За всё приходится платить

– Для начала, Вам необходимо успокоиться. Выпейте, – полицейский пододвинул к сидящей напротив него женщине стакан воды. – Как давно пропала Ваша дочь? Люминесцентная лампа на потолке замигала, потрескивая в такт миганию, и Аомине с тоской подумал о том, что нужно все-таки собраться и написать бумагу с просьбой о её замене. Он каждый раз собирался, но вечно забывал, когда появлялись более серьезные проблемы. А появлялись они слишком часто. Он перевел взгляд на женщину, сидящую напротив, неровными глотками пьющую воду. На вид было сложно сказать, сколько ей лет, да и по своему опыту Дайки мог сказать, что горе всегда старит. На переносице у женщины залегла глубокая складка, глаза покраснели от слез, а нос слегка припух. Длинные темные волосы были наскоро собраны в неаккуратный пучок, но прическа явно волновала её в последнюю очередь. – Два дня назад… позавчера. Да, позавчера, – произнесла она, на секунду задумавшись, словно производила в уме сложнейшие подсчеты. – Простите, офицер, можно я закурю? – Конечно, – Аомине выдвинул верхний ящик стола и достал из него пепельницу. – Тогда, с Вашего позволения, я тоже. Он не помнил точно, когда наконец его нервы сдали, и он начал курить, наверное года два-три назад. А ведь когда-то играл в баскетбол, был спортсменом. Но нет, на этой работе без сигареты свихнуться можно. Дайки посмотрел на то, как его посетительница тщетно пытается провернуть колесико зажигалки трясущимися пальцами, щелкнул своей, зажигая маленький огонек, и поднес к кончику сигареты. Женщина затянулась и благодарно кивнула ему, выпуская клубы дыма к потолку. Дайки прикурил сам и убрал зажигалку в карман. Раскрыв толстую записную книжку, уже наполовину исписанную его неаккуратным почерком, он взял со стола ручку, пару раз провел ей по листу, проверяя пишет ли она, и вновь поднял глаза на женщину. – Вы уверены, что она пропала? – спокойно поинтересовался он. – Возможно, просто загуляла с подругами, или с парнем, так бывает довольно часто. Родителям пропавших такие вещи говорить было одновременно и жестоко, и правильно. С одной стороны, они всегда верили, что их дети неспособны на что-то такое, с другой – очень хотели верить, что так оно и есть. К тому же, на практике Аомине 60% потеряшек через некоторое время приползали домой сами, с рассказами о том, как потеряли телефон, крайне недоумевая, что их уже ищут. – Нет-нет, Шузо не такая, – женщина уверенно замотала головой. – Она всегда предупреждает, если куда-то надолго собирается, особенно после смерти её отца. У меня слабое сердце, знаете ли, она не хочет меня нервировать. К тому же у неё всего одна подруга, и она её не видела, а парень… она уже давно ни с кем не встречается, насколько я знаю. Офицер, Шузо – во всех отношениях замечательный ребенок, она отлично учится, добрая, ответственная, только немного вспыльчивая и замкнутая девочка. Я уверена, с ней что-то случилось! – Хорошо, – Дайки нахмурился – слишком уж уверенно она говорила, это было непохоже на обычные слепые увещевания родителей «мой ребенок идеален». – Как и когда именно она пропала? – Вечером после работы. Её начальник сказал, что она отработала свою смену как обычно, отметилась в листе посещения и ушла. Но домой она так и не явилась, ни в этот день, ни на следующий, – губы посетительницы сжались в тонкую полоску, словно она вновь была на грани того, чтобы заплакать. Аомине взял опустевший стакан, налил в него еще воды и пододвинул к ней. – Для начала мне нужна информация о ней, – ровно произнес он. – Рассказывайте все: имя, рост, цвет волос, одежда, в которой ушла, где училась, где работала, с кем общалась. – Да-да, конечно, – женщина усиленно закивала, нервно стряхивая пепел. – Ниджимура Шузо, 23 года, рост 179 сантиметров, вес 67 килограмм, длинные темные волосы, серые глаза, учится на юриста в университете Киото, работает в кафе недалеко от университета. Её лучшая подруга – Химуро Тацуя, они познакомились еще когда мы жили в Штатах. Она учится вместе с ней, только на год младше. Шузо хорошо общается только с ней, ну и на уровне знакомых – с группой в университете. После смерти её отца она стала очень замкнутой, и я так ничего и не смогла с этим сделать. Аомине занес в записную книжку каждое слово, мысленно прикидывая с чего можно начать. Съездить в университет, поговорить с сотрудниками кафе, где работала Ниджимура, распросить подругу. Редко когда, конечно, подобные беседы давали результат, но раз на раз не приходится. – Не переживайте, – он устало потер переносицу и затушил сигарету в пепельнице. – Я сделаю все, что смогу для того, чтобы найти её. По своему опыту могу сказать, все потерянные люди находятся, – он ощутил немой укор совести за эту полуправду, но никак иначе сказать он не мог. Все рано или поздно находятся или почти все, но не всегда живыми. Аомине не мог бы сказать, сможет он найти эту девушку или нет, гарантий никаких не было, но сейчас он мог по меньшей мере обнадежить её мать. Они составили фоторобот, еще раз проверили информацию, он взял все необходимые телефоны и еще раз заверил мать потерявшейся, что все будет в порядке. Когда женщина покинула его кабинет, Дайки снова закурил, глуша отвратительное ощущение в душе. Старшие товарищи говорили, что рано или поздно оно пропадет, когда количество увиденного дерьма перевалит за какую-то одному богу известную отметку. Пропадет, или нервы сдадут. Иногда он думал – зачем выбрал такую нервную работу. И всякий раз точно понимал почему. Чтобы не объясняться почему он не смог кого-то спасти. Чтобы не задыхаться от отчаяния в понимании того, что где-то сейчас погибает человек, а он ничего не может сделать. Когда пропала его мать, Дайки был на последнем году старшей школы. Когда нашли её труп – он выпускался. Он больше не хотел чувствовать сожаление от того, что не смог её защитить, проваливаясь в собственную боль и отчаяние. Он больше не хотел, чтобы хоть кто-то это чувствовал. Он сжимал зубы каждый раз, когда очередная потеряшка находилась уже полусгнившей и курил одну сигарету за одной, к его горлу подкатывал ком, когда он ровным голосом объяснял родственникам, что тот, кого они любили, мертв. Он ненавидел это чувство. Он еще больше он возненавидел бы себя, если бы не пытался их искать. Конечно, это была не вся его работа – наркоманы, убийцы и прочие также входили в комплект, но потерявшиеся люди били по больной точке Аомине каждый раз. Иногда он думал, что если бы то, что произошло с мамой, не случилось бы, его жизнь сложилась бы иначе. Он продолжил бы играть в баскетбол и со временем мог бы стать одним из лучших игроков Японии. Но что тогда стало бы с теми, кого он спас? Аомине ненавидел свою работу… и вместе с тем, он жить без неё не мог.