Старомонетный переулок

"И где ты был сегодня?"- Александр начал было снимать своё пальто, как Дима легким движением руки остановил его. "Я расскажу, где был. Только пойдём со мной."- его голос звучал довольно интригующе, а хитрая улыбка на губах выражала нетерпение. Коллектор не смог отказаться, хотя и выглядел уставшим. "Я не буду тебя много таскать. Просто взял нам одно хорошее место возле реки. Хочу туда вернуться." "Я думал, ты не любишь сюрпризы."- с усмешкой произнес Александр, пропуская студента в коридор и закрывая на ключ их номер. "Не люблю по отношению к себе. А устраивать - одно удовольствие. Особенно хорошо я себя чувствую, зная, что ты сейчас в моей власти."- улыбнулся Дима, выскальзывая из подвального помещения их гостиницы. Только-только начинало темнеть, но фонари уже работали. Атмосфера была очень романтичная, хотелось расслабиться, отпустить себя целиком, раствориться в происходящем. "Я всегда в твоей власти",- ответил Александр, а парень лишь едва заметно нахмурился. Что он имел в виду? В его власти в том смысле, что Дима всегда может к нему обратиться, позвонить или позвать? Не похоже, ведь тогда многие его друзья в таком же положении, но это не так. Получается, эта фраза могла иметь несколько романтичный и даже интимный подтекст, а осознание этого вызывало где-то в животе волнующее чувство эйфории: ведь происходящее больше похоже на чью-то старую и несбыточную мечту. Но моря для полной картины тут действительно не хватало. "А я - в твоей",- отвечает Дима, а звучит это, как какое-то неловкое и даже школьное признание в любви. Хорошо, что жёлтый свет фонарей способен скрыть едва заметно проступившем смущение между этими двумя. "Ты обещал рассказать, где был сегодня",- прервал молчание Александр, медленно прикуривая. Завязался диалог, изредка переходящий в монолог со стороны Димы, и все время, пока они сидели в уединенном кафе возле реки, студент не умолкал. Дорога назад была по началу довольно тихой - ни Дима, ни Александр не решались промолвить ни слова. Они насытились друг другом, студент едва отдышался после очередного подробного рассказа о событиях, произошедших на временной работе, в университете или даже дома. Коллектору же просто было хорошо от того, что удалось морально отдохнуть после работы и он совершенно не пожалел, что взял Диму с собой в Казань. Действительно, парень повидал новый город, хорошо провёл время самостоятельно, а теперь, кажется, их ожидает прекрасный, наполненный друг другом, вечер. Александр сжимал теплую руку Димы, и парень чувствовал, как от этого ощущения у него внутри что-то переворачивается. Сперва впереди, на дороге, показалась компания молодёжи, которая смеялась и шутила. Кто-то курил и, кажется, в руке у кого-то из парней можно было обнаружить полупустыню бутылку высокоградусного пойла. У Димы на душе от чего-то стало ещё легче, чем было - он понял, что вскоре вернётся домой из "романтического путешествия" к обычной жизни, в которой его ожидает достаточно много сюрпризов: запланированный поход в кальянную, прогулка на лонг борде, а так же, как ни странно, встреча с Сережей. "Черт",- подумал Дима,-"Непонятно, благодарить его теперь или продолжать ненавидеть." Но все эти мысли резко ушли на второй план, а вскоре и вообще перестали существовать: тот самый парень, по видимости, уже достаточно набравший, проходя мимо них с Александром, ненароком бросил невнятное "педики!". Это слово ударило в мозг посильнее, чем стопка текилы, у Димы в прямом смысле зачесались кулаки, а ещё больше захотелось что-то ответить, но он будто бы неожиданно забыл все существующие слова и выражения. Единственное, что удалось выдавить из себя, когда компания уже заворачивала за дом, было "Я - не педик, мудаки!" На Александра сказанная незнакомцам фраза не произвела совершенно никакого эффекта - казалось бы, он сталкивался с подобным чуть ли не пять раз на дню, да и мнение чужого человека со стороны просто ничего для него не значило. Но то, как на это отреагировал Дима, смогло как-то коснуться его сознания. "Что ты имеешь в виду?"- переспросит коллектор, совершенно спокойно продолжая идти вместе со студентом по направлению к гостинице. "Как что?"- хмурясь, ответил Дима,-"У этой фразы нет никакого тайного подтекста." На этом их краткая беседа прервалась - видимо, Александру не хотелось вступать в споры и выяснения отношений прямо на улице, и он решил немного повременить с этим делом - хотя бы до номера. Дима тут же позабыл об их не очень приятном диалоге, и через две минуты ненапряженного молчания вкратце изложил ситуацию, которая произошла с ним сегодня же, в автобусе. Погружаясь в детали, он даже немного улыбался, описывая, как все легко позволили ему прийти на помощь, доверили простому парню жизнь женщины - ну да, а что им оставалось ещё делать? Но как только за ними с характерным хлопком закрылась дверь в номер, Александр перестал молчать. "Дим, объясни, что ты имел в виду, отвечая тем людям с улицы." Дима искренне совершенно не понимал, в чем проблема, почему мужчина так настоятельно хочет затронуть эту тему, порыться в его мозгах, ища там какую-то одному ему известную истину. Тема нетрадиционной ориентации никогда не была для него больной, но "педик" - это оскорбление, это насмешка, это унижение. А такое отношение к себе студент терпеть не привык. Он всего лишь защищался, несмотря на то, что даже тогда это выглядело немного жалко. "Что я имел в виду? Я уже объяснил, что ничего иного я не хотел сказать, просто я действительно не «педик», вот и все."- стараясь не зацикливаться на этом моменте, произнес парень. Но это не устроило Александра. "Ты говоришь, что ты не педик, но при этом, если мне не показалось, то мы встречаемся. Это немного противоречит самому значению слова, разве нет?" Такой тон больше всего был способен раздражать. Дима не хотел, чтобы с ним разговаривали как с малолеткой, разбирая каждую деталь их разговора по кусочкам, так сказать, "разжевывая" её, чтобы поставить наглого ребёнка на место путём объяснения, почему конкретно он не прав, и почему драконов не существует. Отвратительно настолько, что парню захотелось отмахнуться от этого разговора, закрыть тему, так нет же - Александр просто не позволит ему это сделать, ему всегда нужно докопаться до истины, доказать свою правоту, а зачем это нужно, если это только провоцирует дальнейший конфликт? "Ничему это не противоречит. Педик - оскорбительное слово, а человек, сказавший это, не разбирается в том, о чем говорит. Хватит тыкать меня носом, я уже не мальчик, я точно так же, как и ты, могу думать перед тем, как кому-то ответить." На лице коллектора мелькает тень раздражения, он не садится на мягкую кровать, а продолжает стоять, угрожающе нависая над Димой, который совершенно не собирается уступать. "Ты сам-то себя слышишь? Я знаю, что ты уже взрослый человек, можешь мне об этом не напоминать. Я говорю о том, кем ты себя считаешь. Кем, кроме как не моим молодым человеком?" Это напоминает последнюю каплю в полной чаше терпения. Раз, два, три. Дима пытается считать про себя, чтобы успокоиться. Все-таки, наверное, встречаться с мужчиной - это особенный труд. Труд, которому он не хотел и, похоже, не мог научиться. "Видимо, для тебя это нормально, раз считаешь, что я теперь действительно превратился в педика. Превратился, именно, иначе это назвать нельзя, потому что я - натурал, знаешь, я люблю девушек. А ты - чертово охамевшее исключение. Хватит вести себя так, будто я не могу сказать ничего без твоего идиотского контроля. Ищешь повод, чтобы придраться к словам, вот и все." "Так если я такой плохой человек, почему ты все ещё здесь?"- это все, что отвечает Александр, и это даже слегка тушит Димин пожар в душе, пока он не произносит следующее,-"Надеюсь, что ты - не моя ошибка." "Конечно, это я - твоя чертова очередная ошибка!"- парень уже не сдерживается и срывается на крик, который звучит впечатляюще и угрожающе,-"Всего лишь один из сотни твоих заднеприводных мальчиков, которых ты соблазнял? Очередной клоун, да? Который будет тебя развлекать!" Сил говорить уже нет, но слова все льются и льются. Дима знает, что нужно остановиться прямо сейчас, но не останавливается. "Хватит обобщать",- встревает Александр, строго хмуря брови,-"И если уж начал, то не думай, что ты какой-то особенный, и что я обязан выделять тебя, как своего императора." "Естественно, тебе же глубоко наплевать, что, трахнув меня тогда в своей черновой хате, ты к херам разрушил моё мировоззрение, ты послал нахер мои принципы, ты сделал все, чтобы я в конец загнался. Ты сломал мне жизнь, понял?!"- Дима говорит это ему в лицо, глядя в глаза, говорит так, чтобы он действительно в это поверил - потому что это так. Не будь этого мудака в его жизни, все было бы хорошо, не было бы никаких заморочек, преследований, происшествий, от мыслей о который сейчас просто идёт кругом голова. "Знаешь, в таком случае я могу сказать, что ты - наглый и самоуверенный мальчишка, а я - полный дурак, потому что клюнул на тебя."- коллектор произносит это как приговор, глядя на Диму уже не со злостью или раздражением, а с какой-то хорошо скрываемой болью и явно выраженной строгостью. Но даже это не в силах остановить порыв чувств, эмоций и всего, что сейчас медленно вылилось вместе с грубыми словами. Ненависть и злоба сгорели - они остались на дне конфликта в виде пепла, который все ещё был горячим, но больше не терзался ярким пламенем. Дима заносит руку для удара - это движение резкое и быстрое, полное силы и уверенности, веры в свою правоту. Но потом кулак лишь расслабляется, приближаясь к цели, а затем и вовсе замирает; но этого недостаточно - Александр перехватывает его руку и заламывает за спину, заставляя Диму прикусить от внезапной боли губу. "Отпусти, черт!"- он ядовито шипит, а затем понимает, что коллектор ведёт его по коридору - прямо к двери. Проходит несколько секунд, а студент не успевает за них сделать ровным счётом ничего, только если лишний раз убедиться в том, что то, что происходит, - безвозвратно. Он оказывается вышвырнут прочь, в холодный подвал помещения с ресепшном. Внутри парня больше нету былой ярости, но раздражение, вероятно, затихнет ещё не скоро. Поздний вечер, скорее даже начало ночи. Спасибо, что в этот момент никого рядом не оказалось, а то, кажется, Дима бы мог совершенно точно его убить. Проходит минута, две, а он все ещё стоит. Но внезапно дверь открывается, оттуда выглядывает Александр, но не чтобы позвать его назад и предложить в качестве примирения кружку крепкого кофе и совместный уютный просмотр фильма, а чтобы выставить собранный, полный вещей чемодан, наружу. Дверь снова закрывается, а Дима, объективно оценивая ситуацию, начинает считать свои деньги. Пять тысяч рублей с копейками. На улице холод, он на окраине Казани, теперь уже совершенно один, полностью раздавленный, пустой и морально уже погребенный в своих неудачах. У Димы никогда не было более дерьмовой любовной истории. У него никогда не было, возможно, даже просто более дерьмовой ситуации в жизни. Его кинули. Его просто выбросили на улицу, как ненужного, бесполезного и лишнего. На телефоне оставалось 20%, нужно было найти вокзал и купить билет. Билет до Москвы, на ближайшее время. Дима никогда бы не подумал, что будет выглядеть так жалко. Уже на вокзале, ближе к семи часам утра, он наскрёб себе на кофе с шаурмой подозрительного состава, а затем сел в свой плацкарт. Сообщения пустовали ещё с вечера, конечно, его друзья же не провели эту ночь так же, как он, сидя в привокзальном кафе с четвёртой кружкой кофе, уткнувшись лицом в рюкзак и пытаясь не задремать. В 9, когда он уже был в пути и сидел на своей незаправленной койке, роясь в смартфоне, пришла смс от Миши с предложением пойти на прогулку на Воробьевы горы. На это Дима решительно ответил фотографией своего плацкарта и своим унылым лицом на его фоне. "Доброе утро, мудила 🐽" Маша как всегда вовремя. Жаль, что нет возможности рассказать ей все как есть. Написать, мол, меня бросил парень, выкинул из нашего номера в гостинице в Казани, и сейчас я пытаюсь добраться домой с лимитом в пять тысяч рублей, четыре из которых благополучно были потрачены на приобретение нужного билета. "Доброе, коза 🐐"- печатает он, а затем откладывает телефон в сторону, не желая больше ничего обсуждать. За окном над лесом уже привстало солнце, освещая пластиковый столик плацкарта, на котором уже стояла кружка с чаем соседа Димы. Колеса мерно издавали стук, глаза слипались, и через пять минут парень уже крепко заснул, крепко обнимая свой чемодан, в котором у него хранилось все самое необходимое для выживания. Кофе получился странным на вкус, но потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять, что молоко было скисшим. Димы не было всего пару дней, а за это время половина продуктов в холодильнике просто откинулась. Все казалось каким-то бессмысленно пустым, прямо как этот холодильник. За окном светило приятное и даже немного тёплое солнце, но парень закрыл окно шторой, не желая позволять солнечным лучам касаться себя. Время медленно ползло, как стрелка часов с кукушкой, которые невесть зачем висели над столом уже, наверное, второй год. Выливая кофе в унитаз, Дима задумался о том, что хочет поскорее получить возможность как следует выспаться, а вовсе не зависнуть с друзьями на чьей-нибудь хате, лазая в видеочатах или загружая смешные ролики на ютубе. Ему хотелось окунуться в себя, зависнуть наедине с этой пустотой в голосе на некоторое время, чтобы потеряться в собственных мыслях. О произошедшем конфликте Дима больше не вспоминал - долги по учебе не позволяли ему отвлекаться хотя бы на какое-то неопределённое время. Возникшую пустоту в душе не удавалось заполнить чтением книг, регулярными тренировками или ботанием учебников по анатомии. Пустота забирала все, причём медленно, не давая этого заметить. Кофе снова кислый. Это потому, что в прошлый раз Дима так и не избавился от стухшего молока - может, забыл, может, что-то отвлекло его или оказалось важнее в тот момент. Кислый, как его мина. Иного сравнения и быть не может. Ноябрь - хреновый месяц, который, к тому же, очень длинный, дождливый и какой-то пустой, не несущий никакого особенного смысла. Сентябрь - начало учебы, октябрь - практика и зачёты, декабрь - Новый год, сессия, январь - пьянки, Татьянин день, выход на учебу. А ноябрь - ничего. Он действительно никакой, поэтому Диме очень хотелось, чтобы он пролетел как можно более незаметно.