Слабая

Проходило время, и я окончательно привыкла к тому, что каждый день убегаю в лес за дозой. Как и мои друзья. Впрочем, об этом я уже сказала. Но вот только сейчас, когда прошел еще один год, и я опять пришла на место, мой дилер не явился. Я ждала его долго, очень долго ждала, но его все не было и не было. Я отчаялась, не знала, куда себя девать, нужда поскорее пустить по телу раскаты героина росла, и силы волнами на меня нахлынули. То я совсем изнемогала, еле бредя по домику, то, не зная, что делать, не находя себе места в маленьком захолустье, падала на пол, катаясь по нему, как обезумевший полумертвец. И с каждой секундой цунами, бушующее внутри меня, все ближе достигало нутра, рвалось наружу. Когда это злосчастное цунами, вызванное отсутствием блаженства, все-таки достигло апогея, я пала ниц, крича и зовя губителя. Но он не приходил. Я лежала на пыльных досках, слезы лились рекой, и все, что было мне нужно, чтобы ожить — слабость, — не приходило. Мой дилер меня бросил. Изнывающее от того, что в крови не достает привычного раствора, который я каждую ночь вводила в вены, мое тело горело огнем и леденело, как айсберг. Температура подскочила ввысь, до самой вершины, казалось, что я сейчас либо сгорю, либо умру окоченелой. Руки и ноги не слушались. В голове гремел гром, мысли хаотично стушевались. Я уже почти не видела окружения, и даже когда передо мной появилась тень, я не заметила ее. Только когда сумела напрячь зрение и вглядеться, увидала пред собой парня. — Помоги, прошу, — быстро схватилась за его ногу, моля о помощи. Он был единственным в данный момент, кто мог снять ломку. Нужно было только пустить по телу слабость, мою слабость, такую заветную и желанную… Я вела себя как типичный зависимый наркоман. Не следя за парнем, за его взглядом, ходом мыслей, который часто выражается в мимике, я только сумбурно молила его о помощи. Ничего другого язык не был в состоянии молвить, одно лишь «помоги» доходило до ушей внезапного посетителя. Один-одинешенек… только он мог сохранить мне жизнь в тот момент. Я возлагала на него все надежды, не имея другого выхода. Показалось, что услышала смешок, а потом моей руки коснулось что-то холодное и тонкое. Это было резкое касание, оно причинило фонтан ощущений, потому как в том состоянии малейшее движение приносит уйму дискомфорта, и кожу на руке пронзила игла. Привычная боль, которая будет сопровождать меня на протяжении всей жизни, а затем — моментальное облегчение. Как же мне было хорошо. Легко выдохнув, я тут же разлеглась на полу, закрыв глаза, глубоко ныряя в море блаженства. И жар, и холод ушли. Цунами, гром отступили. Ломка отошла быстро. И голова начала работать, отчего как-то не по себе стало. Я поняла, в каком унизительном виде предстала перед тем, кто меня спас, и поняла, что пришло время задавать вопросы. Но я не буду. — Спасибо, — вставая и чувствуя неимоверный прилив сил во всем организме, я обняла блондина. Он смотрел на меня так, будто что-то задумал. Задумал что-то такое, отчего меня бы начало воротить, хотя благоразумность такого сходит на нет, когда говорит это наркоман с пятилетним стажем. Год назад мне помог тот, кто сегодня бросил, и сегодня меня спас тот, кого я раньше не знала. Смешно и больно до одури. Правда, скорее, лишь смешно, а боль я осознаю позже, когда кайф отойдет на второй план. Спаситель смотрел на меня ясными голубыми глазами, и во взгляде я видела осуждение, правда, совсем меня не беспокоящее осуждение. Пора все же понять, что наркоманы до ломки и после дозы не пекутся об окружающих. — Ты скажешь мне спасибо по-другому, стерва, — грубо бросил парень, схватив меня за локоть и притянув к себе. — Ненавижу таких тварей, как ты. Но, знаешь, я помогу тебе. Я — тебе, а ты — мне. Стань моей, — мне вдруг показалось, что он скажет «женой», но никак не… — рабыней. Сейчас, вспоминая тот момент, хочу ударить себя, но ведь в том состоянии я вряд ли отдавала себе отчет о действиях. Я начала смеяться, а потом, схватив парня за щеки, склонила к себе, поцеловав в губы. Наркотик бил по мозгам, совсем лишая возможности обдумывать ходы. — Считай это согласием…— сделав паузу, я поняла, что совсем ничего о нем не знаю. Даже имени не знаю. Совсем как в случае с моим дьяволом в костюме Джеймса Бонда. — Как зовут? Глаза парня смотрели на меня внимательно, а ухмылка с нотками лени не сходила с его лица с того момента, как я начала с ним взаимодействовать, хватаясь за его ноги. Он был выше меня на полголовы, а волосы оказались полной противоположностью моих. Светлые, пшеничные, мягкие. А мои — длинные и тонкие, неухоженные, высушенные плойкой и черные, как мгла. Что он, такой красавец, нашел в такой простушке, как я? Тем более наркоманке с сомнительным прошлым. — Тебе не нужно знать моего имени. Называй меня хозяином, слушайся и выполняй приказы. И если будешь делать все правильно, то я буду давать тебе наркотик. Если же нет — наказание, — он шептал мне это на ухо стальным голосом. Куда делось веселье? Оно будто сгнило. И моя беззаботность, смелость пропали, а первоначальный головокружительный кайф отошел. Я смогла более-менее трезво оценить ситуацию, в которую влипла. Только меня это забавляет до сих пор, поэтому отказываться я не намерена. — Ммм, хорошо, — притянув его к себе, я снова целую парня в губы. Отвечает, а я тяну на себя, опускаясь постепенно на пол. Сижу, раздвинув ноги, но в одежде, целуясь с ним. Что-то внутри екнуло от позы, и наконец-то до меня дошло, насколько я опошлено себя веду. Прервав начатое, я вновь смотрела в его глаза, а он, совсем не понимая ничего, но и совсем не проявляя сопротивления, шел под расстрел поцелуев, будто знал, что не умрет от пули. Я остановилась быстро, быстро пришла в себя, отпустив его с объятий. Парень, приказавший нарицать его «хозяин», смотрел мне в глаза прямо. Почему что мои, что его действия не сходятся с тем, что и как мы говорим? — У тебя есть день на расставание со своей прежней жизнью. Меня не волнует как ты это сделаешь, главное — не взболтни лишнего, иначе мне придется кардинальными методами решать проблему. Не думаю, что ты этого хочешь, — вставая, он отряхнул красивым и плавным движением колени, и ушел. Ничего не сказав на прощание, только выдав билет на экзамен. Встретимся мы, я так понимаю, завтра здесь в это же время… Но как мне быть со слабостью, в которой я завтра буду нуждаться? Он может ее принести, а может оставить меня без дозы. Надеюсь, хозяин понимает, с кем имеет дело. Я приняла за игру то, что стало смыслом моей жизни.