Слабая

Вечерние надрывы привычны для таких, как я. Сбегать от друзей в уединенное место — в лес, растущий за городом, — это обыденное дело. Они, эти друзья, за мной не следуют. Каждый знает, что их ждет в этом случае, и мало кто пожелает узреть это на собственные очи. Даже такие близкие и родные люди, как мои милые приятели, с которыми я связана навсегда крепкими узлами человеческих чувств. Хотя, думаю, любой узел можно развязать. Даже тот узел, которым четыре года назад парень связал мои руки и ноги, я смогла распутать. Но не успела сделать это вовремя, увы. Тогда я была тринадцатилетним подростком, не желающим мирится со властью родителей. Я видела в каждом их слове повиновение, попытку ущемить меня в правах. Моя душа хотела долететь до небес, я всем сердцем желала — даже жаждала! — свободы и воли. И тогда, четыре года назад, я в очередной раз, после очередной бесшумной ссоры с матерью и отцом, немедля покинула нашу квартиру в доме на окраине Токио. И сбежала в свой приют, как теперь считается, навсегда. Мои ноги, без повиновения моего разума, сами доставили мое тело в тот небольшой домик в лесу. Только вот в этом домике, малюсеньком, заброшенном, я не обрела ожидаемого одиночества. В том домике меня ждал сюрприз в дорогом костюме Бонда и начищенных до блеска черных лакированных туфлях. Этот сюрприз стал роковым губителем. А мой бесталанный побег — ошибкой, повергшей за собой череду особо тяжких переживаний. Мужчина, у которого от Джеймса Бонда был не только костюм, но и уверенно-привлекательный взгляд, стал тем, с кем я, по воле случая или по жестокой насмешке судьбы, не могу расстаться на протяжении всех четырех лет моей гребаной жизни. Мне уже семнадцать, но возраст не имеет с того момента значения — времени не существует больше. У меня теперь своя единица измерения жизни. Какая? Самая гадкая и самая приставучая, и от этой единицы мне, наверняка, до гроба не отделаться. Впрочем, эта единица измерения покажет мне короткий путь к могиле. И имя этому пути — героин. Путь, проложенный через болота и грязь, из которых не вылезти на нормальную, человеческую дорогу, где есть шоссе и ровно уложенные аллеи. Только вязкие зловония и смрад с того злополучного веления судьбы стали моими спутниками до конца. Ах, нет, еще со мной до конца будет этот мужчина, на протяжении четырех лет держащий меня на поводке. Он сбил меня с пути нормального человека, он дал мне несчастье, он обесчестил меня, не оставив больше ничего детского. Он до сих пор держит в тайне свое имя и свое лицо. Мне зримы только его глаза, которые всегда будут оставаться такими же насмешливыми, уверенными и привлекательными — до такой степени привлекательными, что я влюбилась в своего безликого и безымянного убийцу. Я сейчас подхожу к этому домику, который с того дня числится местом встречи. И здесь, как всегда, секунда в секунду, не пойми откуда появляется мой губитель. Все как всегда — уложенные волосы, скрытое лицо, дорогой костюм, начищенные туфли. И блеск в глазах, помогающий сдерживать порывы истерик от рвущегося наружу зверского желания поглотить уже наконец-то мою… слабость. Да, героин в моей сознании и в моих устах всегда приобретает формы только слабости, от которой избавится нереально. — Ты ведь хочешь этого, верно? — вертя в руке маленький пакетик с сыплющейся формой слабости, он меня дразнит. Так происходит всегда и всегда я не выдерживаю, срываясь на искусителя. — Да! Дай его сюда, немедленно! — я не могу не кричать, видя перед собой то, что мне так нужно, и не пользуясь этим. Я уже не в силах стоять, мои ноги ватные, а в глазах плывет. Все тело ноет. Мне определенно не выжить еще и минуты без дозы. Я оседаю на пол, надрывно тяну руки к пакету, и только после того, как я цепляюсь за его ноги, умоляя наглеца, мне удается заполучить желаемое. Нервно доставая с маленького рюкзачка ложку и половину лимона, я отсыпаю порошка в алюминиевый прибор, выжимая на него трясущимися руками лимонный сок. Сжимаю фрукт как можно сильнее, рука с ложкой дрожит. Стоит поумерить пыл, но не выйдет. Не в этот раз. Зажигалку беру в руку, которая сейчас вся липкая от кислого сока цитрусового, и пытаюсь хоть немного растворить героин. А когда получается хоть как-нибудь устранить крупицы порошка, я вливаю в эту смесь немного воды. Ещё чуть-чуть держу ложку над огнём, а затем… Чуть не роняю предмет с заветным раствором. Но мне помогает безликий, удерживая крепко руку. Он видит то, что мои нервы на исходе. Я уже не в состоянии доделать начатое, и теперь — все в его руках. Он никогда мне не помогал, только смотрел на мои жалкие попытки поскорее сделать раствор и уколоться. У меня всегда получалось, но сейчас — исключение. Я уже не могу себя контролировать; сильная дрожь бьет до колик, на глазах белая пелена. — Помоги… — смотря на черное пятно перед собой и ясно понимая, что этот силуэт — мой поставщик, я проговариваю вслух единственное слово, на которое возлагаю все надежды и на которое у меня еще остались силы. А мой искуситель берет в руки ложку и зажигалку, доделывая начинание. И теперь я чувствую привычный укол в вену на руке. А затем вся боль моментально уходит. Зрение нормализуется, тело успокаивается, мысли занимают свои ниши в голове. Глаза мужчины сверкают от представлений чего-то. Я знаю этот взгляд. Искры в нем зарождаются только в моменты моих проигрышей, и сейчас — как раз такой случай. И как бы я не старалась сдерживаться раньше, сейчас мое бессилие вылезло из глубины меня. Но… Это меня не тревожит. Я только чувствую блаженство и легкость, быстроходно заполняющие меня полностью. А вместе с тем — силы, моментально наполняющие каждую клетку. Все боли, дрожи, мучения — как рукой сняло. Вот она, магия моей слабости. Познакомьтесь, это — мой внутренний мир, где господствует героин. — Ты должна мне теперь, и немало должна. Пора отработать дозу. А потом оплатить мою добрую услугу, — ядовитость его слов окутала тело, но я уже не чувствовала ничего. Мой разум и тело теперь одурманены — я под кайфом. Окутанная серьезным намерением моего губителя, я вновь оказалась связана в этом доме. Так же, как и ровно четыре года назад. Пора поздравить себя с днем рождения. Сегодня исполнилось четыре года мне как юной наркоманке, и ровно четыре года назад погиб — или бесследно исчез с лица земли, — обычный подросток по имени Мила.

Я развязала узлы, но было слишком поздно — по венам бежал героин.