Один на миллион

                    Дерек был прав, Питер жаждал исключительно власти. Девки были приятным дополнением, и уже не так волновали кровь, как раньше, являясь, по сути, только лишь средством для достижения цели. Но ни одна из его пассий не принесла ему в последнее время ничего, кроме хлопот и скуки. Хотя предполагалось, что должны они будут приносить ему вовсе не сплин, а потомство. Крепкое, выносливое потомство, желательно - оборотней, и желательно - урожденных альф. Но парочка бастардов, живших в близком Сан-Франциско, были всего лишь человеческими детёнышами, и вряд ли могли похвастаться чем-то выдающимся. Так, обычные дети, которые никогда не станут гордостью отца по причине своей обычности. Наследников хотелось. Но оборотней от смешанных союзов рождалось всё меньше. А искать партию среди своих Питеру вовсе не улыбалось, при его-то потерянном статусе. Стайлз Стилински стал его интересом исключительно из-за должности своего папаши. Шериф был влиятельным человеком в городе и породниться с ним стоило. Жаль, конечно, что единственный ребенок в семье - не дочка, а то б женился сам, побаловался. Маленький чернявый подросток был вовсе не похож на девчонку. Старший Хейл мельком взглядом ухватил пацана, пробегающего мимо, когда вёл светскую беседу с отцом, и взгляд ни за что интересное в его облике не уцепился. Сватовство прошло успешно, и Питер мог только посочувствовать Дереку - женишок-то, по словам шерифа, был с характером, и пах немытым вонючкой. Поэтому рассматривать его пристальней даже и не подумал. Не разглядел ни бледной фарфоровой кожи, ни тонкости девичьей и какой-то, только некоторым существам присущей двуликости. Ни россыпи родинок - изъян, который подчеркивал бледность мальчишки, и делал его крапчатым и странно милым. Не разглядел ресницы, и глаз янтарь, и странный запах, который Дерек идентифицировал как сладко-ягодный, а это всё тоже было признаками, подтверждающими запоздалую догадку Питера. Когда он доковырялся в библиотеке до этого старинного фолианта, было уже за полночь. Но труды того стоили - несчастный больной мальчишка был поразительно похож по описаниям на тех необыкновенных и непохожих на других мальчиков-волчат из древности, про которых малышне вечно рассказывала Талия, его погибшая сестра. Такие детёныши мужского пола и рождались-то раз в столетие, а выживали и вовсе единицы. Не может быть, чтоб здесь, у них, в занюханном Бикон-Хиллс, прямо под его, Питера, боком, росло такое чудо. И если оставались у него какие-то сомнения, то выяснить всё окончательно не представляло труда. Питер хмыкнул. Мало ли в волчьих кланах ритуалов ухаживания, устроим мальчишке досмотр, делов-то. То, что досматривать жениха мог только старший член семьи, было ему только на руку. И если всё подтвердится - отговорить Дерека от женитьбы будет ой как просто. Упрямый красавчик и так не очень горел желанием возиться с малолеткой. Холодное сердце у Дерека, что поделать. Вот так потеряешь первую любовь в шестнадцать и станешь снежным принцем на всю жизнь. - А когда ты планируешь провести процедуру досмотра, Дерек? - спросил Питер жениха на следующий день и сразу же наткнулся на непонимающий взгляд племянника. - Зачем это? - Положено, сам знаешь. - Лет пятьдесят назад, может, и было положено, Питер, но сейчас мало кто из семей соблюдает эти варварские традиции, - справедливо заметил Дерек, тут же сообщив о том, что подал в мэрию заявление и роспись через неделю. - И всё же, я настаиваю, - прозвучало фальшиво, но Питер продолжил, - мальчишку нужно осмотреть хорошенько, уж больно бледный. Ты же знаешь, как важен интимный момент в вашем договоре. Питер даже не думал говорить иносказательно. - Ты же не хочешь, чтобы с ним получилось как с тем, ну, как его... Не помню. Которого узлом порвали и скандал был на весь штат - почему да как не проверили физиологических возможностей мальчика. Странно, но Дерека даже тогда ничего не обеспокоило, не кольнуло, чего это Питер проявляет такую заботу и прыть. Подумал лишь о том, что хоть и своевольный у него жених, с характером, но рвать даже такого не хочется - Дерек же не чудовище. Вообще-то таких инцидентов было до смешного мало, но Питер был прав - лучше обезопаситься. - Как хочешь, досматривай, - равнодушно согласился он на ритуал, даже не подумав, какой осмотр предстоит Стайлзу, - только на меня не рассчитывай. Питер подозрительно довольно блеснул глазами и отправился к Дитону, их семейному доктору, который держал волчью клинику в центре города. Советник удивленно выделил ему специальную комнату, пробурчав что-то о том, что вечно этим Хейлам неймётся - традиции, видите ли, они хотят соблюсти. Но возражать не стал и только понимающе хмыкнул, когда на следующий день к нему заглянул несовершеннолетний жених и пугливо замер на пороге. - Мне сказали подъехать на какой-то ритуал досмотра, - сказал Стайлз мрачно и кинул взгляд на часы, - это ведь не долго? Я на лакросс опаздываю... Дитон заверил его, что это лишь формальность и втолкнул в смотровую к Питеру - пусть сам разбирается с пацаном. "Не долго". Питер, для важности одетый в белый врачебный халат, ласково улыбнулся, напомнив своё имя, и махнул рукой в сторону странного кресла: - Раздевайся и ложись сюда. У мальчишки глаза на лоб полезли. - Чего-о? Зачем раздеваться? И что это за хрень с распорками? Вжался в стену позади себя и отчеканил: - Не лягу. Питеру понадобилось всё его терпение и красноречие, чтобы убедить поганца. Измерить давление и температуру тебе и в обычной клинике смогут, Стилински. Но только опытный специалист в состоянии проверить и оценить некоторые э-э... особенности твоего организма. Это, в общем-то, ради твоей же безопасности, мальчик. Ты вообще видел когда-нибудь член оборотня, дорогой? Я имею в виду размер? И, знаешь, сейчас процедуру досмотра разрешено проводить в очень тесной, интимной компании, хотя раньше такие ритуалы обязывали присутствовать всех членов семьи и, Стайлз, мы можем позвать всю стаю Хейлов, хочешь? Думаю, человек двадцать наберется и ты будешь лежать перед ними голым, пока я буду досматривать тебя. И вообще, не беси меня, маленький человеческий детёныш, уже мысленно проорал про себя Питер. Не беси. Потому что я и так на взводе - мне НУЖНО осмотреть тебя, чтобы убедиться - ты не тот, кем кажешься. И тогда я от тебя отстану. - Перестань ломаться, Стайлз, ты не маленький, - добавил последний аргумент Питер, когда злющий подросток пригрозил звонком своему отцу, - папаша не задумываясь отдал тебя прямиком оборотню в постель, и ты думаешь, что краткая процедура осмотра хоть как-то взволнует его? Ха. Он хочет видеть тебя здоровым и живым. Так что немедленно раздевайся, принцесса, и марш на кресло! Неинтересно Питеру было нисколько. Ни шуршание снимаемых одежд за ширмочкой, ни то, что под ними было. Не в его вкусе было это несуразное смешение тощих рук и ног. Вникать в смысл злобного бормотания он тоже не собирался. - Ну, - закончив разоблачаться, буркнуло это бледное привидение, выплыв из-за ширмы. - Ты самое главное не снял, - саркастично прокомментировал Питер тесные черные боксеры, которые, надо же, сидели на узких бёдрах мальчишки довольно-таки симпатично, - трусы снимай. Стайлз покраснел до шеи и только взялся за резинку, как Питер потянул его к себе. - Подожди-ка. Стал пристально рассматривать белую кожу, съежившиеся соски, голубоватые венки на сгибах и удивлённо отмечать про себя, что черная угольная россыпь пигмента прямо-таки напрашивается на прикосновения пальцев. Языка. Или члена. И как можно было бы водить им, оставляя мокрые дорожки смазки, соединяя ими рисунки родинок в знакомые созведия... - Эй, - одернул Питера Стайлз, - кончай лапать. Справедливо. Питер убрал руки и звонко щелкнул резинкой трусов по мальчишескому животу. - Снимай. Пока Стайлз стыдливо оголялся полностью и умащивался в кресле, напоминавшем гинекологическое, Питер мысленно ставил галочки напротив каждого пункта, который бы подтверждал его догадку. Бледность. Фарфоровость даже. Тонкость. Изящество пальцев. Двуполость в облике. Яркие соски. Яркие глаза. Светящиеся. Выразительный крап родинок. Странный, волнующий запах. Неизлечимая болезнь. Всё сходилось. Теперь оставалось выяснить самое главное, и Питер уверенно повернулся к мальчишке. Тот сидел на кресле и непонимающим взглядом смотрел на распорки для ног. На причинном месте держал одноразовую пелёночку нежно-голубого цвета, прикрываясь, и Питеру стало смешно. А он милый. - Ноги укладывай на распорки, вот так, широко раздвигай, - стал направлять он Стайлза, - да не зажимайся, ничего страшного я с тобой делать не буду... - Ага, - мрачно отозвался подросток, - как же... И Питер не выдержал. - Ой, только не говори мне, что никогда ничего не пихал себе туда, милый. Стайлз холодно окинул оборотня взглядом карих глаз, всем своим видом давая понять - свою интимную жизнь обсуждать он с ним не будет. А Питер только лишь усмехнулся - ну и не надо, и так яснее ясного, что все подростки только и занимаются в свободное от уроков время, что дрочат на какую-нибудь кинозвезду. А с нынешней акселерацией, скорее всего - наверняка замысловато, засовывая в себя разную ерунду. Он надел перчатки и выдавил на руку приличное количество геля, обернувшись к осматриваемому. - Знаешь, надеюсь, куда сейчас будет вставлен мой палец? - не особо нежно спросил он мальчишку и без церемоний откинул простынку. Совсем немного, так, что стали видны лишь яички, и ниже - между двух белоснежных ягодиц - узенькое отверстие. Сжатое и неприступное. Девственник, улыбнулся Питер, и мазнув по морщинкам гелем, толкнул палец внутрь. Такой особенный волчонок должен как-то благоухать. Для обоняния оборотня - так особенно. Дерек же что-то почувствовал. Но зажатый черноволосый подросток на кресле ничего райского не источал и сейчас не отличался от любого другого тинейджера. Лежал, тихонечко скуля, и краснел стыдливо щеками. Пах недоверием и страхом. Питер пальцу волю не давал, так, щупал по делу - машинально находил под подушечкой простату и двигался дальше, пропихивая на третью фалангу. Не задевать бугорок не получалось и между раздвинутых ног пациента голубенькая простынка стала предательски приподниматься. Ох уж эти мальчишки-девственники. Только тронь - и готово, улыбался Питер и вдавливал палец глубже, непроизвольно массируя нужное место и наблюдая на лице подростка крайнюю степень изумления. Да, мой мальчик, это может быть приятно, ты не знал? Но больше поводов для улыбок у Питера не было - внутри Стайлз был обычным мальчишкой. И только он хотел бросить попытки нащупать что-нибудь иное, как палец, скользнув за очередную горячую складочку, упёрся в упругий, идеальной формы овал, нащупав который, любой бы проктолог побежал с истеричными криками в отделение онкологии, приняв его за опухоль. Но Питер, поглаживая пальцем фасолину, замер с гримасой благоговения на лице. Под пальцем, мягкий, теплый, спал маленький прелестный яичник, от прикосновения к которому Стайлз поморщился. Яичники не любят поглаживаний, в отличие от простаты. Но Питер вновь огладил его пальцем, лихорадочно соображая, что делать дальше. Мальчишка-то уже ёрзал вовсю и подозрительно косился на сосредоточенного оборотня. - Ну что? Всё там? - спрашивал капризно и будто бы уже вовсе не стеснялся двусмысленной ситуации, - всё в порядке у меня? Глубоко задумавшийся Питер, машинально продолжающий гладить Стайлза изнутри, от вопроса вздрогнул, палец резче провел по простате и Стайлз застонал, но тут же осекся, возбужденно блестя глазами. - Всё, я слезаю, волчара, - отрезал он, - пусти. И от возни своей неловко смахнул голубенькую простынку с бедер. Как она еще там держалась - непонятно, но под ней была настоящая буря. Совершенно крепкий подростковый стояк, просто обязывающий своего хозяина начать умирать от неловкости. Так нет же, мальчишка только разозлился еще больше. Дернулся и обалдело забился в руках Питера, когда тот железной хваткой взялся за его разведенные коленки, не пуская с кресла, и ловко затянул их в ремни, прикреплённые тут же. - Эй, эй, - занервничал, завырывался еще сильней Стайлз, но Питер оборвал возражения, решив теперь, что если уж проверять - так до конца. Окончательно. А если Стайлз действительно тот, тот самый, один на миллион, то Дереку совершенно точно придется подвинуться, для того, чтобы Питер на этом чуде женился сам, потому что от таких необыкновенных особей и рождаются самые сильные альфы в волчьем мире. Этот необычный мальчик со своим идеальным потомством сможет стать проходным билетом в лучшие кланы страны - и Питер будет коронован славой и почетом. Завистью самих богов. А Стайлз... Стайлз будет рожать. Много, беспрерывно, пока сможет. Потому что именно для этого он и создан. - Лежи смирно, мне нужно проверить еще кое-что, - сказал Питер строго и прижал мальчишку к креслу, - ещё минуту, и отпущу, не дергайся. - Блин, - высказался Стайлз обреченно и уставился на кругляш настенных часов - прикидывая, по-видимому, насколько опоздает на тренировку. Питер тем временем вспоминал прочитанное предыдущими ночами и решал - проверить ли всё ультразвуком? И как - изнутри или снаружи? Возможно, стоит заставить мальчишку встать по-другому - на четвереньки, и раскрыть его расширителем. А может, всунуть целую руку, получше растянув? Или нет. Конечно же, нет. Есть же более простой, а главное, безболезненный способ заставить маленькую фасолинку яичника запульсировать, увеличиться и дать Питеру уже полную уверенность в том, что это действительно он - прекрасный орган в теле смешного мальчишки, который сможет превратить его в прелестного, круглого, беременного юношу. Питер улыбнулся снова, представляя целый выводок сильных волчат-альф, рожденных Стайлзом от него, и мучиться угрызениями совести перед Дереком даже не думал. Не хотел племянник жениться? Вот теперь и не будет. А мелкому вообще - какая разница, за какого Хейла выходить? Он снова ввел уже два пальца между раздвинутых ягодиц Стайлза и мечтательно прикрыл глаза. - Ммм, - непонятно промычал мальчишка, когда Питер протиснул пальцы глубже. Одним надавил на бугорок простаты и стал уверенно массировать, в то же время другим, средним, не забывал прикасаться к овалу яичника, отслеживая все изменения с ним происходящие. - Блять, - ругнулся Стайлз через минуту, - что ты делаешь, Питер? Перестань нахрен. О, нет... Нет, нет, не надо.... Блять, блять, блять... я же сейчас... сейчас... - Вот и прекрасно, дорогой, - пробормотал оборотень и внимательно посмотрел на дрожащий член подростка - венки на нём вздулись, головка открылась полностью и пару капель смазки уже запачкали живот, - это приятное завершение осмотра тоже входит в программу, так что не сдерживайся, покажи, какой ты звонкий мальчик. Давай, Стайлз, кончи при мне. - Ага, - кратко высказалось это маленькое капризное чудовище, добавив, - держи карман шире, извращенец. И Питер понял, отчего никогда не любил подрощенных волчат. Упрямые и своевольные подростки никогда не слушались взрослых. Спорили. Вечно нарывались. Прямо как Стайлз сейчас. Который всем своим видом намекал на то, что если и хочется ему кончить до невозможности - вон член как стоит - пистолетом, то не сделает он этого из чистого упрямства и вредности. Мстя Питеру за постыдную процедуру и вообще - за весь этот цирк со смотринами, осмотром и свадьбой. - Я Дереку потом позвоню и нажалуюсь на тебя, - как-то неуверенно пригрозил Стайлз Питеру и дёрнулся в ремнях. - А ты думаешь, он не знает, что я сейчас с тобой делаю? - жестоко заметил Питер, попав в точку. Стайлз посмотрел жалобно, потерянно, будто деваться ему было некуда. Да так и было, в общем-то. Питер жалость свою пробуждающуюся непонятно откуда задушил на корню - сейчас сосредоточиться надо было на другом. И он, конечно же, сосредоточился. Развел пальцы ножницами, чувствуя, как поддаётся отверстие, раскрывается навстречу - розовое, в блестящем геле, и удивлённо почуял, что стояк в штанах - ну, не железный же он всё-таки, уже вроде бы не мешающий делу, дополнился набухающим узлом. И вот это было странно. На что реагировал так организм, было непонятно. Неужели на этого волшебного мальчика, разложенного в стыдной позе на гинекологическом кресле? Пальцы Питер провернул, отвлекая себя, надавил требовательнее, и уже было потянулся к члену мальчишки - додрочить до оргазма, убедиться окончательно, ощутив под средним пальцем, прижимающим яичник, нужную пульсацию, и почуять гормональный выброс сладковатых эндорфинов, но Стайлз не придумал ничего лучше, как заорать. Орал он громко, нечленораздельно, но по-видимому - страшно, потому что Дитон вдруг толкнулся в запертую дверь и тревожно поинтересовался, а всё ли у них там в порядке. Куда там - Стайлз увеличил громкость на порядок, и Дитон потребовал открыть дверь. - Питер, немедленно открывай, - орал он с другой стороны, - ты что-то увлёкся! Питер зло ответил, что ему нужно еще немного времени, что мальчишка симулирует - нежный попался, вот и орёт. Но Дитон, перестав тарабанить в дверь, сообщил, он звонит Дереку, потому что только будущий муж, вообще-то, может запираться с несовершеннолетним своим женихом где бы то ни было и заставлять его так орать. Шериф им головы посносит, если что с его сынком случится, так что пусть приезжает Дерек и сам разбирается со своим малолеткой, а Дитону таких скандалов в клинике не надо. Питер понимал, как его занесло. Еще на первой минуте осмотра, когда член в ширинку упёрся, а сейчас - так тем более, с пальцами-то внутри чужого жениха, который от этих пальцев вот-вот собирался кончить. Дереку придется объяснять такое самоуправство, если оно всплывёт. Так что скандала лучше не допускать, если Питер хочет по-тихому сделать рокировку женихами. Он с сожалением стал пальцы вынимать, глядя на то, что мальчишка-то на самом деле в шаге от оргазма - порозовел весь, выгнулся, ресницами трепещет и вообще - сладкий, ягодный весь, начисто сметающий все сожаления Питера о том, что у шерифа не дочка родилась. - Ладно, - пробормотал он, отступаясь, - ладно. И наконец выскользнул своим влажным пальцем из раскрытой дырочки, которая медленно свела розовые края, сжимаясь, и в тот же момент замок запертой двери застонал под чьим-то плечом и дверь в смотровую рухнула с ужасающим грохотом на пол.

***

Неправда, если у тебя трехдневная щетина и суровый вид, то тебе нельзя психовать. Дерек не пойми отчего нервничал - всё утро. Днём сел за руль и гонял по району, распугивая бабулек. Навестил Дженнифер, бывшую. Потренировался в лесу. Перекинулся, задрал оленя. И черт с ним, что незаконно, что лимит его на крупную добычу кончился еще две недели назад. Когда уже совсем извёлся, обнаружил себя у дома Стайлза и наткнулся на тревожный взгляд папаши, вернувшегося со смены. Старший Стилински помахал ему, а Дерек, поведя носом, вдруг понял - мальчишки дома нет. И тут вспомнил про дурацкий ритуал досмотра, на котором настоял Питер. И вроде бы плевать было, что снова дядька придумал чёрт знает что, но как представил Дерек, что маленького его будут трогать за нежные розовые места - взъярился. Странно только, что так поздно. Сам же дурак, отказался присутствовать при постыдной процедуре, и теперь чуть умом не тронулся. Вот что значит быть зверем. Моё, если даже оно еще только намечается в собственность, оно только моё. Никому не дам, не позволю. Камаро с жутким звуком горящих покрышек сорвался от дома прочь и всю дорогу Дерек матерился про себя, ругался, и удивлялся, как за такой короткий промежуток времени его жизнь изменилась неузнаваемо, и теперь приходится мучиться сомнениями - а должен ли жених до свадьбы начинать заботиться о будущем, смертельно больном супруге или же нет? Если будущий супруг - несносный мальчишка; если брак - совсем не по любви. Пацан-то вообще ни при чем - не от хорошей жизни пошел за оборотня, Дерек тоже бы так брыкался. Поэтому - жалко стало, куда ему ещё эти осмотры дурацкие... Уже на подъезде к клинике ему позвонил Дитон и всё никак не мог объяснить суть звонка. Зато на заднем плане весьма красноречиво звучали крики Стайлза. Дерек не стал дослушивать - подъехал, ворвался в помещение, подлетел к смотровой и вышиб плечом закрытую дверь.

***

"Какие у него бешеные глаза-а-а..." - подумал еще Стайлз, и вцепившись обеими руками в обивку ужасного кресла, вдруг понял - вот именно сейчас, после всех стыдных, но действенных манипуляций Питера, глядя в эти серо-зелёные, сдержаться-то он и не сможет. Уже и наплевать было, что лежал перед будущим мужем как на блюдечке, готовый и голый, с разведёнными ногами и проклятым стояком. Оторваться не мог от взгляда своего оборотня. Вздохнул тихо, и в образовавшейся после падения двери тишине кончил с протяжным стоном себе на живот прямо на виду у всех. А когда после своего позорного публичного оргазма увидел наливающиеся красным глаза своего жениха, и в ответ ему - синеву глаз Питера, чуть не обделался от страха. Стайлз первый раз видел трансформацию оборотней, и пока Дитон отстёгивал его трясущиеся ляжки из пут, волки на своем "клингонском" начали разборки. Впрочем, когда он натягивал за ширмочкой свои потасканные джинсы и цеплял на ноги кеды, все уже кончилось. Дерек - альфа, сказал ему потом советник. Альфа - страшная сила, ты даже не представляешь какая, Стайлз. Поэтому Питер не стал связываться с взбесившимся отчего-то племянником, отложив разговор на потом. - Он не сделал тебе... больно? - спросил Дерек Стайлза уже в машине, когда вез домой. И Стайлзу показалось, что даже как-то виновато волк наклонил голову, стараясь не смотреть на жениха. - Не сделал, - так же кратко ответил ему он и покраснел от воспоминаний последней сцены. - Не нужно тебя было отпускать на этот дурацкий осмотр, - сказал волк в никуда и поморщился. Тоже наверно, вспомнил.