phone sex

      Гук оттягивает край чужой майки, медленно горячими пальцами проникая под хлопок. Дорога домой занимает критически короткое время, парни не успевают остыть и уже в подъезде начинают нагло проникать языками в чужие рты. Тэ стонет на весь дом, сталкиваясь спиной с каждой твердой поверхностью.       Лифт опасно покачивается, когда Чонгук подхватывает на руки тощее тело и начинает нагло, но плавно и возбуждающе толкаться в обнятуный джинсами зад. Блондин с последними силами оттягивает вороньи волосы, ставя красные метки по всей шее, а после медленно вылизывая каждую, отчего толчки становятся более резкими.       Двери лифта отрываются, и Чонгук бьёт Тэхёна об дверной косяк квартиры, а тот начинает думать, что ещё раз, и перелом обеспечен.       Чувство полета мимолетно, а мягкость свежего постельного белья заменяется огненными поцелуями и укусами в области ключиц, грозящихся в любой момент просто сломаться под напором. Тэхён дрожащими пальцами приподнимает мешающуюся черную рубашку Чона и ледяными пальцами контрастно проводит по подрагивающему прессу младшего, а тот в ответ чуть слышно рычит в область впалого живота и прикусывает нежную кожу.       - Это даже лучше, чем по телефону, - чуть слышный на выдохе голос льстит Чонгуку, и он боится разочаровать. Медленно стягивает тёмные обтягивающие штаны вместе с боксерами с худых ног, целуя выпирающие тазовые косточки, колени в синяках и косточки на стопах.       Воздуха лёгким блондина отчаянно не хватает, в голове яркий SOS мигает красным, но возбуждение выключает все предохранители, и он сам тянет тонкие пальцы Чона к своим губам. Он старательно обсасывает фаланги пальцев, забываясь где-то в мыслях, но его к реальности возвращают закатывающиеся глаза напротив и сильное дыхание прямо в губы.       Чонгук терпел долго, почти с того момента, как впервые услышал этот бас с придыханием в трубке. Мечтал долго о тех губах, что вытягивали настолько крышесносные стоны, что он часто позорно кончал в руку только от этого. А сейчас, получив всё это, он еле терпит, потому что не хочет делать больно, потому что, кажется, влюбился в эти несфокусированные глаза, в которых бесы, нагло хохоча, жарили мозг Чона. Смачно так жарили.       Чувствовать шершавый язык на своих пальцах было невыносимо и прекрасно одновременно. Хотелось, чтобы этот рот был наполнен совсем другим, более горячим и толстым, чтобы язычок проходился по выступающим венкам и чувствительной головке. От подобных представлений Чон не сдержал собственного стона, отчего склонил голову над телом Тэхёна, проведя языком по тёмным соскам.       С характерным хлюпающим звуком отпустив пальцы парня, в последний раз проведя по фалангам, Тэ с выдохом издал стон, закусывая нижнюю губу. Он хотел, чтобы эти ласки продолжались как можно дольше.       - Чонгук-и, - прошептал блондин, откинув голову назад, когда язык Чона прошёлся вдоль пупка. Стянув со старшего и с себя последние надоевшие части одежды и откинув их за пределы небольшой кровати, Гук впился в шею Тэ, оставляя после себя алеющий засос.       - Перевернись, малыш, - поднявшись к Тэ, прошептал ему на ушко Чонгук, а после отстраняется от блондина. Тот повинуется словам брюнета, переворачиваясь спиной и локтями и коленями упираясь в темную простынь цвета прованского бордо. Затылок горит от чужого выдоха, а входящие в него пальцы выбивают из глаз первые слезы, что прячутся в складках покрывала, которое скрывает чужой румянец.       - Больно? – тихо спросил Чонгук, вынимая пальцы из блондина, который старался расслабить спину. Увидев еле заметный кивок головой, Чон прошёлся чуть влажными пальцами по сжимающемуся колечку мышц и аккуратно раздвинул его ноги чуть шире. Пройдясь языком по копчику и спускаясь ниже, Гук провёл им между половинок, выбивая из старшего протяжный стон. Тэхён явно не ожидал, что такое вообще можно делать. В голове пронеслась мысль, что подобного рода ласка вообще неправильна, даже в этой ситуации неприлична, но тело отзывалось на подобное приятной истомой и дрожью в коленях.       Когда Чон заметил, как отзывается на ласки блондин, он решился снова добавить пальцы, но уже более медленно входя в него, аккуратно, постепенно погружая по фаланге в парня.       - Чонгук-к-и-и, - Тэхён в короткое мгновение почувствовал рай, увидел яркий свет, когда брюнет, покусывая чувствительный загривок, прошелся пальцами по сгустку нервов. Тэхён никогда не отличался пластичностью, но сейчас, как кошка в марте, выгибается и просит, буквально умоляет повторить.       Чонгук теряет контроль от такого Тэ, что змеёй в его руках двигается, теряет контроль от глубокого стона. Ведь сейчас он рядом, не через трубку, стонет, просит, кричит. Чон сходит с катушек от нежной покрасневшей от прикосновений кожи и капелек пота на чужих висках.       Чонгук вытащил пальцы с хлюпающим звуком и, оторвавшись от блондина и не сдержавшись, укусил его за ягодицу. Разочарованно простонав, Тэ невольно подался бёдрами назад, тем самым выпячивая задницу сильнее, заставляя Чона довольно усмехнуться. Достав из кармана джинсов упаковку презерватива, он быстро и, в какой-то степени, нетерпеливо раскатывает его по собственному твёрдому члену, из которого уже сочилась естественная смазка, пачкая простыни и руки.       Пустота сменяется резким толчком, который выбивает из Тэ громкий выкрик. Ему больно и неудобно, но чуть слышные выдохи ласкают лучше умелых рук, ведь Тэхён - гребанный фетишист, а фетиш у него – просто ахуенный голос постоянного клиента. А когда Чонгук, желая видеть чужое лицо, разворачивает безвольное тело и чуть приподнимает его бедра, мягким скольжением входя, то мгновение рая вновь вернулось, потекло патокой по венам и разнесло сознание на тысячи частиц.       Спинка полуторки громко бьёт о стену, а общий стон похож на музыку. Чонгук бы записал этот звук, прокручивал в наушниках постоянно, но сейчас как-то не до этого, потому что Тэ слишком опасно закатывает свои русалочьи глаза и кончает себе и на чонгуков живот, сжимаясь до невозможности. Чонгук ещё пару раз толкается в предельную тесноту и кончает, не выходя из расслабленного ануса.       У Тэхёна в голове даже кролики покраснели, луна отвернулась, и тараканы смотрят осуждающе.       Он боится пошевелиться, потому что расслабленный брюнет отрывисто дышит ему прямо в шею; его руки не выдержали, и он упал на худющее тело. Блондин медленно начинает поглаживать его волосы, носом ведя по виску. Ему невероятно тепло и хорошо, он не хочет этого терять, поэтому старается показать всю свою нежность, как маленький ребёнок все свои игрушки.       Чонгук переворачивается и тесно прижимается сбоку (полуторка на двоих не рассчитана, сейчас это даже не заметно), и укладывает чужую голову к себе на руку, обвивая ногами несопротивляющееся тело.       - Я тебя теперь никуда не отпущу, ты понял? И работу бросай, - на это Тэхён вяло улыбается и обнимает в ответ, пряча смущение в шее парня.       - Хорошо.