Один на миллион

                    С Питером всегда так - вроде бы сначала всё просто и предсказуемо, и вот, пожалуйста, он уже с непонятными просящими нотками в голосе требует - требует! - передачи прав на Стайлза ему. - Дерек, перестань, я ничего такого не делал с малявкой, ты ж знаешь этих подростков с их ненормальным либидо, - оправдывался неудачливый досмотрщик, намекая на оргазм Стайлза, явно не входящий в программу осмотра, - и, думаю, возможно тебе не стОит брать такого... озабоченного... Я могу... сам. Мы можем поменяться. Дерек, сощурив глаза, отказался. Имел все основания. Смотрины прошли? Прошли. Будущего мужа осмотрели? Осмотрели. Ах, озабоченный он? Прекрасно! И отдавать теперь его не хотелось не потому, что мальчишка оказался отзывчивым и таял от опытных прикосновений только так, а по весьма простым причинам: волки - собственники, и к чёрту любовь, но когда Стайлз сидел у него на коленках, то ёрзал так, что запах его въелся в грубую ткань джинсов намертво. Даже в ладони, которыми Дерек тогда, в день знакомства, осторожно проводил по его коже, ненароком задирая край футболки. Только лишь для того, чтобы посмотреть - докуда продолжается эта непрерывная цепочка маленьких родинок - обрывается ли на животе или следует дальше, к ярким бордовым соскам? Ладонь свою потом он вылизал, едва вышел от Стилински. Как настоящий пёс вылизал, смачно проводя языком по коже, ощущая вкус своего пота и молочно-сливочный душок мальчишки с примесью вишни. Такого теперь отдать? Да ни за что! Поэтому намечающийся разговор, напряженный и агрессивный, закончился очень быстро, едва начавшись, пресеченный Дереком на корню. - Я передумал, тебе не стОит жениться, - сказал ему Питер, - отдай мальчишку мне. - Нет, - ответил младший Хейл и подкрепил свой отказ выразительно блеснувшей красным радужкой: в конце концов, иерархия иерархией, а альфа здесь - он.       Через неделю, в пятницу, Дерек заехал за Стайлзом после уроков к школе и повез в мэрию. Там они по-быстрому расписались. Шериф поставил свою подпись, Хейл - свою. Стайлзу надели кольцо на палец и поехали обратно. В доме младшего жениха их ждал торт и неловкое чаепитие. Шериф не знал, куда глаза девать, а Стайлз злился. Молчание, не очень привычное для семьи Стилински, только Дерек не ощущал ни тяжелым, ни неловким. Было время мысленно пробежаться по событиям прошедшей недели, старательно обходя воспоминаниями скандальный осмотр. Пусть брак фиктивен, и выгоден лишь по особым соображениям для сторон, но куда же без чувств и эмоций? Мальчишка после рук Питера зажался весь, и Дерек его не винил - мелкий он совсем, красивой любви хочет: закатов, звёзд. И вряд ли с оборотнем. Когда присматривал за ним, курсируя на своем Шевроле у школы, видел же прекрасно, какими грустными глазами смотрит тот на одну рыжую. Мечтает, наверно, о ней с третьего класса. Дрочит. Поэтому решил в их собственные деловые отношения привнести немного романтики. Своей, волчьей. Каждый день приходил к жениху после уроков и молча сидел в кресле в комнате подростка, по два часа наблюдая, как тот слюнявит карандаш и делает уроки. Пусть не свидания у них, но приучать к себе было надо - к присутствию, к тяжелому волчьему взгляду, к запаху своему. На третий день прикоснулся снова. Взял за плечо отворачивающегося, развернул к себе. - Надо, Стайлз, - сказал строго и просто притянул к груди, обнимая. Слушая сердце, его болезненную пульсацию, и ощущая ворох смятённых мыслей мальчишки в его голове. Никакого секса, только забота. Но Стайлз гордо отстранился. - Нет. Не надо, - сказал.       ...Дерек понял, что поторопился с выводами, будто болтовня мальчишки его совсем не раздражает. Она бесила. Стайлз тарахтел всю дорогу, пока они ехали после чаепития в лофт Дерека на другом конце города. Он трещал, не умолкая, и успел сообщить своему мужу, что у Скотта, надо же, оттенок красного в глазах совсем иной, непохожий на хейловский; что от него никогда не пахнет кровью, как иногда от Дерека; что Стайлз знать не знал, что взрослым альфам нельзя улыбаться, а то почему бы волку быть таким вечно хмурым? Что здорово, конечно, Стилински теперь не грозит необратимая деменция мозга, если верить в приметы насчет силы волчьей любви, но заданное им эссе по истории совершенно неподъемный труд даже для здоровых мозгов, и теперь, после всей этой карусели со свадьбой, он даже не знает, как браться за уроки, потому что в голове одно сидит, ну, это... Да ты, наверно, не понимаешь, волчара... Ну почему же? Дерек понимал. В шестнадцать еще плохо соображаешь, что такое смерть. Если конечно, у тебя на руках не умерла любимая. Кажется, что это всё неправда. Что маленькое темное пятнышко в голове на дурацком высокотехнологичном снимке - ерунда, огрех оператора. Оно ведь молчит, не отзываясь головной болью, и даже не портя кровь. Анализы в норме, самочувствие тоже, а обмороки - случайность. И нет, нет, нет, это несправедливо - вот так, выйти замуж, по-настоящему, со свадьбой и совместной ночью за какого-то нелюбимого оборотня! Дерек понимал. А Стайлзу сначала казалось, будто это игра и было немного лестно, Скотт с таким уважительным видом рассказывал о семье Хейлов. Но оказалось - поэзии в этом мало. Всё прозаичней. Намного. Волк приходил. Сидел. Молчал. А потом стал трогать. Бережно, будто больного. Будто смертельно больного. И всё смотрел, будто говоря взглядом - тебе же повезло мальчик, несказанно. Ты что не понимаешь, не будь твой отец шерифом, лежал бы ты уже в каком-нибудь хосписе, умирающий. Ведь просто так жениться на тебе кто захочет? На нескладном, смешном подростке с яркими глазами, которого-то и любовь школьная не замечает с самого третьего класса... Про взгляды Дерека Стайлз всё напридумывал, но обида никуда не делась. За то, что Хейл, тоже мне, альфа-собственник, Питеру его отдал. Раздеть позволил, осмотреть всего и почему-то даже присутствовать отказался. Примчался под конец его позора. Значит, не до него ему было, не до Стайлза, со своими волчьими делами. И если и показалось, что в первый их день был Дерек с ним странно-заботлив, даже когда к стене прикладывал, то сейчас Стайлз понял: волки - они и есть волки, чужая подвидовая стая. Они заодно, а он обычная жертва, с которой церемониться не будут. И как же приходилось злиться на себя всю эту неделю, пока Дерек сидел за спиной в его комнате. На своё согласие злиться. На свадьбу, на ритуалы, на будущий секс... На то, что на какую-то секунду поверил, будто в дымчато-туманных глазах его волка промелькнула нежность. К нему, Стайлзу. Зря поверил. И тут же вспоминался им взгляд отца, когда оглашали диагноз, и его трясущиеся руки, и голос неживой: "Сказали, теперь поможет только вмешательство оборотня, сынок... Но придется... В общем, лечение будет особенным. Долгим. Я дам согласие на брак. В нашем городе много приличных волчьих семей, мы подыщем тебе хорошего... мужа...". Стайлз тогда ужасно покраснел, забыв о приговоре, и, соглашаясь, сказал как можно быстрей, обрывая отца: "Я понял, пап". Стайлз упорно смотрел на дорогу, не поворачивая головы на новообретённого мужа. Он яростно ковырял пальцем все шире разрастающуюся дырку на своих джинсах, так, что даже опушенная мягкими темными волосками коленка выглянула в скором времени оттуда и почему-то взволновала Дерека до невозможности. Волк может и хотел оборвать тараторящего мальчишку, но сдерживался из последних сил - психует Стайлз, понятно. Доехали до лофта быстро. Дерек уже и не знал куда от болтовни деваться, поэтому немного зло подтолкнул Стайлза в отодвинутую дверь - входи давай, молодожён. Не мог понять, отчего тот рот не закрывает и бесстрашно несёт обидную чушь. Про то, что вычитал где-то - для некоторых людей кровь волка смертельно опасна. Значит ли это, что и остальные жидкости смогут привести к анафилактическому, например, шоку его неокрепший шестнадцатилетний организм? А? И вообще, Дерек, ты хоть проверялся? На всякую заразу? Вдруг у тебя какой-нибудь волчий сифилис или ещё что, а я и не знаю... Дерек только хмурился. Конечно, он слышал, как Стайлз накануне сообщал по телефону своему дружку Скотту, какая жизнь дерьмовая штука, раз приходится идти на такое. Что бесит. Бесит и раздражает его этот красивый оборотень - спокойный как удав, просто ожидающий, что будто спелое яблоко упадет к нему Стайлз в объятия, только он пальцами щёлкнет. Так вот фиг ему, этому распрекрасному волку. Пусть он хоть десять раз альфа. Дерек тогда лишь посмеялся. Но сейчас, уже ближе к делу, вдруг понял - так не пойдёт. Ну зачем мальчишка ершится? Для него же всё! Всё это! Поэтому разозлился тоже. Решил не осторожничать и в первую брачную ночь лечить по-полной. Но прежде нужно было рот болтуну заткнуть - весь мозг своим трепом он Дереку уже вынес. И пока стоял его молодой муж посреди гостиной, косясь оленьим глазом на немаленькую кровать, Дерек уже принял решение и зловеще заулыбался... ... - Ты здесь совсем один живешь, что ли? Понятно. А как этот стиль называется - хмурая готика или волчий модерн? Я думал, мы еще куда-нибудь заедем, в пиццерию, что ли... Ты же должен меня накормить? Перед тем, как... Ну, я понял, не должен. Ладно. Но если я грохнусь в голодный обморок, когда ты... это... В общем, сам будешь виноват, если что... И еще - мне нужно будет оставаться с тобой на ночь? Надеюсь, ты не спишь, перекинувшись, на полу, и у тебя найдется пара одеял для меня. Здесь как-то... холодно. Тебе не холодно, Дерек? Нет? Думаю - нет, иначе зачем бы тогда ты снимал футболку... И расстёгивал... джин... сы... Дерек? - Заткнись и иди сюда, - приказал оборотень и дернул последний болт на своих "левайсах", открывая вид на густую дорожку темных волос, бегущих от пупка к члену. Его толстое основание уже виднелось в раскрытой ширинке и Стайлз невольно уставился туда. Это, блять, что? Приглашение? На... минет? Серьезно? Дерек с удовольствием считывал на лице мальчишки изумление. А он что, думал будут прелюдии и брачные танцы? Сперма волка - ему прописанное лечение, и вообще-то разницы никакой нет, в какое из отверстий вливать сие лекарство. По крайней мере, членом можно заткнуть парню рот, а то уже уши завяли. Стайлз послушался. Медленно подошел к волку, и Дерек не очень-то ласково взялся пальцами за его челюсть. Надавил прямо на ямки щек под скулами, вынуждая открыть рот. - Ещё шире, - сказал грубо и легонько толкнул мальчишку вниз, на пол, сам усаживаясь на край кровати. Обреченный вид мужа Дерека злил. Он уже бросил попытки сделать их первую ночь, а проще - сеанс лечения, более...э-э... нежным. Мальчишка в общем-то и не обязан был быть милым, и страстным, и делающим вид, что отдаётся по большой любви, но мог хотя бы не строить из себя колючку - ведь мягкий, податливый, сладкий был в первый день смотрин, что изменилось? Состроил такое лицо, будто его тут, простите, иметь будут без спроса. Ладно, усмехнулся Дерек, будут. Но это вынужденная мера. Да если бы не болезнь мальчишки, да не вожжа под хвостом у другого Хейла, Дереку тоже не пришлось бы сейчас стараться вызывать чувственные позывы в себе по отношению к злющему подростку. Странно было то, что чем больше Стайлз упирался, тем сильнее, каким-то неведомым образом, эти самые позывы накрывали его с головой. Еще с момента смотрин. И сцены в клинике. Её вспоминать было особенно тяжко. Дырка у мальчишки была такая аккуратная, розовая. Питер геля медицинского не пожалел. И когда, встретившись с Дереком своими невозможными карими глазами, Стайлз стал кончать, не в силах остановиться, его узенький анус, напрягшись, вспухнув, исторгнул из себя первую порцию прозрачной смазки, густыми каплями упавшей на пол, и кадр этот отпечатался в памяти волка отчетливой порнографической картинкой. Дерек после додрочился в душе до узла, так завел его маленький развратник, которому против воли своей пришлось продемонстрировать такую стыдобу перед женихом еще до свадьбы. Может, действительно, стоило отдать его Питеру, подумал Дерек совсем безнадежно, видя, как изображает сейчас его муж из себя мученика и с обреченностью смертника послушно встаёт на колени. - Бери в рот, - прямо сказал ему оборотень, уже махнув рукой на то, что начинать-то нужно было не с этого. Мальчишка сам вынудил. Нечего трындеть было, нечего нарываться. Не такой уж Дерек страшный, чтобы идти к нему в логово, как на гильотину. Стайлз попытался зажмуриться. Он уже с минуту стоял между раздвинутых ног Хейла и всё не мог отвести взгляда от его раскрытой ширинки. А когда тот медленным ленивым движением высвободил свой член из белья, он и вовсе завис на открывшейся картине. Думал сначала, что будет противно, гадко, мерзко. Но чужой пенис, покачивающийся прямо у его раскрытых губ не казался гадостью. Стайлз таращился как дурак, рассматривая все мелкие трудноразличимые издали особенности органа своего нечаянного мужа - венки, бугорки, неровности. Его литую тяжесть, с которой он, эрегированный самую малость, тянулся вниз, к земле, почти уже касаясь влажной головкой его подбородка. Физиологичность момента стала ещё более подчеркнуто-явной, когда из щелки уретры, блестя росой, показалась прозрачная бусина смазки и вязко мазнула Стайлза по щеке. Дерек отследил взглядом её влажный, оставленный на коже след, и нетерпеливо приподнял бедра - давай, милый, ну. Стайлз понял. Никаких нежностей. Он зажмурился и потянулся к члену, безошибочно угадывая его по терпкому запаху. Коснулся языком, понимая - Дерек еще не совсем возбужден. Еще только чуточку, и тут до Стайлза дошло - если он не постарается, ничего у них не выйдет. Никакого обмена жидкостями. Всё будет впустую. И смотрины дурацкие, и стыд его на осмотре, и росчерки подписей в важных бумажках, и это простое кольцо - всё. Его сожаления. Его слёзы. Слёзы его отца. Особенно слёзы его отца. И даже если он ни разу не делал этого, конечно - нет, Стайлз знал: чтобы у Дерека встал - брать нужно глубоко. И постараться заглатывать сильно, жестко, ритмично. Зря он, что ли, порно гейское просматривал всю неделю? Так что, мой дорогой клыкастый муж, я даже вида никакого не подам, что как дурак, в свой первый раз вместо члена в глотке позволил мечтать себе о несуществующей волчьей нежности... В гостиной настолько выразительно пахло прощанием с девственностью, что Дерек даже улыбнулся краешками губ. Стайлз старательно обсасывал его член уже с минуту. Чмокал, давился. А когда Дерек требовательно надавил на черноволосый затылок ладонью, насаживая его ртом до основания, то Стайлз принял его всего с геройским стоном. Ну всё, хватит. Наигрались. Он оттянул голову мужа за волосы от себя и поднял лицом вверх. - Перестань, - сказал мягко, - перестань изображать из себя прожжённую шлюху, Стайлз. Мальчишка отдышаться не мог, и слава богу - ответить. Надо бы заставить себя отдрочить ему на лицо, подумал еще Дерек, представляя, как потребует открыть его рот очень широко, некрасиво, и кончит неряшливо и грязно на высунутый язык, губы, щеки. Как заставит проглотить всё до капли, не морщась. Будто сироп от кашля. Но такой жестокий порносценарий претворять в жизнь не стал. Под испуганным взглядом молодого мужа окончательно стянул с себя джинсы, оставшись обнаженным, красивым, гораздо красивее и ближе, чем тогда, в лесу, тренирующийся и потный, оглаженный любопытствующими взглядами подглядывающего за ним Стайлза, только-только узнавшего, что это совершенное животное - его будущий муж-оборотень. Дерек не красовался, просто предложил рассмотреть не только свой крупный член, но и всего себя очень близко - а вдруг картинка понравится? Вдруг из взгляда Стайлза исчезнет злая досада и появится что-то ещё? Дерек снова сел на кровать, чуть раздвинув ноги. Член между ними влажно блестел от слюны и смазки. Темнел красивый лобок в жестких курчавых волосах, дорожка которых взбегала вверх по животу и раскидывала темные крылья на груди, к двум маленьким твердым соскам. Четкий рельеф мышц тела просто вопил о мощи. Дерек был совершенен. Стайлз смотрел на всё это великолепие и видно было - волновался. Пахло от него правильно: сильно, ярко. Как и должно было пахнуть в первую ночь от молодого мужа-девственника. Но маленький поганец прервал романтические принюхивания оборотня, храбро вякнув: - Теперь ебать меня будешь? Да? Ну что за несносный детёныш! А что тебе доктор прописал? - так и хотелось спросить мальчишку иронично, но пришлось снова сказать грубое: - Буду. Раздевайся. И пока Стайлз стягивал футболку, джинсы, трусы - Дерек всё смотрел тяжелым взглядом на его оголяющуюся белую кожу. На нервные движения рук, которыми Стайлз изо всех сил старался не прикрываться. Дурачок ты мой, едва не вырвалось, и захотелось прижать к груди, успокоить. Я же всё это видел уже, разве не помнишь? Но о сцене в клинике лучше было не напоминать ни ему, ни себе - она казалась Дереку уже будто бы из другой жизни, той, в которой Стайлз был просто любопытствующим подростком, подсматривающим за полуголым красивым оборотнем, который опрометчиво думал, что брак по расчету - это легко. После дурацкого досмотра всё изменилось и думать о несдержанно кончающем мальчишке представлялось отчего-то неправильным. Пусть лучше всё останется, как и должно - сделкой. Поэтому подойти сейчас к последующему акту нужно с холодом и расчетом. К чёрту любовь. Дерек показал Стайлзу на кровать жестом: - Ложись на живот, подложи под бедра подушку. Так. Разведи ноги. Стайлз напрягся, но послушался. Аккуратно уложил себя на белую простынь. Раздвинул ноги. Половинки его круглой попы разъехались, приоткрылись, и Дереку этого хватило. Если от неумелого минета у него еле-еле привстал, то сейчас Дерек, перестав заглядывать в янтарные глаза и любуясь картиной красивой анонимной задницы, почувствовал, как член набух в полную силу почти сразу же. Когда улегся рядом с мужем, почуял, как тот вздрогнул и голову в подушку ещё больше зарыл. Дерек усмехнулся. - Сейчас я обработаю тебя своей смазкой и будем пробовать, - сказал сухо, сам поразившись тому, как прозвучало это - будто описывал он какой-то технологический процесс. Стайлз, видимо, тоже отметил нелепость фразы и не сдержался, съязвил: - Ты такой романтичный, Дерек. И тут же затрясся, когда почувствовал пальцы волка, смазывающие его между ягодиц. Дерек не стал отвлекаться на поглаживания - незачем, мальчишка податливей не станет, а время им терять непозволительно, с его-то диагнозом. Потерпит без предварительных ласк. И пропихивая первый палец в узкий анус новобрачного, справедливо заметил: - Твои колкие замечания пожар во мне не зажгут, Стайлз. Намекая на то, что один он не справится - хочется видеть отдачу и хоть немного... благодарности. И Стайлз, ну где только насмотрелся такого, не заставил себя ждать. Опустил свои руки на ягодицы и раздвинул их широко одним сильным движением, открывая взору Дерека весь влажный разврат, творящийся у него между ног: - На. - Ты действительно насмотрелся порно, Стилински, - покачал головой Дерек и все же загляделся. Вставил уже два пальца, растягивая края розовой дырки, другой рукой схватился за белое бедро изнутри и Стайлз, умничка, податливо раздвинул ляжки еще шире. Ниже вставленных пальцев Дерека виднелась маленькая поджатая сейчас мошонка, а под животом мальчишки прятался член. Дерек вспомнил - он у Стайлза аккуратный, не очень крупный, красивый. Да и сам Стилински весь - ломкий, но изящный. И худоба его - это стройность, а рваные движения рук - балет... Третий палец вошел с трудом и Дерек задвигал ими, снова собрав со своего члена смазку и размазав её по краям отверстия. - Ну давай, мой хороший, разожмись, - прошептал так тихо, что вряд ли молодой муж расслышал. Потом приподнялся, укладывая свое сильное тело поверх тонкого мальчишеского, и тяжело придавил к матрасу. - Будешь сопротивляться мышцами - будет больно. Расслабь их и не дергайся, - предупредил Стайлза и рукой направил свой член ему между ягодиц. Тело на мальчишку реагировало хорошо, правильно. Так, как нужно. И вроде от желания Дерек с ума не сходил, но казалось ему - будет ох как сладко. В первый-то раз, с таким узеньким. Толкнулся, ввёл головку. Прислушался. Стайлз послушно старался не зажиматься, дышал урывками, и всё так же держал свои половинки раскрытыми для него. Дерек, приподнявшись на руках над ним, опустил глаза вниз. Посмотреть, как туго входит его налитой пенис в раздраженную растягиванием дырочку. Замечательно туго. Почти на всю длину. Дырка была натянутая, красивая. Задница тоже. Красивым был весь Стайлз, замерший под ним. И это было правильной мотивацией для того, чтобы начать, наконец, лечение. Чтобы кончить, нужно выбросить из башки все, что не относится к делу. Все мысли, которые возникают в голове, едва перестаёшь смотреть вниз под себя, где всё просто и понятно; где всё - сплошная физика: белая упругая попка, предлагающая себя, и красивая напряженная спина. Настолько узкая, что забыть не получается - его маленькому мужу всего лишь шестнадцать. И осознавая это, сразу же накатывает волной неправильное. То, что для терапии вовсе не нужно - сомнения, жалость, зарождающееся непонятное чувство, будто теперь он, Дерек, должен мальчишку своего беречь и защищать. Дерек не должен. Всё, что ему положено делать в этом браке - ебать малолетку, сильно и качественно. До тех пор, пока болезнь не отступит. А потом уйти. И лучше об этом сейчас не думать. Лучше увеличить амплитуду размашистых толчков и вбиваться яростнее, так, как всегда ему нравилось: жестко и глубоко. Так сильно, чтоб белые упругие половинки сминались под напором его твердых бёдер и на них оставались бы синяки. Мальчишка лежал бревном, тихо всхлипывал. Принимал его член без новобрачного энтузиазма. Видно было - неприятно и больно ему с непривычки. Это просто насмешка судьбы - когда надо быстро завершить не всем участникам процесса приятный акт, вот никогда не получается сделать это. Дерек взмок, но член заклинило будто у самого края - не выходило кончить, хоть плачь. Быть может, если бы молчащее насилуемое им существо хоть пискнуло разочек от удовольствия - дело бы пошло лучше, но Стайлз молчал, и не было в этом ничего удивительного. Слава богу хоть не орал, как тогда у Дитона в кабинете от рук Питера. Случайно вспомнив запрещенную сцену в смотровой, Дерек почуял, как каменеют поджавшиеся яйца, как, воссоздав в уме картину кончающего Стайлза на кресле, сразу же неистово начинает пульсировать его собственный член. Как правильно сжимается внизу живота что-то горячее и еле видимое ответное движение бедрами под ним довершает дело. Из члена Дерека внутрь мужа хлынуло семя, своим выбросом сопровождая усталый, неяркий оргазм и волк, наконец, повалился на спину подростка, даже не заботясь о том, что может придавить его. Он вымотался, блять. Он никогда еще так трудно не ебался. И было жаль. Того, что первый раз их стал таким... тяжелым. Будто после проведенной процедуры у Дерека, как у хирурга после операции, внезапно исчезли все силы разом. - Эй, - тихо позвал его Стайлз, ворочаясь, - слезь с меня, волчара. Дерек скатился с мальчишки и, вспомнив о деле, потянулся к тумбочке. - Подожди, Стайлз, не двигайся, - предупредил, достав какой-то небольшой предмет, и попросил, - разожми задницу. Объяснил, продемонстрировав зажатую в руке небольшую анальную пробку, для чего она. Тут же вставил её несопротивляющемуся Стайлзу в растраханный вход и ровным, холодным тоном сказал, как инструкцию зачитал: - Приедешь домой, вынешь её через два часа, перед сном. Необходимо, чтобы моя сперма была в тебе подольше. Потом сходишь в душ - подмоешься. Сядешь на корточки и напряжешь мышцы ануса. Когда сперма вытечет, смажешь себя вот этим. Тут Дерек снова достал что-то и положил рядом со Стайлзом на кровать - маленький тюбик мази, изготовленной на травах - от раздражения и трещин. Стайлз, не найдя сил даже на смущение от стыдных указаний своего мужа, уныло кивнул и поморщился. И Дерек вдруг понял, потом, когда отвозил полусонного мальчишку домой, что даже не предложил ему остаться. Хотя по виду молодого и очень грустного мужа, тот вряд ли согласился бы на ночлег в холодном логове своего волка.