За всё приходится платить

«Она в волчьей стае… А женщине среди волков не следует слишком удивляться, если ее покусают.» Стивен Кинг «Бессонница»

Ниджимура закусила нижнюю губу с той силой, на которую может быть способен только доведенный до отчаяния человек. Она поводила верхней челюстью туда-сюда, словно проверяя у какого из её зубов хватит остроты прокусить губу до крови. Боль была нужна ей, чтобы не заплакать от страха и обиды. Ух что-что, а плакать сейчас она ни за что не станет. Кроме неё в салоне автобуса находились еще шестеро молодых девушек. На первый взгляд между ними не было ничего общего: волосы, глаза, рост – ни одного совпадения. Но Ниджимуре казалось, что что-то общее обязательно должно быть, однако сколько ни искала – не находила. Плюнув на это, она перевела взгляд на решетку, отгораживающую салон от водительского места. Девушка буравила взглядом затылки похитителей, пытаясь тщательно запомнить. Так, чтобы даже самой темной ночью в самом неосвещенном переулке мгновенно узнать их. Она знала, что обязательно выберется, это был только вопрос времени. Того, что сидел рядом с водителем звали Ханамия. А имя плечистого шатена, сидящего за рулем она услышит и запомнит, даже если оно будет произнесено шепотом. И когда выберется, с удовольствием расскажет все полиции, навсегда лишив этих двоих возможности похищать девушек. Руки неприятно ныли из-за слишком тугого узла. Ниджимура сжала зубы и попробовала потянуть правую руку к себе, крутя обеими запястьями в попытке вырваться из пут. Её связали за то, что она попыталась сбежать, и сбежала бы, если бы тип по имени Ханамия не догнал её. К счастью, Ниджимура успела пребольно его укусить и зарядить локтем под ребра. Без боя она ни за что бы не сдалась. – Ты знаешь, куда нас везут? – спросила она у девушки с голубыми волосами, сидящей неподалеку. Та подняла на неё испуганный взгляд и отрицательно покачала головой. «Мама, наверное, беспокоится» – подумала Шузо, прижав руки друг к другу и сложила ладони ковшиком, еще раз крутанув запястье. – «Надеюсь, не слишком нервничает». События вчерашнего вечера смешивались в тугой неприятный ком. Она помнила, как закончила смену, кстати на десять минут позже, чем положено, из-за вздорного клиента за третьим столиком, переоделась, отметила время ухода в листке, и передала Такао ключи от подсобки. Эти воспоминания были четкими, а те, что начинались за дверью кафе шли сплошной смазанной линией. Она не стала ждать автобус – сама не была уверена почему – то ли из-за позднего времени, то ли из-за того, что пошел дождь, а крытую остановку демонтировали еще два дня назад. Кажется, должны были привезти и установить новую, но пока остановка представляла собой только треугольник асфальта со знаком. И если тогда правда шел дождь, то мокнуть Ниджимуре совсем не хотелось. Дальше воспоминания шли вспышками. Визг тормозов. Задние габариты микроавтобуса. Темнота. – А ну вылезай, че расселась? – Ниджимуру вырвал из воспоминаний Ханамия, грубо встряхнувший её за плечи. – Тебе что, особое приглашение нужно, сучка? – Отвали, – огрызнулась девушка, едва сдерживаясь от того, чтобы не плюнуть в эту самодовольную рожу. Дать деру сразу после того, как она покинула микроавтобус, ей помешал все тот же Ханамия, твердо решивший контролировать вздорную девку. Ниджимура плавно рванулась вперед, но рука мужчины на её плече тут же напряглась, дернув обратно. Она начала быстро вертеть головой, в попытке понять, куда её привезли. Микроавтобус стоял на подъездной дорожке к огромному особняку размером, наверное, с хороший замок. С внешней стороны периметр был окружен высоким сплошным забором. Оценив свои силы, Шузо быстро поняла, что так просто ей через него не перелезть. Подъездная дорожка упиралась в раздвижные ворота с небольшой калиткой чуть левее и маленькой будкой, похожей на охранную. У них на проходной в университете стояла похожая, где угрюмый охранник, придирчиво рассматривая студенческие удостоверения, пропускал их через турникеты. – Так, девочки, пойдемте, – улыбнулся шатен, прежде бывший за рулем микроавтобуса. – Не будем заставлять хозяина ждать. – Слышала? Пошла! – Ханамия пихнул Ниджимуру плечо. – Здесь из тебя быстро дурь выбьют… или выебут, – он расхохотался. Киеши, шедший впереди, укоризненно взглянул на него, но решил промолчать. Сейчас было совсем не время чинить разборки с разошедшимся напарником. Все знали, как Хайзаки ненавидит ждать. Он действительно ненавидел. Мужчина стоял на балконе, наблюдая сверху за процессией девушек. Мысленно он подметил, что ему опять притащили какое-то дерьмо, на которое без слез не взглянешь. Стряхнув пепел от сигареты в бронзовую пепельницу, он мысленно прикинул скольких из них можно будет сплавить более непритязательным коллегам в сауну. Устраивать показательные казни Хайзаки не очень любил. Он затушил сигарету и быстрым шагом направился в холл, где Ханамия с Теппеем уже выстроили новый товар ровным рядком. Приглядевшись поближе, Шого поморщился – ну одна-две сгодятся, а остальные – полный шлак. Сколько раз можно объяснять, что у них элитное заведение, а не районная забегаловка? – Вы по каким помойкам их собирали, блять? – спросил он, проходя вдоль девушек. Остановившись перед пергедрольной блондинкой, он ощутимо скривился. – Еб вашу мать, вы сами-то таких бы трахнули? Хлопнув ближайшую девушку по заду, Шого продолжил свой обход. Остановившись перед Ниджимурой, он кинул вопросительный взгляд на парней. – Почему у этой руки связаны? – Выебывалась много, – буркнул Ханамия. – Пришлось усмирить. – Ясно, – Хайзаки положил руку на грудь Ниджимуры и сжал. Проверяя комплектацию товара всегда требовалось в первую очередь ощупать сиськи и зад – именно эти два места больше всего волнуют клиентов. Шузо дернулась, резко отступила назад и ожгла Хайзаки испепеляющим взглядом. – Руки убери! – рявкнула она. – Ты теперь мне принадлежишь, девочка, – Шого рывком вернул Ниджимуру в строй. – Ну-ка покажи зубы. – Я тебе что, лошадь, что ли? – зашипела девушка. – И правда, выебистая, – согласился Хайзаки, хватая Шузо одной рукой за подбородок. Второй рукой он сперва оттянул нижнюю губу, затем верхнюю, рассматривая зубы. Ниджимура рассерженно засопела и резко дернулась вперед, смыкая зубы на пальце Шого. Парень выругался, надавливая пальцами второй руки на щеки девушки, чтобы вынудить её разжать зубы. Ниджимура клацнула зубами и выпрямилась, вперившись в него бешенным взглядом. – Не прикасайся, – медленно произнесла она. – Злая, – Шого прижал палец к губам, проходясь языком по месту укуса. – Будет пользоваться спросом. За свою жизнь он видел много вздорных девиц. Некоторые заканчивали плохо, другие наоборот становились самым ходовым товаром, за которых клиенты на аукционах были готовы глотки друг другу перегрызть. Вопрос был один – какой путь выберет эта девочка. Злость – ходовой товар. Но злость должна уважать власть. – Я беру эту, – он указал на низкую девушку с голубыми волосами. – И злючку. От остальных избавьтесь. – Поняли, хозяин, – Киеши кивнул в сторону выхода. – Идем, девочки. – Нет-нет, – Хайзаки покачал головой и растянул губы в улыбке. – Здесь. Ниджимура услышала странный хлопок, а потом еще несколько. Звук был похож на чуть отсыревшую хлопушку. Она улыбнулась, подумав, что наверное, это какой-то розыгрыш, и сейчас им всем объявят что это была шутка, и развезут по домам. А потом у девушки, стоящей рядом, по волосам потекла кровь. Шузо резко развернулась, изумленно уставившись на неё и на автомате дернулась подхватить, когда та начала падать, вовсе забыв про связанные руки. Не удержав равновесия, она грохнулась на пол, и на колени ей рухнуло тело лицом вниз. Ниджимура во все глаза уставилась на кровавый отпечаток на затылке, сочащийся бурой жидкостью. Приглядевшись, она поняла, что это не отпечаток, а дырка, выталкивающая наружу темноватую кровь. Ей показалось, что под кровавым слоем проглядывает что-то розовато-белое, но не была уверена, что так оно и есть. Вскрикнув, девушка дернула коленями, скидывая тело и отползла назад, пытаясь сдержать рвотные позывы. – Урок на будущее, девочки. Так будет с каждой, кто меня разочарует, – произнес Хайзаки. – Особенно тебя касается, злючка. Тетсуя стояла, закрыв лицо руками и плакала от страха. К глазам Ниджимуры тоже подкатили слезы, но стоило ей кинуть взгляд на Хайзаки, злость иссушила их до капли. Она цепко вглядывалась в человека, поднимающегося по лестнице и понимала, что никогда в жизни не подчинится этому монстру. Их с Куроко утащили прочь и зашвырнули в новое помещение. Внутри стоял стойкий запах лекарств, характерный для каждой клиники. Ниджимура скользнула взглядом по гинекологическому и стоматологическому креслу, лениво отметила большое количество лекарств в шкафчиках, и повернулась к Куроко. – Эй! Не плачь, – шепнула она. – Мы обязательно выберемся отсюда. – Для начала скажите, кто вы по знаку зодиака, – из-за ширмы вышла высокая женщина в белом халате, на ходу натягивая на руки латексные белые перчатки. – У меня есть принцип: я не работаю со скорпионами. – ВЫ! – Ниджимура моментально почти задохнулась от возмущения. – Вы…Вы…Вы…Я Вас знаю! – воскликнула она. – Вы Мидорима Шинтаро, девушка Такао-сана! И ВЫ! ЗДЕСЬ! Она внимательно вгляделась в лицо женщины. Нет, ошибки быть не могло, эту женщину, носящую очки в тонкой черной оправе, с длинными зелеными волосами, она много раз видела в кафе, где работала, мило беседующей с хозяином заведения, Такао Казунари. Правда, в эти встречи волосы Шинтаро были обычно заплетены в косу, а не заколоты в пучок, как сейчас, но Шузо была готова дать голову на отсечение, что не ошиблась. – Так, – Мидорима вздохнула, поправляя чуть сползшие вниз очки. – Без истерик, я их не выношу. Здесь я просто врач, который осмотрит вас обеих. – Вы же сотрудничаете с теми, кто похищает и убивает людей! – возмутилась Шузо. – Да как Вы можете? А Такао-сан знает о Вашей работе? – Я. Просто. Врач, – холодно отчеканила Шинтаро, но глаза женщины чуть сузились. – Прекрати орать, иначе я вколю тебе успокоительное. – Давайте я пойду первой? – робко предложила Куроко. – Я Водолей. Вы ведь ничего не имеете против Водолеев? – Нет, хотя у Водолеев есть свои минусы. Раздевайся, – сухо произнесла Шинтаро. Ниджимура прислонилась к стене. Прежде Мидорима казалась ей черствой, но наверное, по-своему милой, раз такой добрый и позитивный человек, как Такао-сан смог полюбить её. Но теперь она видела в ней сплошное зло: злую оболочку, злое сердце и очень злые очки. А еще врожденную ненависть к скорпионам. «Я хочу домой» – подумала она и попробовала шевельнуть уже онемевшими от веревок запястьями. – «Пожалуйста, я просто хочу домой». – Девственница? – Мидорима довольно цокнула языком. – Это хорошо, Хайзаки будет в восторге. – А что, у него только на целок стоит? – огрызнулась Ниджимура, отвернувшись от Куроко, раскорячившейся на гинекологическом кресле. Медицинский кабинет приводил её в уныние, как и все вокруг. Она до сих пор не до конца понимала куда именно её привезли, но некоторые догадки появились в голове, и эти догадки ей не нравились. Здесь все вели себя так, словно жизнь Ниджимуры принадлежала человеку по имени Хайзаки, и это положение вещей её совсем не устраивало. Перед осмотром её наконец-то избавили от надоевших веревок, что не могло не радовать. Однако бежать пока было некуда – высокий забор и охрана делали побег чем-то невозможным, поэтому Ниджимуре пришлось смирно сидеть и ждать, пока осмотр закончится. После мед кабинета обеих девушек отправили в душ, выдав халаты и полотенца. В огромной душевой кабинке с какими-то кнопками и механизмами обнаружились шампуни, гель для душа, жидкое мыло, молочко для тела и прочие принадлежности для умывания. Шузо сперва крутанула вентиль на горячую, а потом на ледяную воду, пытаясь привести свои мысли в порядок. В таких ситуациях контрастный душ обычно помогал. После водных процедур их с Куроко, облаченных в махровые халаты, притащили в кабинет на втором этаже. Кабинет больше напоминал своей атмосферой музей – от каждой вещи за версту разило её дороговизной, так что Ниджимуре было боязно хоть к чему-то прикасаться. За широким столом из эбенового дерева вольготно расположился Хайзаки, покачивая в руке бокал с коньяком. – Ну что ж, девочки, давайте познакомимся и проясним ситуацию, – произнес он, облокачиваясь обоими локтями на стол. – Меня зовут Хайзаки Шого, я – хозяин этого заведения. А вы теперь на меня работаете, и если будете хорошими и послушными – ваша жизнь станет похожа на сказку. – Какая-то хреновая сказка, – фыркнула Ниджимура. – Я домой хочу, ты не имеешь никакого права меня здесь держать! – Замолкни, злючка. Домой ты попадешь через годик-два, если будешь умницей, – ответил Хайзаки. – Думаешь, мне тебя за просто так отдали? Я тебя купил за очень большие деньги. И теперь жду, что ты возместишь мне эти убытки… Как тебя зовут? – Ниджимура Шузо. Но ты зови злючкой, я не позволю, чтобы какой-то червяк звал меня по имени, – фыркнула девушка. – Шузо, – в голосе Шого проскользнули приторные нотки. – Рот свой, блять, надо открывать на уровне члена клиента, запомни. – Так это что, бордель? – Ниджимура вздернула голову вверх, сверкнув глазами в сторону Хайзаки. – Строго говоря, да. Но я предпочитаю говорить «увеселительный клуб». Клиенты у нас хорошие, богатые: олигархи, политики. Вреда вам никто не причинит: за каждый синяк такие штрафные санкции положены – заебутся отдавать. Большую часть времени будете тратить на себя – плескаться в бассейне, прохлаждаться в нашем местном SPA-салоне, заниматься, чем хотите. У нас одна девочка языками увлеклась, сейчас в совершенстве знает английский и французский, иностранцев к ней водим, они тащатся от её акцента. Другая рисовать со скуки стала – так круто получается, я даже домой парочку её работ забрал. Лучшие наряды, лучшая еда, лучшая косметика… – И потом за это ноги раздвигать перед всякими хмырями, так? – Ниджимура нервно закусила губу. – Я не собираюсь быть шлюхой! – она вскочила на ноги, практически задыхаясь от злости. В голове шумело от ярости – так всегда бывало, когда гнев настигал её. Шузо всегда была довольно вспыльчивой. Она подскочила к столу, и рука дернулась вверх, сжимаясь в кулак для удара. Хайзаки виделся Ниджимуре чуть бледновато и расплывчато, проходя через призму её гнева. В голове все кипело и плыло. Шого вскочил на ноги, перехватывая девушку за волосы и приложил ухом о столешницу. Ниджимура охнула, осаживаясь на пол, в ухе зазвенело, и вся правая сторона лица отозвалась болью. – В карцер суку, – холодно бросил Хайзаки охраннику. – Вдруг одумается. Не хочу портить товарный вид, – он обошел стол и присел на корточки перед Ниджимурой. – Если я скажу – ты не только ноги раздвинешь, ты в свои дырки собственное дерьмо запихивать будешь. Он тяжело вздохнул, подумав о том, сколько денег можно поднять на этой девчонке и плюхнулся обратно в кресло. – Ну а ты будешь послушной? – спросил он, поднимая взгляд на Куроко. Девушка испуганно кивнула. Желудок Шузо громко урчал, а зубы стучали от холода. Она сжалась в маленький комочек где-то в углу карцера и повторяла как мантру «я выберусь, я обязательно выберусь». Девушка потерла ладонями ноги, пытаясь хоть немного растереть занемевшие от холода ступни. Из одежды на ней оставался только халат на голое тело, в котором её забрали, и всё. Хотя Ниджимура подозревала, что с Хайзаки станется зашвырнуть её сюда голой. Хайзаки Шого. Это имя она мысленно отпечатала на своей черепной коробке, и возвращалась к нему каждый раз, когда её начинала захлестывать паника и отчаяние. Она представляла себе как выберется отсюда и отомстит ему, представляла его перекошенное от злости лицо, когда его в наручниках будут сажать в полицейскую машину. Иногда она представляла как берет золоченую ручку, стоящую на подставке на его столе и втыкает ему в глаз или куда-нибудь еще. Это успокаивало. Но от холода не спасало ничего. – Вставай, выходи. Хозяин распорядился тебя выпустить. Ниджимура зажмурилась от яркого света, ударившего по глазам и закрыла глаза ладонью. Очертания обращавшегося к ней были видны смутно, но голос был явно незнакомый. Все еще прикрывая глаза рукой, она поднялась на ноги, пошатнулась, и двинулась к выходу. – Пошли давай, – её бесцеремонно схватили за шкирку. – Хайзаки с тобой поболтать желает. Ей наконец удалось разглядеть говорившего – высокий, мускулистый, с волосами ярко-алого цвета и такой хмурой гримасой на лице, что если бы за выражение лица сажали бы в тюрьму, это был бы первый кандидат. В движениях мужчины явно читалось, что для него, что девушка, что рояль – особой разницы нет, и то, рояль он наверняка тащил бы поакуратнее. – Вот, привел, – Ниджимуру бесцеремонно швырнули на пол. – Принимай свежезамороженную сучку, Хайзаки. – Спасибо, Кагами, – Шого улыбнулся. – Можешь быть свободен. Кагами Тайга был, что называется бешеным, бесцеремонным, грубым, но все эти качества как нельзя приходились к месту, когда у клуба были проблемы. Выбить долг, убрать кого-нибудь, да и в конце концов просто организовать охрану – в этом Кагами не было равных. К тому же Хайзаки был абсолютно уверен, что такого как он никогда не сможет обольстить ради побега какая-нибудь шибко «умная» девочка. Кагами немного напоминал пепельноволосому себя в его возрасте. В двух словах – Шого был в нем абсолютно уверен, куда больше, чем в тех упырях, которые похищали девочек, и настаивали на том, что те подходят клубу как нельзя лучше. – Ну что, присмирела? – устало поинтересовался Хайзаки. На нем непосильным грузом висела организация банкета, сверка счетов, и прочие радости жизни хозяина борделя. Поэтому он искренне надеялся, что Ниджимура усвоила урок. Могла бы взять пример с Куроко – та послушно выполнила все указания Шого и уже вовсю занимается с Кисэ, постигая основы ремесла жрицы любви. – Пошел ты, – выплюнула Шузо, садясь на полу. – Я шлюхой не буду! – Значит, нет, – Хайзаки тяжело вздохнул, поднимаясь на ноги. – Ладно. Раз уж ты из-за своей дурости пропускаешь тренировки с Кисэ, придется провести тебе экспресс-курс обучения. Резким движением он повалил девушку на пол и потянул на пояс халата. Ниджимура взвизгнула и взбрыкнула всем телом, ощущая как к горлу подкатывает страх. Она беспорядочно сучила ногами, безуспешно пытаясь пнуть мужчину, брыкаясь так, что при соприкосновении с полом по плечам и подбородку проходилась боль. – Нет, нет, не надо, отпусти! – закричала Ниджимура, пытаясь высвободить руки из стальной хватки Хайзаки. – Не трогай меня, не прикасайся! Отпусти! – она взвыла на пределе своих возможности, как может быть доведенный до полубезумия человек. Хайзаки выругался, переворачивая брыкающуюся девушку на спину и перехватил её запястья, прижимая к полу. Пихнув колено между ног Ниджимуры он нажал, вынуждая её чуть раздвинуть ноги и задрал подол расстегнутого халата. – Угомонись, блять! – рявкнул он, свободной рукой расстегивая штаны. – А то тебе потом пизду по кусочкам собирать будут. – Неееет! – Ниджимура уже просто выла, и в вой примешивались вкрапления слез. Слезы драли ей горло, отчего кричать становилось все сложнее и сложнее, но она продолжала, доводя свои голосовые связки до истерии. – Не трогай! Ей показалось, что между ног ей засунули раскаленную докрасна кочергу, по низу живота прокатилась судорога боли. Она взбрыкнула еще раз и почти задохнулась от боли. Хайзаки двинул бедрами, продолжая проталкивать член в сухое, как пустыня Сахара, лоно девушки. Ниджимура вскрикнула от боли и зажмурилась, чтобы не видеть этого внушающего ей омерзение лица. Боль резкими толчками ворвалась в её существо, и Шузо закусила губу, чтобы хотя бы попытаться не закричать. Ей казалось, что её дерут раскаленным прутом размером с бутылку шампанского. – Если будешь меня бесить, я тебя так каждые выходные драть буду, причем не в одну дырку, – рыкнул Хайзаки, вбиваясь в Ниджимуру быстрыми толчками. Девушка поскуливала и подвывала от боли в ответ на каждое движение, в голове нарастала паника, от которой дыхание скакало между бешеным как у собаки после длительного бега, и никаким, когда паника сдавливала горло, и Шузо начинала задыхаться. Она путала слова начиная слово «пож» и заканчивая «усти». На секунду ей показалось, что она может просто прокусить себе язык и умереть – не потому что захотелось, а потому что зубы с силой клацали друг о друга при каждом толчке. Шузо могла думать только об одном – чтобы это наконец закончилось. Хайзаки тихо застонал, вытаскивая член и кончая девушке на живот. На секунду он пропал для этого мира, проваливаясь в пучину собственного оргазма, всего на секунду хватка его рук ослабла, но доведенной до отчаяния Ниджимуре этого хватило. Закричав как раненный зверь, она сомкнула руки на его горле и изо всех сил надавила. Все, о чем она могла думать сейчас – это о том, чтобы придушить этого подонка. Шузо находилась где-то за граною того, что может человек, как всегда случалось в критической ситуации и ей казалось, что она может запросто сломать ему шею. Хайзаки захрипел и схватился за руки Ниджимуры в попытке оторвать их от собственной шеи. Удивительно, но даже он, взрослый здоровый мужик с трудом смог освободиться от хватки хрупкой девушки, которую последние три дня морили голодом. С усилием оттолкнув от себя её руки, он размахнулся и ударил её по лицу. Шузо вскрикнула, схватилась за скулу, сжалась, насколько могла, и затихла. Она вдруг поняла, что у неё больше нет сил. Когда они в следующий раз увиделись, Ниджимура выглядела еще хуже, чем прежде. Синяк на скуле немного поджил, превратившись из черного в фиолетовый, но все еще был весьма болезненным, желудок крутило от голода уже без остановки, внутри все болело так, словно в неё запихали раскаленные угли, а под ногтями подживали маленькие проколы от игл. – Ну что, злючка, будем работать вместе? – задумчиво поинтересовался Хайзаки. – Я не буду шлюхой, – пробормотала Ниджимура тихо, но очень уверенно. «Вот упрямая дура» – подумал Шого, скривившись. – Давай так, – произнес он. – Я уже устал с тобой возиться. Сегодня ты могла бы принять своего первого клиента, а ты выглядишь так, что без слез не взглянешь. Понимаешь, что это значит? Ты начинаешь приносить мне убытки. И, кажется, собираешься приносить дальше. К тому же, даже если ты решишь исправиться, теперь тебя придется лечить и откармливать, – он закурил и внимательно посмотрел на Ниджимуру. – А я ненавижу терпеть убытки, знаешь ли. Придется как-то выкручиваться, это все-таки жестокий бизнес, Ниджимурочка. Я тут подсчитал, ты мне встанешь где-то в пятьсот тысяч йен. А я человек жадный, хочу получить еще и прибыль, – Хайзаки хмыкнул, выдвигая верхний ящик стола. – Есть у меня один клиент, который заплатит очень много даже за тебя. У него весьма специфичные вкусы, и удовлетворить их выходит довольно накладно, – он достал из ящика стопку фотографий и кинул на стол. – Вот какими он возвращает девочек. Подойди, взгляни. Их проще в утиль, чем вылечить. Ниджимура медленно приблизилась к столу, недоверчиво смотря на фотографии. Она протянула руку, и начала их перебирать, с трудом удерживая себя от дрожи в присутствии Хайзаки. На фотографиях были изображены избитые, истерзанные, окровавленные девушки. Все посиневшие от синяков, в кровоподтеках и ссадинах, они больше напоминали какие-то атмосферные арты, чем живых людей. – Эта – моя любимая, – Хайзаки достал из ящика еще одну фотографию и Шузо все-таки вздрогнула. Вместо лица у девушки было сплошное покрытое коркой мясо, нос вдавлен от сильного удара, губы были покрыты запекшейся кровью и спермой. Её затошнило, и Ниджимура отвернулась, прижав руку ко рту. – Да, ты сдохнешь. Но перед смертью ты здорово помучаешься, – скучающе сообщил Хайзаки. – Он еще никого не возвращал мертвым, и еще никогда не заканчивал свои дела быстро. Я обычно даю ему наиграться вдоволь. Это удобно – он удовлетворяет свои наклонности, а я решаю проблемы со строптивыми девочками. У нас охеренный симбиоз. «Страшно» – возникла мысль в голове Ниджимуры. – «Очень… страшно». – Я… хорошо. Я постараюсь быть послушной, обещаю. Я сделаю все, что скажете, – она опустила голову, ненавидя себя за эти слова. – Ладно. Твой первый клиент будет твоим экзаменом, справишься – заебись, не справишься – Хайзаки потряс стопкой фотографий. – Ну ты поняла. – Справлюсь, – сквозь зубы прошипела Ниджимура. Если она хочет выбрать отсюда, ей лучше оставаться живой. Теперь у неё был только один шанс сбежать. Только усыпив его бдительность, только разведав, как здесь делаются дела. Только став здесь своей. Ради того, чтобы вернуться домой, Ниджимура Шузо должна была стать отличной шлюхой.