Один на миллион

                    - Дерек, ты перешел на фруктовую диету? - в очередной свой визит в лофт принюхался Питер. Он стоял посреди гостиной и водил носом. Спустя почти год после скоропалительной женитьбы своего племянника он всё еще подозрительно активно интересовался деталями их брака. - Здесь пахнет вишней, - оценивающе и очень точно подмечал он, не забывая про свой извечный сарказм, - наверно, ты подкармливаешь своего тощего мальчишку штруделями из пирожковой напротив, иначе к чему бы в логове волка такой аромат? Дерек молчаливым взглядом обрывал неуместные замечания старшего Хейла. И делал вид, будто не понимает, о чем он. Хотя знал, что говорит тот о невозможной сладости, невидимо пропитавшей его жилище. С примесью яркого ягодного запаха в спокойные дни недели, и с оттенком концентрированной горечи вишнёвой косточки в особенные их дни, когда им не хватало времени даже на "раздеться". На то, чтобы дойти, добежать до широкого белоснежного поля из простыней. Дерек торопливо вжимал Стайлза прямо в жесткую раздвижную дверь, ощущая за собой пространство гостиной, молчаливо смотрящей на них, сходящих друг от друга с ума. Волк брал мужа прямо так - стоя. Закидывая его ногу себе на бедро, и стащив с него лишь одну штанину. Было неудобно и член постоянно выскальзывал, дразнил мокрыми шлепками по ляжкам, а Стайлз злился. - Выеби нормально, ну, - бесстыдно просил волка и сползал вниз по стене, находя опору на полу. Дерек слушался. Нормально - минуты две - трахал мужа на каменных плитах прихожей, но потом подхватывал под коленки и на руках нёс в постель. Недотраханного и снова сердито ворчащего: - Господи, Дерек, ну почему нам никак не дотянуть до кровати? Вот обязательно меня снова по полу возить? О-бя-за-тель-но - рваными толчками молчаливо говорил ему оборотень и предупреждающе рычал, намекая на то, что пора бы Стайлзу заткнуться. Стайлз тоже слушался и затыкался. Дерек признавал, что в лофте давно пахло яростным сексом. А в ароматах мальчишки он начал путаться еще полгода назад. Когда наступила наконец стойкая ремиссия, и шериф вручил сыну ключи от его старенького джипа, за руль которого Стайлзу было запрещено садиться с тех самых пор, когда он начал валиться в обмороки. Поэтому теперь от Стилински периодически воняло машинным маслом и ещё почему-то - скотчем. - Она постоянно ломается, - жаловался он на машину и демонстрировал Дереку движок, залепленный со всех сторон изолентой. Дерек молча закатывал глаза. Но ему нравилось, что иногда от Стайлза несло бензином, несло железом гаечных ключей - брутальными мужскими запахами. И первой победой. Выздоровевшего, его выпустили на поле со скамейки запасных, и он забил свой первый гол в важной игре с другой школой. Дерек сидел вместе с шерифом на трибунах и видел, как Макколл тискает его мужа в крепких дружеских объятиях, поздравляя. Сам волк поспешил после игры зажать Стайлза прямо в машине, радуясь победе, и жаром своего тела сметая запах чужого альфы. - Эй, - суматошно отбивался от него Стайлз, - ты даже не дал мне в душ сходить, волчара. Я потный... Я..воняю... Я... Дерек! Стайлз взвизгивал, отдергиваясь от сильных пальцев, которые начинали хозяйничать у него в трусах, и пытался объяснить - он не готовился, он грязный, он очень... - Ты - очень, - подтверждал Дерек, и вытащив руку, вылизывал на глазах у мужа собственную ладонь, убедительно доказывая этим, что мечтать о стерильном Стилински он будет, наверно, в следующей жизни. И то, не наверняка. Запахи сводили Дерека с ума и он не различал в них вишню, давно разложив на многие другие составляющие. Вчера например, от Стайлза отчетливо пахло сожалением и досадой. На то, что теперь-то, оказывается, Стайлз ой как пожалеет о многостраничном труде своём по истории обрезания, который накатал он вместо работы по экономике, думая, что не доживет до выпускного. - "Пирожок" меня убьёт, - жалобно говорил он Дереку. - Ничего, перепишешь, - радовал его волк и кивал на толстенный учебник. Стайлз уныло соглашался. Лучше прослыть изобретательным придурком и терпеть хиханьки всей школы на танцах, чем остаться таким же, но до танцев не дотянуть. Снимки МРТ были чистыми. Враги сидели по углам. Питер сладенько здоровался при встрече с Крисом Арджентом и вынашивал очередные грандиозные планы по захвату власти в Бикон-Хиллс. Шериф крепко при встрече жал руку оборотню и смотрел благодарно, уже не краснея и не отводя глаза. Стайлз светился. А Хейл... Хейл был влюблён в собственного мужа.

***

В один прекрасный вечер - темный, теплый калифорнийский вечер, в лофте Дерека погас свет. Электричество просто исчезло, будто его отключили, и Дерек только сердито засопел. - Крысы, - сказал он непонятно, а Стайлз, развалившийся на кровати, обидно заржал. - Ты хочешь сказать, что в твоем доме водятся грызуны? - издевательски спросил он, присвистнув, - во дела. Дерек попытался объяснить, что эта серая гадость даже волков не боится, и иногда оккупирует подвалы плохо обжитых зданий. Поэтому он немедленно пойдет вниз и разберётся с нечистью. Под хиханьки мужа Дерек спустился на нижний этаж, но починить проводку не смог, поэтому вернувшись в лофт, обнаружил помещение, всё ещё погруженное в темень. - Эй, - позвал он Стайлза, сканируя плотную темноту зрением волка. Стайлз завозился на кровати, единственным ярким тепловым пятном обнаруживая себя в черноте. - Я здесь, - вытянул навстречу Дереку руки, зная, что оборотень его увидит, - идёшь? Дерек схватился за узкую ладошку, и умостился рядом, сердясь на несносных грызунов. Может от непривычной полной темноты в лофте, но обострённое обоняние волка сразу же уловило, как резко и завлекательно пах Стайлз. Завлекательнее, чем обычно, принюхался Дерек. И сердце мальчишки колотилось громко и пьяно - такую жертву можно легко настичь в ночи, даже не видя. Дерек, решив проверить, так ли возбужден его муж, как гласили об этом все признаки его тела, на ощупь полез ему между ног руками, с понимающей улыбкой обнаружив отсутствие трусов. Зашарил ладонями по гладким ягодицам, лаская, проникая руками между ними, наткнулся торжествующе на крепкий стояк и странную влажность, сочащуюся прямо из приоткрытого входа. - Ты зачем смазал себя этой гадостью? - спросил он Стайлза, намекая на те искусственные гели, которые они никогда не использовали, - ты же знаешь, моей смазки всегда достаточно, чтобы не причинить тебе... - Знаю, - оборвал его Стилински, и признался, - я ничем не мазался. Оно... само... И прижался теснее, решив, что разговор окончен. Но Дерек жестоко оборвал их только что начавшуюся прелюдию и тщательно обнюхал свою ладонь. Стайлз поморщился, зафукал, а Хейл с невозмутимостью инквизитора начал пытать его. - Когда это началось, Стайлз? Давно? - Не очень. Наверно, - неуверенно промямлил Стилински, - я не помню. - Вспомни. В каких случаях твоя, твоё... твой анус увлажнялся? - бесцеремонно оперируя анатомическими терминами поинтересовался волк. - Ну, это, - неопределенно начал Стайлз, вспоминая, - перед тем, как мы собирались заняться сексом. В прошлый четверг. Еще такое случалось дома, когда... Тут он прикусил свой язык, стараясь изо всех сил не признаться мужу, что его подростковый организм требует каждодневной дрочки. На Дерека. - Когда... Что когда? - проницательно подловил его оборотень на недосказанности, - когда что, Стайлз? - Блять, - сорвалось у того с губ ругательство и машинальная ложь, - никогда. Дерек вздернул брови вверх - почуял. - Правду, Стайлз, - потребовал и получил её, высказанную бурно, залпом, взахлеб. - Я думал вчера о тебе. Ну и, - Стайлз запнулся самую малость и тут же продолжил вываливать на Дерека своё нехитрое шестнадцатилетнее порно. Он думал о нём перед сном. Не мог заснуть. Полез в трусы рукой, ну, машинально. Потискал член, поперекатывал в пальцах яички... Ну, так бывает. С тобой нет? Чёрт. Потом ласкал себя, откинув одеяло, смотрел на полную луну, представляя, как муж его носится сейчас по лесу в шкуре черного волка. И прежде чем кончить, почувствовал, как теплое пятно влаги расплывается под ним, пачкая простынь. В общем, такое случалось раз или два. Сегодня, например. - Понятно, - сказал оборотень, хотя понятно ничего ему не было. Мальчики не должны увлажняться ТАМ. Даже от мыслей о своем парне. Мальчики устроены иначе. И пусть весь гомосексуальный мир сейчас позавидовал бы Дереку, обладавшему таким текущим чудом, но это было странно и пугающе. Стайлз тем временем, наблюдая за танцем волчьих бровей, будто за барометром его настроения, понял конечно же все в несколько другом ключе. - Ты хочешь сказать, что это плохо? Да? - пока еще тихо и вкрадчиво, только разгоняясь на полноценный скандальный ор, начал Стайлз, - что это наверно какая-то волчья зараза, о которой мне знать было не положено? Что ты меня наградил чем-то? А раз ты что-то подцепил, то значит, что изменял? Так, что ли? И плюнув на странные влажные дела, которые творились у него между ног, Стилински тут же выделил главное в своих претензиях, завопив: - Изменял? Да? Скотина мохнатая!!! Сначала Дерек позволил себе немного побалдеть, наблюдая за ревнующим мужем. Муж был просто чудо в гневе. - Я не помер от рака, так помру теперь от какой-то волчьей гадости? - орал он, тыкал пальцем в свои блестящие ягодицы, и допытывался, - кто он? И как хоть называется эта зараза, чтобы я знал, от чего окочурюсь? А? - Это не зараза, Стайлз, и я тебе не изменял, - сказал наконец оборотень и предупреждающе поднял руку, прося умолкнуть, - дай посмотрю. Стайлз справедливо заметил, что в такой темноте даже волчьим зрением нельзя будет ничего разглядеть и предложил зажечь свечи. Свечи - красиво, но малоэффективно. В этом они скоро убедились, а когда Дерек случайно капнул пару раз горячим воском Стайлзу на попу, прямехонько на нежную кожу белоснежных ягодиц, дело и вовсе кончилось смешливо-эротической потасовкой. - Больно! Горячо! Ух ты! - орал непонятно Стилински и с волнительным смехом отдергивался от склонившегося к нему мужа, который со свечкой в руках пытался рассмотреть, как вязкие капли прозрачной густой жидкости сочатся из распухшего отверстия. Когда свечка погасла, Дерек, не удержавшись, ткнулся туда лицом. Прямо между ягодиц Стайлза. Языком собирая его смазку, перестав думать, будто аномалия эта есть какая-то болезнь. Перестав думать вообще. Смазка была немного сладковатой на вкус, она дразнила язык и ноздри, и была такой идеально скользкой, что волк не стал сопротивляться желаниям. Член вошел в Стайлза плавно, пригвоздив его к простыням, и Дерек подумал, что именно сейчас, в это самое мгновение, когда он достаёт до самых глубоких и горячих мест своего мальчишки, их физиологические жидкости смешиваются, будто в какой чашке Петри, правильно соединяются вместе, превращаясь во что-то особенное и волшебное. Ночь у них вышла бессонной до самого рассвета, и замученный волчьей нежностью Стайлз, засыпая под утро, пробурчал "Что это было?", пока волк менял из-под него насквозь промокшее постельное бельё. Дерек не знал, что. Он только начинал догадываться и после того их влажного раза, всегда теперь чуял не только рваные толчки сердца Стилински, едва тот начинал возбуждаться, но и первые капли смазки, впитанные его трусами еще на стадии поцелуев. - Ты снова течешь, - грязно комментировал оборотень ситуацию, - блять, Стайлз, ты снова... Стайлз брал его руку и бесстыдно заталкивал к себе в трусы. Сзади. "С-сука..." - рычал Дерек, почувствовав под пальцами скользкие разводы в ложбинке. И брал мужа так жестко, как только мог. ... - Дерек, скажи, это же не очень нормально, да? - иногда жалобно взывал к оборотню Стайлз, намекая на свою особенность. Дерек нечленораздельно мычал. Трудно отвечать на вопросы, когда твой язык сжат со всех сторон анусом любовника. Задача по распознаванию оттенков вкуса своей спермы и выделений любимого куда как сложнее, чем этот совершенно неуместный вопрос о нормальности. Стайлз тяжело вздыхал и снова награждал волка титулом самого извращенного извращуги в Бикон-Хиллс среди оборотней. - Хочешь попробовать? - смеясь глазами, предлагал Дерек, поднимая свое перемазанное лицо к Стайлзу и облизываясь. Тот мотал головой, бурча что-то о многочисленных утренних минетах волку и вреде переедания волчьей спермы. - Я пробую тебя достаточно часто, чтобы не забывать, какой ты на вкус, а себя - так и вовсе не собираюсь, - говорил и просил, - хватит уже меня вылизывать, ну Дерек, у меня сегодня игра, остановись, иначе мне придется бегать по полю в мокрых трусах... Дерек поднимался, подтягиваясь на руках к лежащему Стайлзу, и ставил окончательную точку на их долгом утреннем сексе, целуя мальчишку в губы. "Фу" - притворно-брезгливо отвечал на это Стилински и соскакивал с кровати. Шлепал по полу босыми ногами - распахнуть окна, чтобы выветрить наконец из спальни тяжелый, сладко-горький аромат вишни, не отпускающий Дерека от него ни на шаг. Иногда к ним заходил Питер. Понимающе ухмылялся, видя в отдалении кровать с комком простыней, в которых спал Стайлз, заворачиваясь в них зверёнышем, и Дерек, выпроваживая дядюшку побыстрей, проклинал день покупки лофта, где кухня, гостиная и спальня были единым целым, и спрятать мальчишку от посторонних глаз не было никакой возможности. Он уже и забыл, сколько месяцев назад шепнул уставшему после секса мужу: "Останься". Но отчетливо помнил - на его просьбу Стайлз невидимо улыбнулся в подушку и уже через минуту крепко заснул в его руках до самого утра. - Твой муж цветёт и пахнет, - совершенно не метафорически высказывался Питер о Стайлзе, и тянул ноздрями воздух лофта - сладкий, ягодный, пропитанный феромонами и сексом, - тебе не кажется? Дереку казалось. Многое. Не считая необъяснимых физиологических реакций Стайлза в постели, другие незначительные детали в облике мужа постоянно волновали и тревожили что-то в памяти Хейла. Бледность кожи Стилински, трансформированная в последнее время в фарфоровость, не поддавалась даже первым солнечным майским лучам. Немногочисленные тинейджерские тусовки, которые своим присутствием удостаивал волк, заканчивались обычно в бассейне - весна стояла жаркая. Если солнце палило, оборотень невозмутимо хватал Стайлза за шкирку и мазал его, вырывающегося, солнцезащитным кремом, охраняя природную белизну, которая, словно девственный холст, прекрасно сохраняла следы его пальцев. - Маньяк, - шипел его маленький, выворачиваясь, - я и так как белая макаронина, пусти! - Сгоришь - пеняй на себя, - с угрозой вторил ему муж и не стеснялся водить измазанными в креме ладонями по низу живота мальчишки, заставляя того краснеть. Скотт понимающе улыбался, и все остальные тоже давно привыкли к тому, что у женатого их одноклассника весьма неоднозначные отношения со своим фиктивным мужем. Они все уже почти взрослые, достаточно, чтобы понимать некоторые нюансы непростой жизни, которая еще впереди. Альфа-дружок Стайлза, например, уже давно не напоминал мальчишку, накачавшись так, что и Дерек оценивающе и одобряюще смотрел на его бугрящиеся под рубашкой мускулы. Стайлз только досадливо охал - его тренировки в зале не приносили плодов. Болезненная худоба, ставшая сейчас просто тонкостью, все так же отражалась в зеркалах, изящными изломами раздражая своего хозяина. А Дерек восхищался. За тонкостью скрывалась обманчивая ломкость. Она вызывала нежность и желание защитить. Он каждый раз удивленно смотрел на длинные пальцы Стайлза, обхватывающие его крупный член и медленно размазывающие по нему смазку. Член казался ужасно большим. Пальцы - изящнее некуда. Но Дерек знал - это иллюзия. В постели Стайлз нередко переворачивал волка силой, без спроса седлая его, и заявляя - сегодня я сверху. Это означало, что в следующие мгновения Стилински сам насадится на торчащий член оборотня и будет насиловать его минут десять, мучая остановками, дразня своими восхитительно длинными пальцами свои же яркие, припухшие соски на глазах у Хейла. Он будет запрокидывать голову, обнажая беззащитную шею и провоцировать Дерека на трансформацию, контрастируя своей яркой, черно-белой красотой с чудовищным обликом оборотня. Дерек всегда вёлся. Всегда превращался, выпускал клыки, скалился, видя, как у самого Стайлза странно начинают светиться глаза, едва он подходит к краю и ловит волну наслаждения, ускоряясь. Как тени от длинных черных ресниц падают ему на лицо и он становится похож на девчонку... Иной раз Дереку до ужаса хотелось нарядить Стайлза в коротенькую юбочку и прозрачную белую рубашку, через которую его красные соски просвечивали бы двумя яркими пятнами. Дерек присматривался к черно-красной некрупной клетке, думая, что его мальчику определенно пошла бы коротенькая шотландка. - Извращенец мохнатый, - совершенно не сердясь на фантазию мужа, говорил Стайлз, и брал руку Дерека, - какой длины должна быть юбка? Такой? Вёл его пальцы по своему бедру, приближаясь к крупной черной родинке. Дерек нажимал на нее пальцем, уже думая о своем языке на этом же месте, и обо всех других родинках, которые можно было бы вылизать позже, и кивал. Это тёмное пятнышко именно тот предел, который нужен: еще выше делать подол нельзя - член Стайлза начал бы выглядывать и превратил переодевание в откровенное порно. Ну, не то чтобы эти игры им не являлись, смеясь, думал волк. Свет в лофте теперь горел круглосуточно. Дереку нравилось со светом. Смотреть на Стилински, наблюдать за ним, трахать его, просить мастурбировать при нём, и еще - слушать, как Стайлз болтал, как рассуждал о будущем и в странных, неоднозначных выражениях признавался Дереку в любви. Всему волку в целом и его отдельным частям. - Не понимаю, - делая хитрое лицо, удивлялся Стайлз, - Питер тогда нёс что-то про размеры оборотней. Мне нравится твой, но я не вижу ничего необъяснимо огромного. Член Дерека покачивался у самого лица мальчишки. По утрам волк часто проводил профилактическую терапию, требуя глотать свою сперму. Стайлз послушно глотал, слушая после лекцию об анатомии гениталий оборотней. - Пфф.. Да знаю я, знаю, - убеждал он мужа в том, что все давно уже изучил - в теории, - размер члена вервольфа является приближенным к размерам среднестатистического мужчины, а вот узел... Узел - да-а. И делал большие глаза, доказывающие - он действительно изучил вопрос досконально. Тут же Стайлз вкрадчиво спрашивал волка, когда же его волчье величество изволит явить сей анатомический изыск, чтобы Стилински окончательно уверился в том, что учебники не врут. - Он реально большой, да? Огромный? Дерек? - доставал оборотня Стайлз, - я смогу... принять его? Скажи! Сможешь, сможешь, смеялся Хейл, припоминая вслух, что кажется неделю назад, когда горячая смазка Стайлза перемешалась с его и он впервые ощутил, что сегодня, кажется, не сможет сдержаться, что вот-вот распустит узел внутри Стайлза, тот принял его спокойно, просто не почувствовав. - Че? - глупо спрашивал его Стайлз с отвисшей челюстью, - ты хочешь сказать - ты уже? Уже вставлял мне его? А я и не знал об этом? Дерек поднимал брови - а что ему еще оставалось. Стилински обижался. - Придурок, блин, мог бы и сказать, - отворачивался к стене, пока Дерек объяснял ему, что узел, вообще-то не вставляют. Он набухает уже внутри и не спадает минут двадцать, а то и час. При их обычаях валяться, не расцепляя объятия чуть ли не по два часа - для лучшей профилактики - вполне понятно, что Стайлз даже не заметил, что его что-то держит. - Хочешь, я тебе его прямо сейчас покажу? - предлагал оборотень, добавляя, - только придется постараться. Больше чем обычно. Стайлз закатывал глаза: - Ой, Дерек, знаем мы эти смешные разводы на минет! - и соглашался, крича спустя минут десять - "Ух ты!", "Какая штука!" и "Она что, была во мне? Ты уверен?". Дерек сам удивлялся. Тому, как легко и просто срослись они друг с другом - анатомически. Что нашли друг друга, хотя и не должны были. Что соединились, будто части божественной головоломки и хаотичность мира перестала быть пугающей и непонятной: у Дерека был Стайлз, а у Стайлза - Дерек. А когда у тебя есть, что отобрать, будь уверен, судьба скоро займется именно этим. В какой момент, Дерек не вспомнит теперь, начались странности еще более странные, чем обычно. Эти маленькие неувязочки, нестыковки, миниатюрные катастрофки их маленького мирка? Неумолимо намекающие о том, что возможно пришло время для вступления в силу некоторых пунктов их брачного договора? Возможно, Стайлз готовился к экзаменам более прилежно, чем обычно. Возможно, только вопрос времени был в том, что так нетемпераментен стал он в последние дни. Май подходил к концу, терпение Дерека - тоже. - Давай сегодня побыстрей, - просил в очередной раз Стайлз мужа и странно морщился, когда тот входил в него. - Давай сегодня без ночевки, - говорил он после скучных вечерних объятий, отказываясь от утреннего секса. - Давай сегодня не будем, - сказал Стайлз этим вечером, и Дерек, наконец, понял - что-то происходит. - Стайлз. Ты... - Я просто устал, Дерек, - отвечал действительно сонный Стилински и мужественно предлагал, - но если ты хочешь, я могу отсосать... Хочешь? Нет. Дерек не хотел. Он хотел вернуть прошлого Стайлза - жадного до его ласк и неутомимого. Он вовсе не хотел уже вторую неделю подряд сидеть на одних минетах, а в перерывах исподтишка смотреть на мужа, гадая, что же не так. Муж был красивым. Больше, чем обычно. Дерек любовался и отмечал, какие красные стали у него соски. Припухшие. Какие ямочки на щеках. Какие светлые янтарные глаза и накусанные губы. Какой он весь домашний, милый, голый, и снова отказывающийся от секса, а вместо игр в постели прося принести ему булочки из пекарни напротив, ну, помнишь, Дерек, те, с вишней... А потом Дереку в одну из их неласковых ночей приснилась мама. - Я так за тебя рада, - сказала она, улыбаясь, и во сне погладила сына по голове, - за вас. Береги его. Он теперь настоящее чудо. Волк проснулся, как от толчка, вдруг поняв всё. Связав все детали, собрав кусочки паззлов в одну картину. И стараясь не разбудить уютно сопящего рядом Стайлза, пошел в библиотеку, наверх. Удивленно обнаружил зияющую дыру на том месте, где стоял раньше старинный фолиант, нужный ему. И вряд ли книга могла помочь, скорее - подтвердить его догадки, которые и так перечнем мелькали в голове, отпечатавшись там с детства. Талия всегда любила необычное и заговорщицким тоном вещала малышне о признаках, которые обязательно присутствовали во внешности странных мальчиков-волчат из древности. Мальчиков, устроенных по-другому. Бледность. Тонкость. Двуполость. Соски, глаза, родинки. Сладкий запах, смертельный недуг. Дерек прикрыл глаза, повторяя снова и снова: бледность, тонкость, двуполость. Соски, глаза, родинки. Сладкий запах, недуг... Бледность, тонкость, двуполость... Запах, недуг... Как хорошо, что Стайлз уже не умирает. Как хорошо, что теперь он сможет исполнить своё истинное предназначение. Как волшебно, что он - уже. На следующий день Дерек встретился с Питером. Пока прикладывал его об стены и медленно душил - успел наслушаться. - О, Дерек, неужели до тебя дошло? - даже придушенный, проклятый дядька был саркастичен, - раз ты так меня метелишь? И, неужели у вас... получилось? Дерек сжимал руки на его шее сильней, царапая когтями горло дядюшке, и высказывал всё, что он думает про глупое замалчивание фактов, которые все равно всплыли. Про позорную кражу книжки и жалкие попытки отобрать жениха. А вспоминая о сцене досмотра, решал - убить родственничка или нет? - Мальчишка залетел? - тем временем бесстрашно любопытствовал, сипя, Питер, - скажи, залетел? Да? Дерек досадливо ослабил хватку, остыв и решив пока не убивать. Сказал, что это Питера не касается, и он, в общем-то, еще не знает. Не уверен. На что старший Хейл, откашлявшись, проницательно заметил: - Насколько я понял, вы всё время своего брака из постели не вылезали, поэтому не делай вид, будто не уверен, не смеши народ. Потом Питер прочитал успокоившемуся племяннику лекцию о ранимой психике подростков и заключил: - Не вздумай говорить ему, сначала своди к Дитону. И вот Дерек сидит на стульчике в приемной клиники. Всё здание пустует, потому что он попросил Дитона больше никого не принимать в этот день. Тишина просто адская. Она рвёт уши, которые не могут уловить ничего, кроме звяканья стальных инструметов за дверью. Господи, что он там с ним делает? Стайлз упирался как только мог, не желая идти к врачу. Но потом смирился и взглянул на мужа потерянно и грустно. Дерек не стал разбираться, о чём там подумал Стилински - самому надо было упорядочить мысли. И вот, он снова у кабинета врача, а маленький его опять разложен в кресле, пока Дитон делает с ним непонятно что. Кажется некоторые вещи можно узнать и по анализу крови, вот как у человеческих женщин, например. Но Стайлз не женщина. Он несовершеннолетний мальчик с янтарными глазами, победивший смерть, и находящийся сейчас всего лишь в шаге от того, чтобы оказаться чудом. У Дитона явно что-то не в порядке. На пол грохается что-то тяжелое и железное. Еще секунду волк раздумывает о том, а не ворваться ли в смотровую так же, как год назад, выбив плечом дверь, как советник выходит, и улыбаясь, произносит всего одно слово: - Поздравляю.

***

- А-а-а-а-а!!! - орал Стайлз уже минуту спустя, - а-а-а-а-а!!! Дитон вытолкал волка снова за дверь, мотивируя это тем, что сейчас мальчику нужно осознать и смириться с фактом, а не созерцать виновника всего этого. Хорошо, что больше никого в клинике нет, облегченно думал Дитон и старался не делать вид, будто хочет заткнуть уши. - Сволочь мохнатая! Маньяк сексуальный! Извращенец! - не останавливался Стайлз и хватался за живот, всё ещё лежа на кресле. Живот странно тянуло. Уже неделю. Секса не хотелось уже недели две. Из дырки перестало течь; хотелось жрать и спать. И он подумал - рак вернулся. Просто с другой стороны. И то, что Дерек принимал за смазку - всего лишь страшный симптом новой болезни. Когда волк потащил его к врачу, Стайлз только больше уверился в этом. Что ж, подумал он, нельзя быть таким счастливым вечно. Его личный лимит на счастье кончился. - ... не знаю даже, как сказать тебе, мальчик, - прятал глаза Дитон и посматривал на дверь, - все симптомы указывают на... это, и ты только не переживай, тебе нельзя... Я позову лучше Дерека... И теперь, после того, как муж сообщил своему мальчишке о его беременности, Стайлз орал не переставая уже минут десять. Он вспоминал вслух подробности их секса и проклинал тот день, когда вообще согласился на этот брак. Он припоминал длительные ночные марафоны, не обращая внимания на краснеющего советника. А когда упомянул эпизод с какой-то коротенькой шотландкой - Дитон не выдержал. - А ну, успокойся, Стайлз! - рявкнул он на мальчишку, - ты что, не понимаешь, как вам повезло? Ты мог умереть, и не умер. Ты мог не подойти Дереку физиологически, но подошел - и снова не умер. Ты выздоровел полностью, но не ушел от мужа, дав ему время пробудить в тебе истинную твою природу. Ты хоть вообще... знаешь, кто? - Один на миллион. Знаю, - выдал заткнувшийся Стайлз, припомнив слова Питера, неосторожно сказанные им вслух, и посмотрел исподлобья. А Дитон рассмеялся. - Кто сказал тебе эту чушь? Старший Хейл? - угадал он, - ты, мальчик, ему не верь. Ты один на десять тысяч примерно. А вот то, что с Дереком вы подошли друг другу так...идеально, этот выпавший вам шанс действительно - один на миллион.