Солдат

      Summary: Чонгук находит бутылку клубничного вина, и всё скатывается вниз по склону. Казалось, будто молния разрежет его пальцы, пока Чонгук пытался как-то отвлечься от этого разговора. Это был уже четвёртый подобный разговор после того, как Юнги совершил каминг-аут из-за него на национальном телевидении. С того дня Чонгук все ещё не мог смотреть ему в глаза. Гук теперь был ему обязан, но он понятия не имел, как отдать долг. После того интервью все собрались вокруг Юнги и пообещали ему, что их отношение к нему не изменится, что они будут защищать его от неизбежного дерьма из СМИ. Юнги выглядел так, словно ему все равно. Возможно, потому, что он знал, что это ложь. Вот что поставило Чонгука в эту странную ситуацию. – Я просто... Не знаю, я чувствую себя иначе рядом с ним. Ну, я бы не стал с ним встречаться, но у меня чувство, словно я должен выглядеть хорошо, потому что ему нравятся парни... Как будто рядом со мной находится девушка, понимаешь? – Чимин даже не отрывал взгляд от монитора айфона, говоря это. Чонгук вздохнул и помогал головой, ошарашенный тем, как у Чимина вообще могла появиться такая сумасбродная мысль. – Ты же знаешь, что он не хочет встречаться с каждым встречным парнем, только потому что он бисексуал? Я имею в виду, он не находит каждого окружающего его парня привлекательным. Как и ты не хочешь бегать за каждой девушкой, – объяснил Чонгук. Чимин пожал плечами, все ещё не отрывая взгляд от телефона. – Да, но все равно... Это словно напряжение, что нужно выглядеть хорошо при девушках... Но я не очень хочу нравиться ему в этом плане. Это странно, – сказал он. Это именно то, чего боялся Чонгук. Когда он был маленьким, он верил всему, что говорили (обычно тихо) люди о гомосексуалах. Поэтому Чонгук не думал, что мог быть геем или предпочитать парней в любом смысле. Он не был феминным парнем, считавшим, что все мужчины милые и сексуальные, как говорили люди о геях. Чонгук знал, что ему нравятся девушки, но когда он понял, что и парни ему тоже нравятся... всё было запутанно, и он осознал, что всё, что говорили люди о гомосексуалах, было неправдой. Они просто не понимали этого. Сейчас Чонгук видел, что произойдёт, если он сделает каминг-аут. Чимин будет говорить такие вещи за его спиной, не за Юнги. – Почему странно? Он все тот же человек, что и прежде. Ничего в нем не изменилось, – спросил Чонгук. Чимин наконец-то оторвал взгляд от айфона, посмотрев на него так, словно ничего не понимает. – Если бы ты узнал, что я серийный убийца, ты бы тоже изменил своё мнение обо мне, ведь так? – ... ты реально только что сравнил бисексуалов с сериийными убийцами? Чимин вздохнул и сел прямее, в конце концов откладывая телефон, чтобы сконцентрировать все внимание на разговоре. – Конечно, нет, просто это... Он долго не говорил нам об этом. Он скрывал это, даже если этого было вовсе не нужно. Это заставляет меня видеть его иначе, – объяснил Чимин. Сейчас Чонгук хотел сделать много всего. Он хотел ударить Чимина по лицу, он хотел кричать, плакать, включить музыку так громко, чтобы не было слышно собственных мыслей. Он просто... Чонгук не знал, что делать, и он желал помереть прямо на том интервью. – Может быть, он не говорил, потому что знал, что ты будешь говорить такое у него за спиной, – сказал наконец Чонгук, поднимаясь с дивана, чтобы уйти и спрятаться в своей комнате. Он мимолетом заглянул на кухню, в поисках чего-нибудь сладкого покушать или попить. У него было очень мало энергии последние дни, и его эмоции заставляли его предпочитать сладости диете. Парни должны были потреблять только здоровую пищу, и у Чонгука это получалось, но он просто ничего не мог поделать с собой эти дни. Заглядывая в шкафчики, Гук нашёл маленькое сокровище, о котором даже не знал. Очевидно, его хены держали маленькую коллекцию ликера в самом дальнем шкафу. Сердце Чонгука забилось быстрее от возбуждения, и живот слегка скрутило. Чон вздохнул, читая этикетки бутылок. Они звучали очень хорошо. Здесь не было крепких напитков, в основном миксы или те, что смешиваются с водой или газировкой. Там даже было клубничное вино в самом конце, запечатанное. Рука Чонгука потянулась к бутылке без его разрешения, хватая её. Чонгук был уже совершеннолетний... Он мог взять любую из этих бутылок, если захочет... Чонгук закрыл шкафчик и направился к себе. ~ Сейчас он не был уверен, как это случилось, и он не знал, почему ничего не чувствовал до тех пор, пока его словно не сбил автобус, но Чонгук знал, что проебался. Бутылка стояла на полу, наполовину пустая, а Чонгук взволнованно ерошил волосы. Он думал, что в этом вине не так много алкоголя... Он думал, что нужно будет гораздо больше времени, чтобы заставить его так себя чувствовать... Хорошая выпивка быстро опьянила его. Чонгук не хотел напиваться. Он желал лишь выпить, чтобы почувствовать себя немного лучше. Сначала Чонгуку не понравился вкус, но запах заставил его чувствовать уют и тепло, так что он продолжал пить... пить... и пить... И в тот момент, когда ему понравился вкус, Чонгук вспомнил. Запах. Однажды вечером все хёны пошли пить, а Чонгук остался один в общежитии. Ему безумно нравились случаи, когда все комнаты были в его распоряжении. Иногда он был немного эгоистичен. Чонгук провёл почти всю ночь, разгуливая по комнатам в одном нижнем белье, включив телевизор на полную громкость. Однако за час до того, как парни пообещали вернуться, послышался звонок в дверь. Чонгук быстро накинул халат и открыл дверь, позволив Сокджину ввалиться в дом. Тот не был слишком пьяным, но, кажется, он выпил более, чем достаточно. Сокджин повёл Чонгука наверх, в свою комнату, чем очень удивил младшего. Сокджин едва ли был тем, кто предложит младшему заняться сексом, но Чонгук не сомневался и принял предложение. Посреди их "занятий" Чонгук почувствовал запах алкоголя с ароматом клубники. Это воспоминание заставило Чонгука пить ещё больше. Это должно быть то же вино. Вот почему оно стояло там? Это было то вино, которое любил Сокджин? Он купил его перед отъездом? Чонгук знал, что парни разбрелись по общежитию. Намджуна не было в их общей комнате, а Чимин все ещё был внизу. Гук совсем не хотел, чтобы кто-нибудь увидел его в таком состоянии, но все же желал покинуть свою комнату. Он осторожно высунул голову, проверяя коридор. Когда он понял, что везде пусто, Гук направился вниз к комнате его парня. Парни ещё не решили, кто будет спать на месте Сокджина (и после каминг-аута Юнги желающих не было), поэтому оно до сих пор было пусто. Чонгук медленно открыл дверь и увидел хёна, лежавшего в своей кровати с ноутбуком. Юнги поднял взгляд на Чонгука и вытащил один наушник. – Что? – спросил он. Чонгук помотал головой и нервозно вошел в комнату. Он надеялся, что выглядит не таким пьяным, как чувствует себя. – Ничего... Я просто... Хотел прилечь, – признался Чонгук. Брови Юнги сдвинулись к переносице, и Мин взглянул на младшего, как на ненормального. – Так иди приляг... В своей кровати, – сказал он. Чонгук сморгнул слёзы (откуда они взялись?) и снова помотал головой. Он указал на другую кровать, все ещё идеально заправленную. – Я имел в виду, там – сказал Гук. Юнги взглянул на кровать, вздыхая и фукая, как когда дело касалось Сокджина и Чонгука. Он закатил глаза и заткнул ухо наушником, не ответив Гуку и уставившись в монитор. Чонгук принял это за "окей". Он поднял одеяло и зарылся в простыни. Они все ещё пахли, как он. Боже... они пахли, прямо как он. Чонгук почувствовал что-то мягкое под простыней и достал одну из мягких игрушек Джина, прижав её к себе. Чонгук сделал глубокий вдох, плененный тем, что она пахла одеколоном Сокджина. Любимый аромат Чонгука. Он вздохнул, тихо плача в мягкую игрушку, медленно засыпая. Всё было бы настолько легче, если бы он был здесь. ~ Чонгук проснулся внезапно, два его хёна трясли кровать. Гук, в панике, тут же сел прямо, глядя на старших. Намджун прикусил губу, на его лице выражение раздражения и разочарования, а Юнги стоял позади него и смотрел на Чонгука с осуждением. Чонгук не совсем понимал, почему они были здесь, но, осматриваясь вокруг в поисках подсказок, он заметил бутылку в руках Намджуна. Бутылку, которую Гук оставил в своей спальне. Он вздохнул и вновь поднял взгляд на двоих. – Какого хуя эта бутылка наполовину пустая? Блять, надеюсь, ты не выпил это все в одиночку, – спросил Намджун, злость чувствуется в его тоне. Должно быть, Чонгук проспал не так много времени, потому что все ещё чувствовал эффект от алкоголя, и комната немного кружилась, когда он попытался говорить. – Я... Я не... – всё, что он смог выжать. Чонгук не знал, что говорить. Он просто был... словно не здесь. Гук все ещё не был уверен в том, что происходит. Смесь сонливости и опьянения работала против него, а хёны становились все менее терпеливыми. – Почему ты блять выпил полбутылки один? Ты знаешь, как плохо тебе может стать? Ради всего святого, я знаю, что ты теперь совершеннолетний, но это не значит, что ты можешь ходить тут и бухать. Просто... Почему, Чонгук? – спросил Намджун. На секунду злость превратилась в искреннее беспокойство и заботу о младшем, маленьком мальчике, но быстро перешла снова в злость, пока хён ждал ответа. У Чонгука его все ещё не было. – Почему ты вдруг решил выпить полбутылки вина в одиночку? Тебе хотелось показать себя полным дураком? – задал вопрос Намджун, ещё больше разочаровываясь. Чонгук не смотрел ему в глаза, пока тот кричал на него. Гук пытался придумать отговорку, что-то получше, чем "Юнги сделал каминг-аут из-за меня, и теперь все думают, что он странный, но на самом деле это я бисексуал, и мой парень – Сокджин, и он сейчас в армии". Чонгук помотал головой и вздохнул. – Я не знаю... – сказал он так честно, как только мог (ладно, технически это была ложь). Тяжело вздыхая, Намджун покинул комнату, возможно, чтобы вернуть бутылку на место или выбросить её. Несмотря на то, что Намджун был страшен в гневе, Чонгук был готов на все, лишь бы тот вернулся в комнату, потому что нет ничего хуже, чем остаться одному с разозленным Юнги. Чонгук избегал зрительного контакта с бушующим животным, которое было готово потерять контроль. С того самого дня, как Юнги вошёл в комнату и увидел его с Джином, Гук знал, что тот на самой грани, и с самого интервью Юнги почти не разговаривал с Чонгуком. Может быть, сейчас Юнги ненавидел Чонгука. Гук почувствовал боль в груди, когда эта мысль пронеслась в его голове. Может быть, Юнги винил во всем Чонгука. Может быть, Юнги знал, чтó люди говорят о нем, чтó думают о нем парни из группы, и что всё это была вина Чонгука. Чонгук был настолько глуп, чтобы поцеловать Сокджина на глазах у толпы людей даже после предупреждения Юнги, и вместо Чонгука, который должен был разбираться со всеми последствиями своих поступков, расплачивался Юнги. Всё это только потому, что он влюбился. До того момента как Юнги ударил его по руке, Чонгук даже не замечал, что тот все это время говорил с ним. Он взглянул на стоявшего перед ним парня, лицо которого горит гневом. Гук чувствовал, как слёзы текли по его щекам, когда он смотрел в глубокие карие глаза Юнги. Юнги не сказал больше ни слова. Он не повторял дважды. Он лишь взглянул в ответ на Чонгука, и его лицо смягчилось при виде слез младшего. Юнги хотел спросить, почему Гук плакал, но тот ответил раньше, чем прозвучал вопрос. – Прости, хён. Мы пообещали тебе хранить это в секрете, но мы облажались, и мне жаль. Я не хотел, чтобы ты совершал каминг-аут из-за меня, и я желал бы, чтобы этого не было, потому что это должен был быть я. Все эти вещи, которые говорят о тебе люди... Ты их не заслужил. Их заслужил я, потому что я идиот. Прости меня, хён... Я не хотел, чтобы ты так врал... – проговорил Чонгук. Он даже не фильтровал свои мысли. Это всё просто вылилось, и это было невозможно остановить. Юнги все ещё не сказал ни слова. Он лишь медленно сделал пару шагов назад, не отрывая взгляда от лица Чонгука. Чонгук отчаянно желал, чтобы он сказал что-нибудь. Хоть что-то. Он видел, что Юнги пытался придумать, что делать. Медленно, Юнги разомкнул губы. – Я... Я не лгал. Несколько секунд Чонгук пытался понять, что он говорит. Его мозг не мог переработать это. Он... не верил. Сейчас молчал Чонгук, ожидая объяснений. Юнги заметил это и продолжил. – Я не врал, когда говорил, что я бисексуал. Я не врал из-за тебя. Я просто сделал каминг-аут раньше, – сказал Юнги. В воздухе повисла густая тишина. Чонгук смотрел на хёна. Он и не думал, что Юнги тоже бисексуал. Это застало его всрасплох. Знать, что Сокджин гей, было уже слишком много для него, но узнать, что другой мембер бисексуал. Кажется, слишком много ЛГБТ для одной группы. Чонгук сделал глубокий вдох, прежде чем сказать что-то ещё. – Прости, хён. Я знаю, что я дурак, и что делаю глупые вещи, и я просто... – в горле Чонгука пересохло, и ему пришлось откашляться, чтобы продолжить. – Я просто скучаю по нему. Лицо Юнги, наконец, смягчилось. Он больше не злился. Он лишь взглянул на Чонгука с пустым выражением лица. Юнги, который никогда не был хорош в выражениях эмоций, лишь потянул Чонгука за толстовку. – Иди поспи в своей постели. В этот раз Чонгук послушался.