Солдат

      Summary: У Чонгука случается нервный срыв после каминг-аута. Сердце готово было разорвать грудную клетку на части. Его шаги становились более торопливыми и небрежными, пока он петлял по зданию в поисках места, где бы он мог собрать мысли в кучу. В итоге он оказался в мужском туалете, далеко от большой толпы. Он не представлял, где находится и как вернуться назад, но он знал, что он вдалеке от всех тех людей, и это было всё, что ему нужно. Он знал, что ему придётся отвечать многим людям. Ему придётся отвечать перед Намджуном и остальными. Ему придётся отвечать перед менеджерами. Ему придётся отвечать перед своей семьёй, если они решат снова заговорить с ним. Ему даже придётся отвечать перед директором. Сейчас он мог лишь пытаться дышать. Он подошёл к раковинам, включил холодную воду и ополоскнул лицо. Прохлада не успокоила нервы, но она помогла немного вернуться в реальность. Он медленно поднял голову, взглянув на себя в зеркало. Подводка для глаз стекала по лицу вместе с водой. Из-за основы, которой была покрыта его кожа, вода шариками скатывалась вниз. Это напомнило ему, как фальшиво быть айдолом. Он должен был быть идеальным для всех этих людей. Бесценный макнэ, который способен украсть сердце любой девчонки своими танцевальными движениями, своим мягким вокалом, даже одним подмигиванием. Он должен был вести себя определённым образом, делать определённые вещи и быть определённым человеком. Просто сделай это, и у тебя будут фанаты, деньги и известность. Но в этот самый момент он бы отдал это всё за Сокджина. Сокджин... Сокджин. Человек, в которого он влюбился. Человек, в которого он влюбился противозаконно. Человек, который всегда был близок его сердцу, но никогда не был достаточно близок физически. Лишь в тех случаях, когда они могли быть абсолютно уверены, что никто их не слышит и не видит. Единственный человек в мире, который мог заставить его чувствовать себя пугливым волнующимся ребёнком с бабочками в животе. Человек, с которым он потерял свою девственность. Единственный человек, который бы знал, что сейчас делать. Если бы ему нужно было убить, чтобы вернуть Джина, он бы убил. Только Сокджин знал бы, как себя вести перед остальными мемберами. Только Сокджин знал бы, что говорить на том интервью, вместо того чтобы прятать лицо и убегать, как трус. Только Сокджин знал бы, что сказать семье Чонгука, чтобы они не отказались от него. Он бы знал, как исправить весь беспорядок, который натворил Чонгук. Только что он разрушил... всё. Это может разрушить Бантан. Это может оставить след на карьере других парней. Это может быть чёрным облаком над Биг Хитом. Его семья наверняка больше не позвонит ему, не отправит открытку на день рождения и не позовет на ужин или праздники. Его фанаты будут испытывать отвращение к нему. Одному богу известно, что сейчас происходило в интернете. В этот момент Чонгук просто чувствовал, что он лузер. Жалкий тупой лузер. Трус. Он чувствовал себя тупым, жалким, и абсолютно, чрезвычайно... Сломанным. Он позволил себе сломаться. Он издал низкий стон, склоняясь, и его сердце ныло в груди. Он сжал в кулак свою футболку, позволяя себе болезненно всхлипывать. Он даже плакал жалко. Он обернулся и пнул дверь кабинки, так что та с грохотом врезалась в стенку. Но этого было недостаточно, и он продолжил пинать дверь снова и снова, пока не заметил, что та погнулась. Затем он поднял ногу к диспенсеру туалетной бумаги, и одним пинком сбил его, рулон бумаги размотался по полу. Он схватил его и бросил в зеркало. Он волновался, что мог разбить его, но ничего не треснуло. Ему пришлось посмотреть на себя. Его лицо было искажено болью, чёрная подводка стекала по лицу. Сокджин всегда говорил ему, что он красив. Он думал, что младший был великолепен, с его блестящими глазами, стройным телом и идеальной кожей. Но когда Чонгук взглянул на зеркало, он увидел тощего уродливого идиота. Как он мог казаться Сокджину красивым? Эта мысль заставила Чонгука упасть на пол, спиной скатываясь по стене, пока всхлипы покидали его тело. Он действительно ломался. Физически ломался. Он попытался успокоить себя. Позволить себе рыдать, чтобы не совершать какие-либо глупые поступки, как бить гребаную дверь, которая принадлежит кому бы там ни было, кто владеет этим всратым зданием. В первый раз после уезда Сокджина Чонгук позволил себе сломаться, разозлиться и сдаться одновременно. Спустя пару минут рыданий Чонгук почувствовал жужжание в кармане. Он небрежно вытащил телефон, но уронил его на пол, как только увидел номер. Имени не было, лишь цифры. Он не знал, кто это мог быть. Возможно, кто-то из Биг Хит... Возможно, незнакомец. На случай, что это мог быть кто-то важный, Чонгук с сомнением принял звонок. Он поднес телефон к уху слабой рукой. – Да? – спросил он ломающимся голосом, так что стало понятно, что он довольно долго плакал. – Чонгук? – очень... очень знакомый голос. Голос, который он знал годы... Голос, который он любил... – С-Сокджин? – спросил Чонгук, совсем не веря. Он услышал мягкий смешок на том конце. – Привет, малыш, – произнёс нежный голос, звучавший гораздо более спокойным и взрослым в сравнении с хриплым голосом Чонгука. – Как... Как ты... – выдавил Чонгук, не в состоянии найти нужные слова в этот момент бурных эмоций вперемешку с абсолютной путаницей в голове. Он услышал ещё один смешок от мужчины. – Ну, это довольно долгая история... Мы были на позициях общественных работ, и когда у нас был перерыв, одна девушка смотрела интервью в прямом эфире со своего ноутбука. Как только ты ушёл со сцены, я пытался найти телефон, чтобы позвонить тебе, но пришлось идти к будке... – объяснил Сокджин. О боже. Сокджин всё это время смотрел интервью... В глубине души Чонгук тайно надеялся, что Джин никогда не увидит его. Может быть, это было эгоистично, но Гук не хотел, чтобы его парень видел его таким трусливым и жалким. Он хотел, чтобы тот видел его идеальным. Таким, каким Сокджин говорил, Чонгук был. – Ты видел? – тупо спросил он. Чонгук хотел ударить себя. Сокджин только что сказал, что видел. Сокджин пробубнил мелодию себе под нос. – Да, видел... Чонгук... Ты в порядке? – спросил он. Почему-то, когда Джин произнес это, Гук в какой-то степени расслабился. Было очевидно, что Чонгук страдал, но услышать вопрос было достаточно, чтобы распасться на части, и Чонгук знал, что с Сокджином распадаться безопаснее всего. Чонгук положил руку на макушку, продолжая всхлипывать. Он помотал головой, пусть знал, что Сокджин все равно не видел этого. – Нет... Я не в порядке... Я только что рассказал о нас на международном телевидении, и сейчас все, даже моя семья и всякие незнакомцы, знают наш секрет. Я не хотел этого, Сокджин, я не хотел, чтобы всё так раскрылось. И я никогда не хотел, чтобы Юнги делал каминг-аут, чтобы защитить меня, не хотел рассказывать о твоей ориентации, и сейчас я уверен, что это конец Бантан, и что все будут ненавидеть меня... Чонгук просто выговорил всё это. Он знал, что Сокджин будет слушать его бредовые, длинные, запутанные предложения, и Джин без осуждения позволит ему сломаться. Гук глубоко вздохнул и попытался понять, как на самом деле себя чувствовал, и правда в том, что... Он был зол на Сокджина. – Почему тебе нужно было уехать как раз перед тем, как это всё началось? – спросил он. Чонгук чувствовал вину за то, что спрашивал это, но именно это он испытывал... Четыре месяца и все те моменты, что они провели вместе, но Джин решил уехать именно сейчас, оставив Чонгука одного. – Я не смогу сделать это один, Сокджин. Ты нужен мне здесь... Мне нужно, чтобы ты сказал, что мне делать... – на выдохе произнёс Чонгук, едва обдумывая свои слова. С минуту на другом конце была тишина, и Чонгук подумал, что перешёл все границы, позволив эмоциям нахлынуть волной. Конечно же, он знал, что Сокджин любит его и заботился о нём, и что у него не было особого выбора, но Гук просто чувствовал злость на него за то, что ему пришлось уехать прямо перед тем, как мир начал рушиться. – Чонгук, ты сильнее, чем ты думаешь. Ты не нуждаешься во мне. Ты справишься, – тихо произнёс Сокджин. Чонгук удивлялся, как Джин мог оставаться таким спокойным в подобной ситуации, когда сам он рушился на миллион кусочков. – Нет, я не могу. Я не могу, Сокджин... Мне нужно, чтобы ты сказал, что делать. Ты единственный, кто знает, как поступить в такой ситуации, – сказал Чонгук. Он вслушался в тишину на другом конце провода. Сокджин не говорил ничего. Он злился? Бесился? Неужели Чонгук снова зашёл слишком далеко? Он попытался восстановить дыхание, чтобы успокоить мысли, понимая, что в панике он не сможет слушать Сокджина. – Чонгук... Честно... Делай что хочешь. Ты не обязан отвечать на вопросы против своего желания. Ты никому ничего не должен. Это не их дело. Если ты не хочешь говорить об этом, ты не обязан. Правда уже вскрылась, и все теперь знают её. Нет нужды что-то добавлять. Ты не разрушишь Бантан, – сказал Сокджин. Чонгук немного удивился такому ответу. Делай что хочешь. Он даже не думал об этом. Очевидно, что это было не их дело, но казалось, что где-то как-то Чонгук потерял контроль. Он не знал, к чему приведёт молчание. Оно могло доставить ещё больше проблем. Но это то, что сказал делать Сокджин. И он собирался слушать своего парня. –... Видишь? Вот почему ты нужен мне здесь. Ты нужен мне дома, – сказал Чонгук, чувствуя, что берет себя в руки. – Я буду дома. Скоро, – произнёс Сокджин. Чонгук помотал головой, удерживая смешок. Скоро. Хорошо. – У нас ещё 17 месяцев ожидания. Как я буду справляться все это время? – спросил Чонгук. Сокджин не долго раздумывал над ответом. Он уже думал об этом. – Справляйся живя. У тебя целых 17 месяцев для себя, сделай из них всё, что в твоих силах. Не смей сидеть и киснуть в ожидании меня. Ты все ещё ребёнок, Чонгук, веселись. Трудись и развлекайся с мемберами, которые все ещё любят тебя. Я буду звонить тебе при любой возможности, а ты совершаешь самые весёлые поступки, на которые только способен. Не используй меня в качестве причины не жить. И знай, что когда я вернусь, я вернусь к тебе. Чонгук почувствовал, что у него произошёл срыв. Он опустил телефон, откинув голову назад. Макнэ позволил паре смешков слететь с губ. Он не мог объяснить, как чувствует себя. Его парень давал разрешение жить без него. С того самого дня, как Сокджин оповестил его о своём уезде, последнее, о чем думал Чонгук – это жить и веселиться. Как он вообще должен был так поступить? Но, опять же, это Сокджин сказал ему сделать это. И этого было достаточно. Если у Чонгука есть благословение Сокджина, то он сделает это. Всё, чтобы заставить парня гордиться им. Он поднял телефон к уху и снова заговорил. – Я даже не знаю, что сказать, Сокджин... – Скажи, что сделаешь это. Чонгук позволил себе улыбнуться впервые за последние несколько дней. А может быть, неделю... Или две. – Только ради тебя. – Я люблю тебя, Чонгуки. – Я тоже тебя люблю... Очень. Чонгук глубоко вздохнул, наконец-то успокоившись и вернувшись на Землю. Больше всего он нуждался в Сокджине именно в этот момент паники в уборной, и, конечно, он не был разочарован. – Прости, Чонгук, мне пора. Мне жаль, что что я не могу помочь тебе больше. – Ты сделал больше, чем думаешь. Сокджин снова умолк на мгновение. Возможно, в этот раз Чонгук лишил его дара речи. – Спасибо, – добавил он. – Нет, спасибо тебе. Ради тебя я сделаю что угодно, малыш. Мне надо идти... Пока, малыш. – Пока, Сокджин... И после этого в трубке раздались гудки, оповещая Гука о том, что разговор официально окончен. Встать было немного трудно, его тело затекло. Чонгук выпрямил руки и ноги, сделал пару глубоких вдохов и поднялся. Сейчас он беспокоился о встрече с мемберами. Это то, как чувствовал себя Юнги? Но когда Чонгук вышел из своего укрытия, он встретил знакомое лицо, стоявшее за дверью, на его губах была слабая улыбка, а на уголках глаз собирались слёзы. – Чимин? – спросил Чонгук. Разве интервью всё ещё не продолжалось? Как он здесь очутился? Неужели он шёл за Чонгуком без его ведома? ...как долго он здесь находился? – Я попросился выйти после твоего ухода... Все показали мне, куда ты убежал, – объяснил Чимин. Чонгук кивал, но он все ещё не мог сказать ни слова. Он гадал, выглядит ли так же дерьмово, как себя чувствует. Чон вспомнил, что косметика стекала по его лицу, а его глаза и губы, скорее всего, были покрасневшими от слёз. – Знаешь... Это не разрушит Бантан. С нами не случится ничего плохого. Мы всё ещё будем успешными и станем лишь сильнее... Потому что мы одна семья и любим друг друга, – произнёс Чимин. Было очевидно, что он слышал разговор Чонгука с Сокджином, значит, Пак стоял здесь какое-то время. Чонгук на самом деле не знал, что сказать. Его мысли были пусты, но не потому что он не хотел разговаривать или устал. Во время этих разговоров с Сокджином и Чимином Чонгук услышал много прекрасных вещей, которых не ожидал услышать. Вообще. Он даже не мечтал об этом. Чимин протянул руки в дружеском жесте, и пусть Чонгук всегда мучил его и отталкивал, пусть это была часть их дружбы, в этот раз макнэ позволил Чимину обнять его. Руки Чимина крепко обняли его, а Чонгук положил подбородок на его плечо. Он позволил парочке капель слёз скатиться по щекам и почувствовал, что Чимин тоже плакал в его плечо. Мысли Чонгука все ещё были абсолютно пусты. Он совсем не ожидал этого. Чонгук не знал, что Сокджин будет смотреть то интервью, а если бы знал, то бы был бы уверен, что Джин будет зол на него за то, как глупо и неловко он совершил каминг-аут за них двоих. Чонгук думал, что парни будут расстроены из-за того, что он практически бросил Бантан под огромный автобус этим неожиданным каминг-аутом без предварительной дискуссии с ними. Чонгук не думал, что Сокджин позвонит ему и скажет все те вещи, которые ему нужно было услышать. Он не думал, что Чимин пойдёт за ним в уборную, просто чтобы обнять его и сказать ему, что всё будет хорошо. Чонгук почувствовал себя счастливым. Ему повезло быть частью замечательной группы замечательной компании. Даже если его фанаты будут удивлены, а семья зла на него, у Чонгука всё ещё будет другая семья, которая всегда поддержит, и у него будет лучший парень на планете. Так что он послушается Сокджина. Он будет усердно работать над музыкой и танцами, будет веселиться, будет наслаждаться жизнью. И он будет ждать возвращения своего солдата.