Твой

Не смотри на меня так, не задерживай на мне взгляд, нет.. стой, не смей подходить. - Что с тобой? Ты весь горишь. Легкое касание ладонью до разгоряченного лба. прекрати - Заболел что ли?-легкий смешок. Глаза Хоупа округляются, он смотрит на Юнги, во взгляде читается мольба и немой вопрос. Ты же видишь все это, ты видишь меня насквозь, сколько ты собираешься меня мучить? Хосок сглатывает и переводит взгляд на губы. О, эти губы, выглядят такими мягкими и податливыми, нежно-розового цвета, пухленькие, просто невозможно.... Он тянется к Юнги, но тот резко убирает руку со лба и отходит на пару шагов. - Видимо, с тобой все в порядке, но выпей иммунное на всякий случай. Юнги уходит, а Хосок.. Хосок мелко дрожит, совсем не иллюзорно, в голове полная каша, он так и остается сидеть в недоумении, в ожидании чего-то...

***

Темно, душно, жарко. Хосок сидит на коленях полностью обнаженный. Перед ним, на кожаном массивном кресле, он видит его, своего мучителя собственной персоной. - Ты там так оставаться и собираешься? Хоуп сглатывает, становится на четвереньки и подползает к господину. - Целуй, - Юнги вытягивает изящную ножку и проводит пальчиком по его щеке, -ну же. Хоуп не знает, что с ним, где он, почему и как, но ощущает лишь желание подчиняться, желание служить и угождать, угождать бесконечно прекрасному Мин Юнги. Он проводит сухими губами по лодыжке, переходит к ступне, выцеловывает каждый пальчик, а затем.. Размашисто лижет и вбирает один в рот. Посасывает, ласкает языком. Жар мгновенно проходится по всему телу. Член встает по стойке смирно, а лицо пылает. Все тело прошибает сладкой истомой. Я весь твой, управляй, подчиняй, прошу, умоляю. Выпускает палец изо рта, лижет, вперемешку с короткими поцелуями. Жарко, жарко, жарко, хочу кончить. Руки тянутся к собственному члену. - Стой, кто тебе разрешал, ты, раб. Удар, эдакая пощечина ногой. Хоуп вновь поворачивает голову на Юнги и смотрит на него с мольбой. Удар. - Как ты посмел поднять на меня взгляд, благодари за то, что я прикасаюсь к тебе. Удар. - Благодарю. - Спасибо, господин. - Спасибо, господин. - Бесполезный, всему тебя учить нужно, - удар. - Спасибо, господин. Юнги выдыхает и ставит ножку на пол. - Можешь потереться об нее, пёс. Хоуп смаргивает выступившие слезы и подползает ближе, целует коленку, кладет щеку на бедро и начинает двигаться. Головка члена трется об гладкую молочную кожу, размазывая выступившую смазку. По комнате разносятся короткие стоны и всхлипы. Вперед-назад, бедра двигаются на автомате. Хоуп прижимается всем телом сильнее, член тесно зажат между животом и ногой господина. Он ускоряется, желание кончить становится просто невыносимым, в голове только и звучит - Юнги, Юнги, Юнги. С шумом выдыхает и поднимает взгляд: "Я твой, полностью, делай со мной, что пожелаешь". Руки сведены за спиной, пальцы зажаты в замок. Он прижимается еще сильнее, член пульсирует, наслаждение становится просто невозможным. Чуть-чуть, еще немного, последнее движение и он кончает. Удовольствие вперемешку с усталостью наваливаются тяжелым свинцом. Дыхание частое-частое, из угла рта стекает тонкая дорожка слюны. -Ты мне все ногу испачкал, убирай давай. С усилием он отрывает себя от Юнги. Склоняется чуть ли не до пола и высовывает язык и.. -Блять, опаздываем, опаздываем! Машина отправляется через пол часа! Ты, соня, подрывай свою жопень, бегом умываться, - Джин носится по общаге, подгоняя то одного то другого. Хоуп моргает раз, где я?, два, что это было?, три, вот черт, нужно сменить трусы. - Ты так и не встал? - спрашивает проходящий мимо Юнги. Хоуп пытается на него не смотреть, его всего колотит от одного присутствия этой сахарной ножк...черт! Сахарного засранца. - Точно не заболел? - невесомое касание губами лба. "Юнги, Юнги, Юнги" Дыхание вмиг учащается, щеки заливает румянец. - Ну, если и есть, то небольшая, давай бегом, а то и правда опоздаешь. - Да, господ.. господи! Встаю я, встаю!