phone sex

      Тэхён предпринимает шалость: медленно отрывается от покачивающегося в трансе и танце Чимина и плавно подходит к Намджуну, наклоняясь и что-то говоря ему прямо в ухо. Ким-старший закатывает глаза, откидывая свою розовую макушку на спинку дивана. До Чонгука доходит только тэхёново «Хёёёён~», а потом он видит, как это чудо, посасывая на языке буквально из воздуха взявшийся чупа-чупс, своими длинными пальцами принимает маленький сверток от уставшего от всего Намджуна.       - Чонгукки, можешь помочь? – Тэхён плавно двигает пальцем от Чона к себе, смотря своими сумасшедшими глазами прямо в мозг мелкого, где тараканы явно готовили жертвоприношение богу Тэ, что насылал на них ураганы и штормы, но был невероятным идеалом.       Чонгук медленно поднимается с дивана под оглушающий бит быстрой читки какого-то репера, ради которого вроде все и собрались. Но Намджун вдруг исчез в поисках Чимина, Юнги упорно заливает в себя горький алкоголь, а Хосок пытается с ним заговорить, но после забивает и пьёт в таких же порциях, что и старший.       Тэхён оглядывается раз в 10 секунд, боится, что уловка сорвется и он просто пойдёт ко дну. Но тёмный взгляд Чонгука повторял каждое движение Тэ, а потом, когда тот отворачивался, прожигал пятую точку старшего праведным огнём.       Длинный темный коридор заканчивается тупиком, в углу которого прямо на полу устраивается Тэхён, вынуждая сделать то же Чонгука, который устраивается в противоположном углу. Тесный коридор давит на плечи, а худые ноги Тэ, поставленные по бокам от Чонгука, давят на гормоны.       Тэхён осторожно достаёт из внутреннего кармана маленький свёрток, бережно открывая его. Намджун давно проспорил блондину, полгода, наверное, назад, когда говорил, что он нихуя не залипал на приседающего Чимина. Но после сам, без насмешек самоанализируя свой побег в туалет, признался, что Тэ выиграл.       Так на руку играющая победа сейчас как ключик к сюрпризу. Качественные косяки Нам всегда берёг для себя, но Тэ выиграл, а старший всегда с достоинством принимал поражение.       - Чонгукки, ты же не против? – Ким мягко проводит влажным языком по пересушенным губам, вытаскивая из кармана брюк маленькую цвета фуксии зажигалку. Во рту мешается карамель со вкусом кока-колы и вишня кальяна, Тэхён пьянеет и плавится от внезапной духоты и тесноты. Зажигает набитый травой радости косяк и отдает его отстранённо за всем следящему Чонгуку.       Горький дым проходит сквозь лёгкие, заседает где-то в трахее, вызывая глубокий кашель, но парень сдерживается, для подстраховки затягиваясь по полной ещё пару раз. Тэхён видит выходящий плавный густой дым и сам становится сероватым и воздушным.       Чонгук выдыхает прямо в бледное лицо напротив, заставляя карие глаза слезиться. Самокрутка плавно переходит в длинные пальцы, но чупа-чупс явно мешается в чужом рту. Тэхён вытаскивает сладость, задерживая её в своих руках, но Чонгук забирает, нагло пряча его в обрамлении пухлых губ.       Чонгук громко грызёт конфету, отламывая её и освобождая её от пластмассовой палочки, прячет её в густом пряном дыму и забирает уменьшающийся свёрток.       - Я хочу свою конфету, - Тэ медленно осматривает пухлые губы брюнета, что держат тёмно-бордовую карамель.       - Ну возьми.       Чонгука накрывает с четвертой затяжки и первого прикосновения Тэ. Тот плавно очерчивает мысками тяжелых ботинок линию по накачанным бёдрам и смотрит влажно-влажно, будто утопленник. Нет, скорее красота блондина похожа на русалочью, опасную, но тянущую добровольную жертву на сказочное дно.       Русал медленно привстаёт перед расслабившимся телом на колени, обхватывая лёгкими пальцами чужую шею и лицо. Текущая по венам слабость отодвигает мысли, в голове тишина и хруст ломающихся чужих длинных ресниц, которых Чон не видел даже у самых красивых девушек.       Младший нежно приобнимает худые бёдра и тянет Тэ на себя. Тот медленно наклоняется к парню, будто боится, что тот остановит его и скажет, что всё это ошибка. Но в черных глазах нет всплывающего окна, не мигает страх или тревога, только отражение самого блондина.        Мягкие губы встречаются, и поцелуй сразу перерастает во что-то новое; они открывают друг друга заново, будто древние книги. Чонгук проводит языком по мягким губам, приоткрывая чужой несопротивляющийся рот.       Тэ судорожно выдыхает и закрывает глаза, боясь потерять сознание. Он еле ощутимо присаживается на чужие колени и прижимается всем телом к груди брюнета, стараясь чувствовать его почти каждой клеточкой тела.       Чонгук с трудом отрывается от опухших от его укусов губ, замечая между их ртами тонкую ниточку слюны со вкусом колы.       - Почему ты не хотел встретиться со мной? – Чонгук поглаживает чужие бедра в опасном расстоянии от ширинки, от чего выдохи старшего становятся более резкими и редкими. – Почему?       - Я…мм… вообще-то, я боялся…, - тихо, почти на ушко проговорил блондин, краснея до ушей и перебирая чужие волосы в своих руках.       - И из курилки тогда сбежал из-за этого?       В ответ тихое бормотание о том, что да, поэтому, но сейчас же он решился.       - Но для этого тебе пришлось прилично накидаться, - не дожидаясь ответа, Чон языком приводит по открытой шее, около уха прикусывая и чувствую волну мурашек у старшего. Тэ от этого нервно движется бедрами по ногам Гука, чувствуя чужое напряжение.       - Не хочешь поехать ко мне? Поедим рамён?       Чонгук целует красные щечки, а после поднимается на ноги вместе с Тэ, прижимая того к холодной кирпичной стене. Он сильно впивается пальцами в чужие бёдра - явно останутся синяки - и смотрит глаза в глаза. Он думает: Тэ слышит его мысли, но не понимает, терпит маленькую боль и ждёт.       А Гук ставит его на пол, берёт за руку и ведёт через череду коридоров, сквозь толпу на танцполе, от чего лицо блондина засвечивает яркая улыбка, и карамель в его рту тает от душевной теплоты.