Один на миллион

                    Спустя две недели все они снова встретились в медицинском кабинете Дитона. Стайлз молча забрался на кресло со скорбным и отсутствующим видом. Его раздвинутые распорками ноги прикрыли плотной пеленкой, которая скрыла под собой и руки советника. Дитон почти не шевелился и просто смотрел на небольшой экранчик рядом стоящего прибора, почти соприкасаясь головой с Дереком. Дерек, замерев, тоже стоял в неудобной позе и таращился на расплывчатое изображение. Картинка дрожала, была нечеткой, и волк смешно выворачивал по-собачьи голову, пытаясь понять - что там. - А это яичник, вот, видишь? - показывал кивком головы Дитон на размытый овал, игнорируя раздраженное пыхтение пациента. Потом шуршал руками под пеленкой и картинка менялась, - а эта полость - наша колыбелька, и в ней... Смотри левее, там, да, там... Дерек вопросительно тыкал пальцем в небольшую темную загогулину - маленького червячка на экране, и Дитон снова кивал. Да, говорил его взгляд, это оно. Он. Их ребёнок со Стайлзом. - Сосредоточься и попытайся услышать его сердечко, Дерек, - просил советник его, - давай, твой слух должен быть настроен именно на это, ты отец... И Дерек зажмуривался, напрягаясь, просто не веря, что маленькая продолговатая ящерка на снимке - в животе его мужа - уже имеет такой сложный орган, предназначение которого качать кровь по всему телу. Он слышал глухой ровный ритм сердца Стилински - немного волнующийся. Слышал тахикардически-восторженные толчки Дитона. Своё колотящееся - тем более. Но слух не различал ничего больше, пока врач не рявкнул на него: - Соберись! Поверь! И услышишь. И Дерек услышал. Взглянув на сердитого Стайлза, вдруг увидев его действительно беременным - неуловимо изменившимся с того волшебного дня, когда он понял это; не разговаривающего с ним вот уже две недели, но упорно не желающего покидать лофт, каждое утро во сне приваливаясь спиной к горячему волку. Он машинально отсчитал восхитительные сто пятьдесят ударов в минуту, отметив, как громко, ритмично и по-мальчишески быстро* бьётся сердце его ребёнка. - Мальчик? - радостно предположил оборотень и посмотрел на Дитона вопросительно. - На этом сроке еще рано говорить о половой принадлежности, но, думаю, да, - серьезно ответил советник. - Ну? Насмотрелись? Может, вынете из меня уже эту штуку, блин? - неласково буркнул Стайлз и дернул коленками. Распорки скрипнули, и от движения его ляжек руки у Дитона дрогнули, смазывая всю картинку на мониторе УЗИ. Дитон вынул из ануса Стайлза датчик, а Дерек помог ему слезть с кресла под злобное "Я сам ещё пока могу". Советник ненадолго задержал пару, объясняя всё, что знал о таких случаях. Глядя именно на Стайлза, рассказывал, обладателем какого редкого гена он является. Такие мальчики редко доживают до шестнадцати, потому что ген их - с изъяном, провоцирующим рак, и чтобы остановить неизлечимую болезнь мозга, должен найтись сильный оборотень. Очень сильный. Вот примерно такой, как Дерек Хейл. И знаешь, мальчик, не все его находят. - Ты посмотри на него, Стайлз, - сказал Дитон недовольному мальчишке, когда волк ненадолго вышел из кабинета, - Дерек - прирожденный альфа. Он подарил тебе жизнь. Он создал жизнь в тебе. И этому не нужно противиться. Ты даже наверно и не догадывался, но в твоих венах тоже течет кровь волка, наличие чудесного гена указывают именно на это. Такая наследственность печальна, я говорю о болезни, но и очень желанна для многих оборотней. Потому что, став твоим лекарством, Дерек получил намного больше, чем ожидал. И вам теперь нужно правильно распорядиться подаренным волшебством, всего-то... Стайлз смотрел угрюмо, но слушал. Вспоминал Питера и его жадные возгласы, когда нашел он в нём чудесные признаки, доказывающие, что Стайлз - особенный. Потом думал, как будет допытываться у отца, выясняя, какая из его прабабок согрешила с волком. А Дитон старался доказать, что всё нормально. Всё хорошо. - Да что - хорошо? Что? - настраиваясь на очередной скандал, начинал Стилински, - я беременный. Это - нормально? Да смирись уже, тихо вещал советник. Подумай о ребёнке, и не психуй. Вот отправлю я вас с Дереком в специализированную клинику в пригород Лос-Анджелеса, там разберетесь получше и со сроками, и с полом малыша. У них и оборудование лучше, и опыта больше. Врачи там занимаются исключительно такими случаями, да. Никто не будет смотреть на тебя, будто на диковину. На то этот центр и создан, чтобы наблюдать за такими, как ты. Им не привыкать - подумаешь, беременный мальчишка... Пока ехали в рекомендованный Дитоном перинатальный волчий центр, Стайлз вынес Дереку весь мозг своим трагическим молчанием. Дерек не сдавался. - Это твое тело, Стайлз, - объяснял ему, как мог, - раз природа задумала тебя таким - цени это. Не отказывайся. - Хорошо тебе говорить, - чуть ли не первый раз за день подал голос Стайлз, - не ты урод. - Ты тоже не урод, детка, - улыбался Дерек, радуясь начавшемуся диалогу, и удивляясь сам себе, признавался мужу, - ты самое прекрасное существо для меня в этом мире. И, знаешь, с этих пор я буду носить тебя на руках. Стайлз фыркал - он парень, а не принцесса какая-нибудь, чтобы его постоянно таскали в объятиях. - Угу, - согласно кивал Дерек, - ты парень. Мой парень. Мой беременный парень. И, кстати, за мной замужем. Так что я буду таскать тебя на руках столько, сколько пожелаю, потому что мужу не отказывают. Ясно? Пожилой оборотень, который принимал их в небольшом медицинском центре, радостно заявил - с его-то опытом всё у Стайлза пройдет хорошо: и беременность, и роды. Он - его шестой случай, не волнуйтесь. Стайлз уже думал начать биться головой о стену, подсчитывая в уме жалкую статистику, а Дерек даже не собирался прятать гордый блеск в глазах: его мальчик - уникальная редкость, шестой случай в практике самого начальника клиники! - Вообще, теперь мало кто из оборотней справляется с таким недугом, какой был у вашего мужа, мистер Хейл, - серьезно говорил им врач, пробежав глазами историю болезни, - вы, вероятно, очень сильный альфа, и, вероятно, очень упорно старались вылечить мальчика... Стайлз, молча смотрящий в стенку, хмыкал. Он порассказал бы старому эскулапу, как упорно старался Дерек. Каждую ночь. Уж он постарался так, что теперь на всех анализах и на втихаря обоссанных им тестовых бумажках были неопровержимые доказательства его беременности. Плюсики напротив уровня нужных гормонов в документах и по две полосочки на тестах. Просто заебись. Две параллельные прямые с некоторых пор пришлось люто возненавидеть, как и нехитрую татуировку своего друга Скотта, которую тот так некстати сделал недавно на левом плече**. А хуже всего было то, что Стайлз прекрасно понимал - он сам с изрядным воодушевлением участвовал в своем лечении, даже не предполагая - это заговор, и на самом деле его тайно делают беременным. - А вот если бы ты знал? Если б сразу понял - какой я, предохранялся бы? - с нажимом спрашивал он у мужа, - или тоже бы насильно обрюхатил? А? Дерек обижался. Говорил, что принцип ненасилия с самого начала лежал во всех их договорных отношениях. Другое дело, что Стайлз прощался со своей девственностью, как с мешком золота. Не хотел отдавать из последних сил. Зато потом, кажется, никогда не отказывался от порции злополучного лекарства, куда бы Дерек его не заливал. Ещё и добавки выпрашивал. Стайлз краснел, вспоминая свои тайные оргазмы под старающимся над ним волком, и все их последующие темпераментные игрища в постели, а тот понимающе играл бровями. - Всё было взаимозависимо, Стайлз, - объяснял он Стилински, - мы не могли предохраняться, моя сперма лечила рак. А потом случайно пробудила твой спящий яичник, о котором я даже не знал... Стайлз орал - не произноси при мне этого мерзкого слова! Яичники - у девчонок! А мой - просто маленький рудиментарный уродец, который ты без спросу расшевелил своим похотливым узлом и заставил разродиться яйцеклеткой. И знаешь что, мой дорогой муж? С этих пор больше никакого секса! Никогда. Ни за что. Дерек вздыхал печально и присматриваясь, с каждым прошедшим днём замечал, как видимо круглеет живот Стайлза, наплывая на тазовые косточки. Чёрт с ним, с сексом, думал. После всех сданных анализов, разобравшись в каракулях лаборатории, их врач уверенно заявил им - мальчик. Оборотень. Вот, видите на снимке УЗИ его ручку? А коготки? Во-от... Дерек улыбался. Профессор пообещал ему сильного альфу, потому что все предыдущие его пять случаев принесли как раз-таки красноглазых малышей. - От таких особенных мальчишек рождаются очень сильные особи, - сказал он, - Стайлз однозначно носит альфу. Это заметно по повышенной температуре в полости, где находится ребёнок. И это самый верный признак. Да что это я? Вы сами можете прощупать своего мужа. И не замечая алеющих щек беременного Стилински, врач преспокойно предложил Дереку заняться дома занимательной пальпацией, не обращая внимания, как пациент его испуганно сводит коленки и смотрит так, что сразу становится понятно - не дастся. - Аккуратно введёте палец в анус, - увлечённо инструктировал доктор волка, - и минуя простату, дотянетесь до горячего мешочка. Поверьте, даже обожжетесь, так там будет горячо. Дерек тоже начинал краснеть. Представлял наверно, как горячо может стать не только пальцу. Стайлз по дороге в гостиницу еще раз объявил мораторий на секс, если вдруг Дереку прошлое его заявление показалось несерьёзным, и постарался не вспоминать, как доктор мягко заметил под конец приема: - В общем, беременность протекает хорошо, будет лёгкой, об этом говорит хорошее самочувствие Стайлза и его яркий взгляд. Поэтому отказывать себе в чем-то, мальчик, глупо. Если тебе чего-нибудь захочется, Стайлз, можешь делать это, не боясь причинить вред ребёнку. Ясен перец, на что он там намекал, этот веселый профессор, специализирующийся по беременным мальчишкам. Стайлз все губы искусал себе в машине на обратном пути в гостиницу. Потому что вспоминал, как выйдя из кабинета врача пока Дерек, задержавшись, забирал папку с анализами, в конце длинного пустынного коридора увидел молодого парня, очень красивого и очень беременного. Он мостился на стуле у другого кабинета, держа на коленях огромный живот. А перед ним на корточках сидел старый некрасивый оборотень и блаженно жмурился, прижимаясь ухом к пузу. Молодой парень счастливо улыбался и гладил старого по его седым волосам. И почему-то эта картинка чужого счастья так затронула что-то в самом Стайлзе, что он подумал - может не стоит так глупо отказываться от своего и не давать им с Дереком наслаждаться его первой беременностью? Может, стоит ни в чем себе не отказывать, как и советовал ему врач? В номере гостиницы, стараясь не замечать просящих глаз оборотня, Стайлз продержался до вечера. А потом сдался. - Ты хочешь? - спросил неопределенно, не зная, как предложить это, - хочешь дотронуться? До меня? До нас? Изнутри? Дерек не смог сдержать полыхнувшего красного пламени во взгляде - стиснул Стайлза в руках и осторожно уронил на кровать: - Хочу, - выдохнул, - боже, хочу... Это было даже круче, чем секс. Волк сосредоточенно вводил палец в розовое опухшее отверстие мужа, но смотрел на его лицо, ловя любое изменение в мимике, стараясь не сделать неприятно или больно. Забыв, наверно, о том, как драл его раньше, насаживая на огромный узел. - Ты очень горячий внутри, просто огонь, - шептал Стайлзу, даже не думая, что звучит это смешно и порнушно. Стайлз старался дышать ровно, неловко раздвинув ноги перед Дереком, и отчего-то смущался. Наверно, своего стоящего колом члена, который подрагивал, отвлекая Хейла, и пачкал живот Стилински капельками смазки. Через минуту дышать спокойно уже не получалось - Дерек ввел второй палец и задвигал ими ритмично, плавно, нежно. Пришлось дернуться. - Что? - сразу же спросил его волк, остановившись, испугавшись, что сделал мужу больно, - что, мой хороший? Не надо? - Надо, - выдавил Стайлз вынужденно, вспоминая мимоходом, как же давно Хейл был в нём, раз сейчас ему приходится сходить с ума от столь нехитрых его манипуляций, - не останавливайся, прошу. Он кончил от пальцев Дерека громко и сладко - сказался долгий перерыв. А на следующий день позволил вставить в себя член, и слушал уже, как кончает на нем оборотень, наверняка пугая соседей за стенкой. Дерек потом признался, что члену было чертовски горячо, что доктор был прав - Стайлз просто раскаленная машина по производству маленьких красноглазых альф. - Да иди ты, - примирительно фыркнул Стилински, подумав - как хорошо. Действительно хорошо. Что он не умер. Что влюбился в Дерека, а Дерек влюбился в него. Что муж его - не старый некрасивый волк, а очень даже. Что секса у них было много, и он был классным, и оттого он ходит сейчас с маленьким аккуратным животом. Что носит мальчика-оборотня, альфу. Что позвонивший взволнованный Питер с умилительной слезой в голосе пообещал быть самым лучшим дедушкой, а дедушка-шериф на том конце провода хлопнулся, кажется, в счастливый обморок. Что всё с их щенком в порядке, как выразился профессор, и добро пожаловать в клинику снова, он уверен, вторая беременность Стайлза не за горами... - Дерек, нам нужно пересмотреть наш брачный договор, - сказал Стилински мужу уже дома. Дерек тревожно вскинул брови, молчаливо вопрошая - и как же его нужно пересмотреть? - Ну, подписать совершенно новый, я думаю, - касаясь волка своим круглым животом, сказал Стайлз, - где в пункте первом будет стоять обязательное условие, что до самого разрешения от бремени супруг №1 будет носить супруга №2 на руках. А на остальные пункты мне наплевать. Дерек прижался к животу Стайлза щекой совсем как тот, другой счастливый оборотень: - Я буду носить тебя на руках всегда, Стайлз, - сказал он и зажмурился, показывая, как нравится ему тереться о круглое пузо своего мальчишки. Стайлз на секунду замер, прислушиваясь к себе, и каким-то инстинктивным, животным чутьём определил, зная, что не ошибается - уже не только ему, но и его животу тоже нравится Дерек и его колючая щетина, очень крепко прижатая к натянутой футболке.

***

- Чёрт... Пусти меня, Дерек, ой, блин... Утро у них как всегда весёлое: собственнические инстинкты волка принуждают его конечности обвивать Стайлза накрепко даже во сне. Дерек, даже спящий, опасен. Может так сжать пальцы на выскальзывающем из его руки запястье, что останутся следы. А на белой коже Стилински они будут смотреться ужасающе. - Он что, всё еще тебя лупит? - издевательски, как позволено только лучшему другу, спрашивает его Скотт, как альфа прекрасно знающий, что означают эти отметины, - ты весь в синяках. Нет, не-а. Дерек меня не бьёт, мотает головой повзрослевший на четыре года Стайлз, он просто по всякому на меня воздействует. Блять, столько времени уже прошло, а оборотень всё не успокоится. Его воздействия заставляют Стилински зажимать самому себе рот по ночам, потому что если он будет давать себе волю, то разбудит детей. И если Тайлер всегда спит в своей кроватке мертвым сном, как только и могут маленькие волчата, то Дилан сразу почувствует посторонние звуки, потому что его колыбелька стоит в их спальне, и на зависть всем оборотням, его человеческий слух на порядок чутче. Тайлеру - три, но Дилан еще совсем малявка, поэтому Стайлз все никак не может уговорить себя перенести его кроватку в комнату старшего брата, и им с Дереком снова приходится заниматься сексом в душевой, чтобы не разбудить ребёнка. Душевая вообще прекрасное место для того, чтобы спрятаться от детей, а иногда и от мужа. И лучший плацдарм для размышлений, когда нужно принять важное решение или подумать над чем-то, вот как сейчас. Ещё нет шести. Дерек дрыхнет, в унисон посапывая с Диланом. А Стайлз сидит на бортике ванной и размышляет в тишине. Летом они всегда живут в их доме в лесу. Здесь много воздуха и света, и здесь они лучше помещаются все: Дерек, Стайлз, два их сына и черный ретривер Лора. Господи, стонал Стайлз, когда Дерек забирал суку из приюта, ну куда им еще собака? - Стая должна быть большой, - весомо произносил его альфа, намекая на то, что видовые различия между собакой и волком не так уж велики. Ладно, согласился Стилински, детям полезно общаться с животными. Даже если они сами наполовину являются ими. Их первенец родился альфой, как Стайлзу и обещали. Тайлер был сильным и красноглазым с рождения. Он был маленькой серьезной копией Дерека, и может поэтому любимчиком Питера стал не он, а заморыш Дилан, человеческий детёныш с красивыми темными глазами, как у его отца. Дедуля души в нем не чаял, балуя и вызывая безобидную детскую ревность Тайлера. Надо будет сказать сыну сегодня, чтобы он не особо рычал на дедушку - ничего не поделаешь, Питеру всегда больше нравились человеческая беззащитность Стилински и его оленьи глаза. Питеру всегда больше нравился сам Стайлз и он никогда не забывал при случае хитро блеснуть голубыми глазами, обнимая взглядом стройную фигуру: - Что-то ты снова стал тощим, мальчик, непорядок. Тебе так шел живот. Стайлз кривился, уже привыкнув к дядюшке и его скользким шуткам, зная, что Дерек за это время пару раз всё же пытался его загрызть. Но разве можно так с дедушкой? - Вот если бы я был твоим мужем... - начинал старую песню старший Хейл в отсутствие племянника, и Стайлз прекрасно знал, что будет дальше в куплете. Вот если бы Питер обладал таким чудом, они давно бы жили в самом Нью-Йорке. Не в лесу, в каком-то старом деревянном доме. А среди самого богатого и уважаемого волчьего клана, в роскошных апартаментах, с прекрасными перспективами для их детей на будущее. Но главное не это. Если бы Стайлз был с Питером, он снова бы уже ходил беременным, потому что, мальчик, у тебя замечательно получается рожать. Пусть маленький Дилан - человеческий детёныш, но Питер уверен - следующий ребёнок снова родится альфой. Дерек просто плохо старается, бережет тебя. А ты создан, чтобы ходить с пузом, тебе так идет круглый аккуратный живот, особенно на последних сроках... Стайлз знает, о чем он. Эти ненормальные Хейлы - все как один, сходили с ума от его округлостей. Дерек купил камеру и увешал дом фотографиями беременного Стайлза. Стайлз с животом у дерева. Стайлз с животом в постели. Стайлз в объятиях самого Дерека. Пузатый, сердитый, и одновременно счастливый в кадре. Но в отличие от многословного Питера Дерек ничего такого не говорил ему вслух. Он просто смотрел. Трогал. Ловил Стайлза, беременного Диланом, на кухне, в гостиной, на лестнице, целуя его вскользь, когда тот шел наверх к Тайлеру с полотенцем через плечо и бутылочкой теплого молока в руке. Природа позаботилась, наградив его одним прекрасно работающим, плодовитым яичником, но почему-то вовсе не подумала о том, как будет Стайлз выкармливать своё потомство. Хотя на ранних сроках у него всегда уплотнялась грудь и набухали соски. Они становились красными и остро торчащими, вызывая в муже неистовое желание их ласкать. Языком, пальцами. Членом. А Стайлз был вынужден прятать их все лето под футболкой, подальше от любопытных взглядов и приставаний неутомимого оборотня. Может, его озабоченный муж хочет девушку? Нет? Ничем другим Стайлз не мог объяснить его неутихающий интерес к его плоской груди. Но Дерек каждую ночь доказывал, как нравится ему, что Стайлз мальчик. Что у него плоская грудь с маленькими торчащими сосками. И Стайлз ни за что бы не признался мужу в том, что так же сходит с ума от его вылизываний в этом месте. Да и вылизывания в любом другом волновали его не меньше. И Дереку об этом говорить было нельзя - он зализал бы Стайлза насмерть. Смерть от неизлечимой болезни конечно хуже, чем от любви. Но Стайлз держится, стараясь изо всех сил не быть таким счастливым рядом с Дереком, стремясь приблизиться к среднестатистической человеческой особи, довольной жизнью во всех отношениях. У Стайлза плохо получается: спустя годы он любит своего фиктивного в прошлом мужа так, что сердцу иногда больно. Даже когда Дерек иной раз смотрит на него, будто хочет убить. Это всего лишь означает, что Стилински пора заткнуться. И начать учиться у Хейла молчанию. Дерек умеет молчать очень информативно. По субботам у них всегда ужинает шериф, и два года назад в одну из них оборотень молчал тяжело и угрожающе. Знакомо. Стайлз переводил взгляд на полную луну в окне и уже знал, что ночью его ждет что-то очень горячее и бесстыдное. "Шестьдесят девять", например. Когда все его отверстия заполнены и обласканы волком. Когда он почти падает на него под собой, тычась членом ему в рот и толкаясь задницей навстречу пальцам, стараясь не выпустить еле набухшего узла из горла. Эта поза не такая уж необычная для них, но именно в ней Стайлз чувствует себя занятым со всех сторон так полно, что становится стыдно. Дерек вкусно пахнет между ног. Этот яркий запах сигналит о том, что Стайлз сосёт правильно, и до своего оргазма он ещё успевает увидеть, как пальцы на стопах волка поджимаются в судороге удовольствия. Во рту становится горячо и наполнено от выплеснувшейся спермы. Привычка глотать всё до капли сохранилась у Стилински даже сейчас. Он глотает и сам пачкает Дереку его красивое лицо. Оборотень ловит языком густые белесые капли и проворачивает пальцы, которые все еще в Стайлзе. - Ты такой влажный там, детка, - просительно говорит он, - такой горячий... Дырка раскрывается от умелых действий Хейла будто от заклинания. - Чёрт... Дерек умеет угадывать согласие Стайлза по любому его слову, пусть это даже "нет". Или "чёрт". Как он умудряется вставить в него только что эякулировавший, полувялый свой член - загадка, не иначе дырка-предательница сама, без спросу, засасывает его в себя, и уже через минуту Дерек становится твердым, оглаживая собой мягкие стеночки внутри Стайлза. Горячая головка проезжается по бугорку простаты и Дерек, чувствуя сладкое содрогание под собой, начинает скользить членом именно там - неумолимо приближая своего мужа к изысканному удовольствию. И Стайлз уже насаживается сам, изгибаясь плавно и чувственно в руках своего волка, не замечая, как клыки царапают его плечо, а Дерек балансирует на самой грани между обличьем человека и зверя. Узел набухает внутри очень скоро, связывает их, и Стайлз, все еще плавая в сладостном тумане своего оргазма, успевает подумать о том, что где-то там, в уютной глубине его тела, маленький, но очень трудолюбивый яичник проводит кастинг среди нескольких миллионов сперматозоидов, выбирая самого резвого из них. Стайлз просто чувствует своей задницей, что это полнолуние кончится для него плачевно... Через девять месяцев у них появился Дилан, снова ввергнув Дерека в тяжелый затяжной экстаз, а двух дедушек - в новые восторги по поводу маленького пищащего комочка, которого Питер записал в свои любимчики сразу же после того, как мелкий описал его мощной струёй с головы до ног. ... В щелку приоткрытой двери из душевой видна спальня и их кровать. Дерек очень красивый, когда спит. Не то что Стайлз, который всегда принимает во сне необъяснимо комичные позы. Который открывает рот и иногда дергается от сновидений. А Дерек всегда почивает так, будто он царь зверей, хотя он всего лишь человек-волк, безумно влюбленный в своего мальчишку. Смотреть на Хейла долго опасно и неосмотрительно. Он может почуять взгляд, он может почуять ускоряющийся ритм сердца, он может унюхать первое влажное пятно на трусах Стайлза сзади, которое появляется после нескольких мгновений наблюдения за спящим мужем, потому что смотреть на полуобнаженного Дерека Хейла и не увлажняться может только мертвый. Стайлзу одновременно хочется множество разных вещей. Во-первых, прокрасться рукой под простынь и сжать в пальцах уже набухающий член своего оборотня. Во-вторых, попробовать его на вкус - и во рту уже скапливается слюна от этих мыслей. В-третьих, разбудить мужа так, чтобы проснулся он с тихим стоном и надо бы не перестараться, иначе от звуков блаженствующего папаши может раскапризничаться чуткий Дилан. Стайлз размышляет с чего начать - с какого из прекрасных интимных мест своего волка, но тут взгляд его падает на свою руку, в которой зажат небольшой продолговатый предмет. Он вспоминает, как получилось так, что оказался он здесь ранним-ранним утром, размышляющий и тревожащийся за их будущее. И вспомнив, ему хочется теперь только одного - убить Дерека Хейла. Вот прямо подойти сейчас и задушить во сне своего мордатого альфа-самца, чтоб и не пикнул. Стайлз чуть не плачет - он же только-только дистанционно сдал экзамены в Беркли. Его приняли и отдавая документы, какую-то совершенно ненужную кучу бумажек, он даже выдержал смешки холеного парня из администрации, когда тот увидел двоих детей, вписанных в удостоверение Стилински. - Что, подружку обрюхатил после выпускного, да? - пошло подмигнув, поинтересовался он, - не до учебы было с двумя спиногрызами? И Стайлз хотел заорать ему - да, не до учебы, куда там! И да, это мои дети, но никого я не брюхатил, я родил их сам, понимаешь, дебил - сам! Но конечно он этого не сказал, потому что совсем не хотел, чтобы в колледже на него смотрели как на диковину. Откуда людям знать, что таких, как он, довольно много, просто выживают не все. Просто не всем удаётся повстречать до своей смерти своего Дерека Хейла. И потому он навсегда останется для них редкостью, уродом. Одним на миллион. О колледже теперь только мечтать. Стилински снова перевёл взгляд на мужа и зло посмотрел на его стояк. Вот нафига Стайлз все-таки повелся на его уговоры и они на целых два дня сбежали в лес, праздновать годовщину? Дедушки чуть не подрались, решая, кто же будет сидеть с внуками, а Дерек с подозрительно довольным видом увозил Стайлза на их новом огромном джипе в лес и ставил палатку на красивом склоне, пока Стайлз смотрел на город, раскинувшийся с обрыва под ними. Потом была куча романтики: закат, звезды, жареное мясо, вино - много вина, и красные черти в глазах его волка. Луна сияла в полную силу всю ночь, пока это похотливое животное по-всякому ебало его в спальнике. А Стайлз что? Стайлз был "за", Стайлз голой ланью бегал по лесу, дразня волка мелькающей белоснежной попой и даже не думал предохраняться, дебил... Вздохнув, Стилински слез с бортика ванной и вышел из душевой. Сел на краешек кровати, предоставив мужу еще несколько минут на безмятежный сон, а потом неласково пихнул его в бок. - Дерек, проснись, - почти приказал и щипнул за меховую подмышку. - М. - Вставай, говорю, нам нужно поговорить. Дерек говорить не любит, и пока стены их дома не рушатся, а дети спокойно спят в кроватках, как и собака на пороге холла - он не встанет, а будет отбиваться от говорливого Стайлза иными средствами. От щипков Хейл рычит и протягивая руку, на ощупь ловит Стайлза. Ему все равно - какую его часть, но получается, что под его пальцами оказывается бедро, обтянутое узкими боксерами, и Дерек сразу же лезет под них. Растягивает ткань, сильными движениями проталкивая кисть между ног мужа, и уже через минуту довольно жамкает его хозяйство всей ладонью. - Ты горячий, - заключает он, не замечая возмущенного лица Стайлза, и поворачивая голову к нему, снова совсем не хочет замечать его насупленный вид, говоря, - и красивый. Ага. Знаем мы эти безобидные фразочки - "ты красивый". С этого все и началось. Именно. От этого всё и случилось. Случился Тайлер, случился Дилан, случился... - Дерек, я серьёзно, - действительно серьёзно говорит ему Стайлз, - посмотри на меня. Дерек наконец поднимает голову. Когда надо, он всегда просыпается мгновенно, как животное, которому природа не дала выбора на иные реакции - или ты умеешь мгновенно переходить из сна в явь, или тебя убивают. И вот он смотрит на Стилински своими туманными глазами, вдруг замирая в напряженной позе, чуя всю серьезность ситуации по голосу мужа. - Что-то случилось? Тайлер? Дилан? - проговаривает он, на глаз сканируя выражения лица Стайлза, - Лора? Он перечисляет всех членов их семьи, оставляя любимого напоследок. И когда произносит его имя, голос у него дрожит: - С тобой? Стайлз? Что-то с тобой? Отвечай! Дерек еще не забыл - его муж был неизлечимо болен. Он не забыл, что прежде, еще до случившейся их неожиданной любви, он дал обещание его вылечить. Поэтому он обязан заботиться о том, чтобы болезнь не возвращалась. Но Стайлз качает головой, опровергая все молчаливые подозрения Хейла насчет каких-то случившихся за время его сна катастроф, и просто протягивает ему продолговатую пластинку: - На. Дерек берет её машинально обеими руками, давно уже вытянув ладонь из стайлзовых трусов и молча смотрит на неё. Пластик совершенно точно пахнет мочой - сладковато и остро. Стайлз конечно не чует этого, просто знает, что чует Дерек. У волка раздуваются ноздри, он переводит уже догадывающийся обо всём взгляд на мужа и машинально спрашивает совсем ненужное: - Что это, детка? И тут Стайлз не выдерживает. - Ах, что это? Ты ещё спрашиваешь, кобель ненасытный? Разве это я должен тебе говорить - что это? Это ты мне скажи - что! Стайлз видит, как Дерек медленно откладывает тест в сторону и молча готовится к какому-то маневру. С глупой улыбкой на губах. Маневр ожидаемый, но Стайлз ничего не успевает предпринять. Он незаметно оказывается опрокинут на спину и лежа уже под Дереком, чувствует его горячую ладонь у себя под футболкой - она нежно ложится ему на живот, и слышит его счастливый голос: - Это, - и прежде чем заткнуть поцелуем распахнутый для новых возмущений рот своего снова беременного мужа, волк послушно отвечает на поставленный вопрос, - две полосочки, Стайлз.