поставил перед Ритой тарелку с завтраком, чмокнул её в растрёпанную после сна макушку и направился к двери. — Рит, спасибо!