Профессия - вампир

С неба моросил мелкий противный дождик, забираясь под воротник, и склеивая волосы в сосульки. Кожа куртки и брюк давно отсырела, сделавшись размякшей и холодной. Стоять под открытым небом было неуютно, но я не спешил под крышу в тепло и сухость. Замер изваянием на самой границе света, вперившись взглядом в тонкую фигурку в легком дождевике. Вокруг ни души. Девушка ежилась под своим ненадежным укрытием от непогоды, но не уходила. Ждала. Ждала своего ненаглядного принца, который в это время был с другой. Девушке было не по себе, но упрямство не позволило ей уйти и забыть про молодого человека, оставившего ее одну. И это будет стоить ей жизни. Медленно, стараясь не хлюпать водой под подошвой, я двинулся к своей сегодняшней жертве. Заметив движение, она обернулась. На ее лице читался испуг, но стоило мне встретиться с ней взглядом, как она успокоилась и сама шагнула в мои объятия. Я до хруста сжал хрупкие плечи, притягивая к себе нежное девичье тело. Повинуясь мимолетному касанию к подбородку, ее голова отклонилась в сторону, облегчая доступ к шее. Такой тонкой и манящей. Я с жадностью впился в беззащитное горло, чувствуя упругую кожу под своими зубами… - Стоп! Снято! - Ау, Эл, полегче, у меня сегодня еще одна съемка! – тут же затрепыхалась «жертва», вынуждая меня выпустить ее шею и отодвинуться. Вот дрянь. - Да брось, я же не сильно. Даже следа не осталось. - Точно не осталось? – Мардж зашарила рукой по месту укуса, пытаясь нащупать следы моих зубов. - Точно, - успокоил ее я. - Ну смотри. Если там хоть что-то есть, я тебя скальпирую. Ты хоть понимаешь, что я сегодня позирую самому Хокинсу? Я впечатлено присвистнул, исходя в душе черной завистью. - Нехило. Это ведь не для нашего сериала? – уточнил я. - Конечно нет! Это для обложки! - Мужской журнал? – предположил я. - Ты что! – очень правдоподобно возмутилась Такер. – Это солидное издание для женщин! - Ты упомянула в одном предложении слова «солидный» и «для женщин»? - Да иди ты! – засмеялась Мардж. – Ты просто завидуешь. Не так ли, Эл-Вечный-Кровосос? Все так, но я никогда в этом не признаюсь, тем более ей. - И в мыслях не было, - соврал я и заторопился. – Извини, мне надо идти. До завтра, Мардж. - Пока, еще увидимся. Махнув на прощание, я отошел в сторону, к столу с минералкой, где услужливый сотрудник студии предложил мне пластиковый стаканчик, с плещущейся в нем минеральной водицей. Я с благодарностью принял его, пригубил и покосился на Такер, которая подошла к режиссеру, о чем-то с ним заговорив. При этом она непрестанно хлопала накладными ресницами и улыбалась искусственно-белозубой улыбкой. Стерва. Хотя улыбка у нее и в самом деле красивая. Губки полные, но не вульгарные, зубки ровные, как солдаты на плацу. И хрен с ним, что искусственные. А эти ямочки! Ненавижу ямочки! Как актриса, Такер намного хуже меня, но из-за долбанных ямочек она уже на обложке какого-то там «солидного издания», а моя постная физиономия опять будет красоваться на подростковой макулатуре! Чтобы не травить себе душу, я отвернулся и залпом осушил стаканчик. - Спасибо, приятель, - кивнул я парню, дежурящему у импровизированного буфета. - Не за что, - улыбнулся он в ответ. - Обращайтесь, если что. Дьявол, и у этого ямочки. - Алан! – окликнул меня мистер Томпсон. - Да? – я оглянулся на режиссера и успел заметить, как Мардж скроила недовольную мину, которая быстро трансформировалась в доброжелательную улыбку, стоило только Томпсону посмотреть в ее сторону. Двуличная дрянь. - Подойди-ка, разговор есть. - Хорошо. - Второй сезон «Дневников крови» подходит к концу. Руководство канала хочет подстегнуть внимание к этому проекту и считает, что третий сезон необходимо сделать более динамичным. Это значит, что Дэймон будет появляться в кадре чаще. Созданный тобой образ хорош, Алан, но в третьем сезоне мы хотим увидеть другого Дэймона. Ты меня понимаешь? - Не очень, - сознался я. - Твой Дэймон готичный, холодный вампир, надменный и гордый. Зрители от тебя в восторге, но они устали от такого Дэймона. Она хотят увидеть его чуть более человечным и подверженным людским страстям. - Я понял, фанатки хотят видеть меня романтичным идиотом. - Верно, ты все правильно понял, - ухмыльнулся Томпсон. – Справишься? - Без проблем, - улыбнулся я в ответ. - Вот и отлично, - мистер Томпсон похлопал меня по плечу и развернулся к павильону. – На сегодня все, парни! Всем спасибо, можете расходиться по домам! - Ты что, правда думаешь, что справишься? – хмыкнула Мардж. – Брось, Эл, я знаю твои возможности. Когда ты не оправдаешь их ожиданий, Томпсону придется искать другого актера. Кстати, я слышала - на роль Дэймона будет пробоваться Рэйф Лэмб. - Ты шутишь, - скривился я. – Этот любимец девочек-тинейджеров и престарелых домохозяек? - Угу, если ты не справишься, следующим Дэймоном будет именно он. - Черт! - Поэтому, сделай милость, Эл, постарайся. Ты, конечно, тот еще фрукт, но альтернатива просто ужасна. Адиос, Фи-и-инн, - противно протянула Мардж мое настоящее имя. - Иди уже, чертова стерва. - Твоя любимая стерва, - пропела она на прощание и быстро ретировалась. Я покачал головой, проводив ее взглядом - Маргарет, Маргарет, всегда в своем репертуаре – и побрел в комнату отдыха, наплевав на грим. Развалившись на удобном диване, я задумался о своем положении. Они хотят, чтобы я изменился, став сопливо-романтичным персонажем. О чем они думают, черт бы их всех побрал? Я играю в сериалах и кино с десяти лет, и в свои девятнадцать уже стал звездой. Хотя, надо признать, весьма специфичной, но я ничего не могу с этим поделать, так распорядилась судьба. Когда я был пацаном, мать привела меня на прослушивание. Какая-то студия искала мальчика для рекламы сока. Едва режиссер увидел меня, все вопросы отпали сами собой, мне даже делать ничего не пришлось, чтобы привлечь внимание. Я был тем типажом, который они искали: маленький, худенький и бледный, с огромными светло-серыми глазами и черными вьющимися волосами. Я должен был играть сына небольшого вампирского семействе, чем-то похожего на семейку Адамсов, ходить в костюме с бабочкой, эффектно подниматься из гроба со сложенными на груди руками и пить много-много томатного сока. Мне понравилось сниматься, это было так здорово. Тот ролик получился забавным, оригинальным и странно добрым. После его съемок, буквально через пару месяцев, моему агенту поступило предложение попробовать меня на эпизодическую роль мрачного мальчика-вампира в каком-то ужастике, где я получил свои тридцать секунд славы. Потом был мистический сериал для подростов, на протяжении которого я, в виде мальчика-вампира, пролежавшего в гробу сотню лет, на пару с разбудившей меня девочкой влипал в неприятности и расследовал тайну исчезновения своей семьи. А потом я потерял счет ролям. Я снимался в одном шоу за другим, рос, и вместе со мной росли мои герои. Я и сам не заметил, как мои партнерши по сериалам из добрых девочек, ратующих за справедливость, постепенно превращались в сексапильных нимфеток, мечтающих вогнать кол в мое черное сердце. В целом моя карьера была успешной, но всегда оставалось одно большое «но», сводящее на нет радость за себя любимого. Все мои герои в конечном счете оказывались кровососами. Можно сказать, я - профессиональный вампир. За эти девять лет, что нахожусь в шоу-бизнесе, я сильно вырос, теперь мой рост составляет классические шесть футов (1). Я все еще худощавый, но не тощий, хожу в спортзал, однако на диетах не сижу. Нет необходимости, на мне жир не задерживается – метаболизм быстрый. Бледная кожа так и не покрылась загаром, солнечные ванны вообще мне противопоказаны, поэтому на пляже и в солярии я никогда не бываю и стараюсь выходить из дома в пасмурную погоду, или предварительно вымазавшись кремом от загара. В противном случае ожоги первой степени мне обеспечены (вот они минусы жизни в солнечной Калифорнии). Волосы я отпустил до середины груди по совету моего агента, она решила, что так у меня более «товарный» вид. У меня вообще агент умница. Руби Уэллс со мной с самого начала карьеры, видела мои первые шаги в шоу-бизнесе и всегда поддерживала, давая дельные советы, когда я в них нуждался. Именно по ее наущению с тринадцати лет я стал носить черную одежду, для поддержания имиджа, сдержанно вел себя с фанатами, и почти не улыбался на публике. Ничего удивительного, что к девятнадцати годам я стал иконой готов по всему миру. Нет, ничего плохого в этом я не вижу и даже рад такому вниманию, но все же невозможность играть другие роли несколько угнетает. Не хотелось бы думать, что я навсегда застрял в роли вампира. Кстати о роли. Я достал из кармана сотовый, включил его, так как отключал на время съемок, и позвонил Руби. - Да, Эл? - Ты связалась с «ХХХ филмс»? - Да, звонила полчаса назад. - И что они сказали? – спросил я и затаил дыхание. Я пробовался на роль второго плана в историческую драму про эпоху возрождения и целую неделю ждал решения жюри. Сегодня все должно было решиться. Руби помолчала, видимо собираясь с духом. Плохой знак. - Эл, прости, но… - Черт, так и знал. - Не расстраивайся, Алан, ты играл превосходно, лучше всех. Жюри это оценило, просто… - Им не понравился мой имидж, - закончил я. - У тебя хороший имидж. Просто людям трудно разглядеть твою личность за навязанным образом. - Что значит разглядеть за навязанным образом? Я актер, я могу сыграть кого угодно. У меня нет какого-то одного образа. Даже все мои вампиры были разными! - Я знаю, ты хороший актер, Алан, но люди привыкли видеть тебя вампиром, им трудно абстрагироваться от твоей привычной роли. - Черт, - я досадливо замолчал, громко вздохнув. - Эл, слышишь меня? - Да. - На этих пробах ты был лучше всех. Знай это. Это не пустые слова, ты действительно был лучшим. Они в серьез рассматривали твою кандидатуру на эту роль, но представитель спонсора уперся, и им пришлось выбрать другого актера. - Дай угадаю, они выбрали Мастерса. - Как ты догадался? – удивилась она. - Просто он единственный, кто дотягивал до моего уровня, - не без гордости заметил я. - Ты прав. Мы помолчали, стало немного неловко. - Алан, - снова заговорила Руби, - ты действительно талантлив. Не получилось с этой ролью, найдем другую. Ты еще молод, у тебя все впереди. Тебя обязательно оценят по достоинству. Слышишь? Хорошая моя Руби. Я невольно улыбнулся, представив себе, как она на том конце связи делает лицо спешащей на помощь супервумен и скрещивает пальцы на удачу. - Слышу, Руби. Спасибо тебе за поддержку. - Для тебя что угодно, милый. - Не делай таких заявлений, могу поймать на слове, - пошутил я. - Я для тебя слишком стара, Алан. Доброго вечера. - Тебе того же. В трубке раздались гудки. Ладно, мне тоже пора домой. Еще раз вздохнув, я поднялся с дивана и побрел переодеваться. Через десять минут, так и не сняв грим, я уже спешил к выходу со студии. - Доброго вечера, Гарри, - попрощался я с охранником на выходе, мужчиной лет сорока, находящимся в неплохой физической форме. - Доброго вечера, мистер Броуди. Ваше такси уже ждет, - доброжелательно кивнул мне он. Стоило мне оказаться по ту сторону двери, как меня окружили восторженные фанаты. Черт, как они попали на территорию студии? - Алан, это Алан! - Алан, подпиши здесь! - Я хочу быть твоей черной королевой! Укуси меня! - Всего один автограф, мистер Броуди! - Забери меня в свое царство ночи! Черт, ну и дурдом. За напирающими телами я разглядел крышу, ожидающего меня такси и начал решительно проталкиваться в том направлении. Неожиданно, меня ослепила вспышка чьей-то камеры, в глазах замаячили цветные круги, заставив приостановиться и заморгать. Когда я смог поднять глаза, то обнаружил, что прямо передо мной стоит незнакомый молодой человек, отчего-то сильно выделяющийся из толпы. Мне понадобилось пара секунд, чтобы понять, в чем дело, ведь парень был самый обычный. Вот именно. Обычный. Вокруг меня бесновались люди, которых в других обстоятельствах можно было назвать оригинальными и эпатажными. От обилия черных одежд всех фасонов и мастей, вперемешку с металлическими побрякушками рябило в глазах. Обычный парень с улицы, с коротки стриженными темно-русыми волосами, карими глазами на непокрытом косметикой лице, одетый в светло-серую футболку и джинсы, был как бельмо в черно-металлической массе. Что он здесь забыл? Впрочем, не важно. Протолкавшись к машине, я с горя пополам просочился внутрь, успев захлопнуть дверь прямо перед носом девицы, попытавшейся влезть следом. Я быстро назвал адрес, и такси резко тронулось с места. Разгоряченные фанаты остались далеко позади. Фу, слава Богу. - Трудный день, Алан? - Что? - Я резко повернулся к водителю и встретил насмешливый взгляд зеленых глаз в зеркале заднего вида. А, черт, твою же мать! - Не надо делать такое разочарованное лицо, Алан. Я тебе не враг, ты же знаешь. - Конечно нет, ты всего лишь папарацци. - Как некультурно. Я бы предпочел, чтобы ты называл меня фоторепортером. Я ничего не ответил, отвернувшись от чертового идиота. Наверняка это его вспышка ослепила меня, пока я силился протиснуться к машине. - О чем задумался, Алан? Об очередной проваленной роли? - Откуда ты… - начал я. - У меня свои источники. - Ну да, конечно. Мне ждать завтра эту новость в желтой прессе? – раздраженно спросил я. - Ммм, дай-ка подумать, - протянул этот ублюдок. – Думаю - да. - Гад, - вынес я вердикт. - Ну что ты, всего лишь еще один твой поклонник. И что самое ужасное, он не врал. Этот сукин сын, Клод Уиггинс, действительно пошел в журналистику из-за меня. Не знаю, почему, но будучи еще старшеклассником, он увидел меня то ли по телевизору, то ли в журнале и загорелся идеей узнать обо мне все. С этого и началась его журналистская карьера. Самое забавное заключалось в том, что Уиггинс на полном серьезе собирался доказать всему миру, что я самый настоящий вампир, боящийся чеснока, осины и солнечного света. Про мои отношения с солнцем и так знает каждый встречный (не без его помощи), чеснок я на дух не переношу (от него потом так смердит изо рта), а к осине я равнодушен, если конечно никто не пытается воткнуть ее мне в грудь, но это не делает меня вампиром! - Черт, Уиггинс, ты невыносим! - Да ладно, ты же знаешь, со мной можно договориться. Всего пара снимков с твоими жертвами и я навсегда оставлю тебя в покое. - Нет у меня никаких жертв! - Ну чего тебе стоит, Алан. - Останови здесь, я выйду! – не выдержал я. - Хорошо, все, молчу! – тут же сменил тактику он. – Не бесись, Броуди, давай я тебя нормально подброшу до дома и даже денег не возьму. А ты попозируешь. - Заметив в зеркале мой злобный взгляд, он поспешил добавить: - Ничего такого, всего один пристойный снимок! Один снимок, не такая уж большая плата за такси. Я начал оттаивать. - Ладно, но только один. - Будет сделано, босс! - Кстати, какого черта ты разжился такси? Зарплаты журналиста не хватает на жизнь? - Не угадал. Попросил друга подменить его, что бы лично встретить тебя. - О, я польщен, - сделал я восторженное лицо. – Столько стараний и все для того, чтобы отвезти меня домой после трудного рабочего дня. Черт, Уиггинс, бросай свою журналистику, иди ко мне шофером! - Если меня выпрут с работы, непременно, - насмешливо оскалился придурок. – Приехали, Дракула. С тебя снимок, - известил он меня, останавливаясь у подъезда. - Валяй, - разрешил я. - Э нет, не так быстро. Ты поставил такие жесткие условия – один снимок. Мне придется довести этот кадр до совершенства. Выходи, Алан, и становись в позу. Я тяжко вздохнул, но из машины вышел. Солнце уже добежало до горизонта, окрасив близлежащие дома в розовый цвет. Красиво. - Посмотри туда, Алан, - указал в нужную сторону Уиггинс. Я посмотрел и услышал как щелкнул затвор его камеры. Ну что ж, можно считать, что мы квиты. - Пока, Уиггинс, - махнул я рукой и направился к дому. - До скорой встречи, Дракула! Все-таки он придурок. Рут выскочила мне на встречу, едва заслышав звук поворачиваемого ключа в замке, и замяукала приветственную речь. - Здравствуй, детка. Скучала по мне? – осведомился я у мельтешащей под ногами кошки. Отвечая на вопрос, она начала тереться пушистым боком об мою штанину, не забывая поглядывать наверх, чтобы убедиться в моей полной капитуляции. - Проголодалась, да? Ну-ка пошли, сейчас покормлю. Пройдя на кухню, я заглянул в холодильник. Из съедобного там была только минералка и кошачий корм. А зачем мне? Все равно я дома почти не ем. Взяв один пакетик чего-то с крольчатиной, я вскрыл его и вывалил содержимое в кошачью миску, у которой тут же засуетилась Рут. - Кушай, девочка. Приятного аппетита. Себе я взял непочатую бутылку минералки и прошел в гостиную, где и упал обессилено на диван, прикрыв глаза рукой. Устал. От всего устал. Устал от прилипшей роли, устал от фанатов, устал биться головой о стену кретинизма окружающих. А ведь я толком и не отдыхал никогда. Не хотелось, а сейчас хочется. В конце концов, что в моей жизни было кроме работы? Хобби? Моя работа и есть одно большое хобби. Наркотики? Пробовал, это не для меня. Девушки? Всегда либо коллеги, либо сумасшедшие фанатки. От них устаешь больше, чем от работы. Парни? Да, были и такие. Два раза. Не впечатлило. Азартные игры? Не мое. Выходит, я вообще расслабляться не умею и единственное существо встречающее меня дома – это кошка. Однако я не неудачник, я – чертов трудоголик. Из кухни прибежала довольная Рут и запрыгнула мне на живот, отвлекая от невеселых мыслей. - Уже все съела? Быстро ты. Я гладил кошку, пока она устраивалась на мне поудобнее, и в этот момент зазвонил телефон. Дотянувшись до журнального столика, я снял трубку: - Алло? - Финниган, это ты? – Черт, мама. - Да, ма, это я. Что-то случилось? - Почему ты решил, что что-то случилось? – осторожно спросила она. - Потому что по другому поводу ты звонить не будешь. Так что у тебя? – устало спросил я, продолжая поглаживать уже изрядно прибалдевшую Рут. - Я прочитала газету и здесь написано, что ты стал членом какой-то секты! – не стала спорить мама, посвятив в свои тревоги. - Это чушь, ма. Я же тебе говорил, не верь всему, что пишут в газетах. - Точно, Финниган? Ты ничего не скрываешь от своей мамы? - Нет, мам, все именно так, как я сказал. - Слава богу, но тут еще написано, что ты собираешься сниматься в мистическом порно-фильме. Я, как мать, запрещаю тебе это делать! - Мам, я не снимаюсь в порно-фильмах. Я обычный актер, а не порно-звезда. - Хорошо, я верю тебе, но никогда, слышишь, никогда не делай этого! - Я понял, ма, не буду. Еще что-то? - Что за девицу ты обнимаешь на фотографии? - На какой фотографии? - Тут фотография с церемонии вручения кинопремии MTV. Что это за девица? Она просто ужасна. Нормальные люди не делают себе столько татуировок! - Ма, успокойся. Это Донна Тэйт, певица. Мы просто стояли рядом, и ничего больше. - Но твои руки у нее на талии! - По просьбе фотографа. - О, то есть, у тебя с ней ничего нет? - Нет, мам. У меня с ней ничего нет. - Слава Богу, я бы не хотела, чтобы ты привел домой такую жену. - Ма, какая жена? Мне сейчас не до этого. Я пытаюсь устроить себе нормальную карьеру. И если ты не заметила, я еще слишком молод, чтобы жениться. - Ты правда так считаешь, дорогой? - Да. - Отлично, - с облегчением вздохнула мама. – Что ж до скорого, мне надо бежать. Столько дел, скоро Эрл придет с работы. - Ладно, мам, пока. - До свидания, дорогой, - прощебетала на прощание мама и положила трубку. Черт. Наконец-то! Отбросив трубку в сторону, я расслабленно развалился на диване, снова начав гладить кошку. Вечно она названивает, когда обнаруживает новые сплетни обо мне, ладно хоть не едет в гости, чтобы все проверить. Я, конечно, благодарен маме за все, что она для меня сделала, но иногда ее забота просто убивает. В молодости мама сама хотела стать актрисой, но не сложилось, и вскоре она вышла замуж за папу. Я стал ее новой надеждой на завоевание кинематографического Олимпа. С раннего детства мама натаскивала меня как могла: учила со мной детские стихи, играла в ролевые игры. Я посещал театральные кружки, выступал в детских спектаклях. Когда мне дали роль в той рекламе томатного сока, мама была счастлива едва ли не больше меня. В начале карьеры она всегда помогала мне разучивать роли, репетировала со мной, поддерживала. Три года назад я сказал ей, что больше не нуждаюсь в помощи, и стал жить отдельно от семьи. Мама расстроилась тогда, но приняла мое решение, правда теперь постоянно звонила, беспокоясь сверх всякой меры. Ладно, забыли. Спихнув кошку с колен, я встал и направился к полке, где лежал сценарий. Нужно было выучить диалоги на завтра. Взяв тетрадь, я со всеми удобствами устроился на диване, открыл сценарий на нужной странице и сделал первый глоток из бутылки. Впереди был долгий вечер. Ночью, лежа в постели, я с тоской подумал о завтрашнем дне. Господи, прошу тебя, пусть завтра хоть что-нибудь изменится! (1) 183 см.