Летописи Гондолина

…Трое сидели на веранде, обращённой к морю. Первый, темноволосый и статный, выглядел непроницаемо спокойным. Твёрдое волевое лицо второго казалось чуть насмешливым из-за лёгкого прищура внимательных синих глаз. Третья, изящная хрупкая девушка, наблюдала за обоими из-под полуопущенных ресниц, задумчиво накручивая на палец прядь волос. На столе перед нею лежала рукопись, которую девушка только перед этим закончила читать. – Итак, всё заканчивается на пути в Гавани? – негромко спросила она. – Это окончание истории Гондолина, – пожал плечами темноволосый эльф. – Дальнейшее – уже история эльфийского народа – и тех, кто остался в Эндорэ, и тех, кто так или иначе ушёл в Аман… и тех, кто сумел вернуться… – и после паузы с усмешкой закончил: – И вообще: насчёт истории Гаваней – к Кирдану! – Если кому-нибудь удастся его сподвигнуть на написание этой самой истории! – хмыкнул его товарищ, до сих пор молчавший. Девушка махнула рукой: – Он только отнекивается и заявляет, что и писать-то нечего. Все трое рассмеялись. Потом девушка взглянула на синеглазого эльфа и неожиданно спросила: – Неужели тебе не хотелось остаться в Амане? Он покачал головой: – Нет, Эринэль, я чужой там. Все, прошедшие Эндорэ, изменились, и с этим ничего не поделать даже пребыванию в Мандосе… – Кстати, для меня было полной неожиданностью, что Финдарато побаивался тебя. Глорфиндель чуть заметно улыбнулся: – Я прекрасно знал об этом. Специально его подначивал – хотел добиться, чтобы он, наконец, высказал всё, что думает. Правда, так и не дождался. – Арафинвэ упоминал, что он тоже рвался вернуться сюда, – заметил Галдор. – Да не так уж и рвался, – отмахнулся Глорфиндель. – Достаточно было Арафинвэ сказать, что он и так довольно повоевал, чтобы Финдарато послушно остался в Тирионе. Некоторое время все трое молчали. Потом девушка заговорила вновь: – Ну, с вашими записями всё понятно. Но откуда взялись фрагменты, написанные Тургоном, Финдарато, а тем более – Макалаурэ? Галдор повёл плечом с таким видом, как будто ничего особенного в упомянутом девушкой не видел: – Кое-какие дневниковые записи Тургона были у его дочери, она сумела сохранить их во время бегства из Гондолина. Кстати, и записи его отца тоже – если я правильно понял, после гибели отца Фингон с помощью Великих Орлов переправил их в Гондолин, рассудил, что там они будут в большей сохранности… Библиотека Нарготронда и, соответственно, все заметки Финрода не пострадали, когда крепость пала – ходы, которые туда вели, оказались слишком узкими для Глаурунга и располагались в отдалённой части чертогов, так что ни добраться туда, ни сжечь книги своим дыханием он не смог. Мы туда ходили за несколько лоа до Войны Гнева, перетащили всё, что удалось. А с записями Маглора ещё интереснее. Их принёс Элронд. Они же с братом после того нападения на Гавани у Феанарионов жили, а когда те решили исполнить Клятву и забрать Сильмариллы, мальчишек отпустили. Маглор, похоже, предвидел, что может погибнуть, и все свои тетради с записями отдал Элронду. В основном там стихи, более-менее подробных описаний происходящего не так много. Он даже и это частенько излагал в стихах. Если интересно, потом у Кирдана в библиотеке посмотришь. – Посмотрю обязательно, – кивнула она. – Хотя переводить едва ли рискну, я не настолько хорошо владею поэтической речью. Кстати, если я правильно поняла, ты делал записи уже после всех этих событий? Он кивнул: – Да, я писал уже в Гаванях. После того, как пришлось раз двадцать пересказывать всё. Именно поэтому в некоторых главах моего текста почти нет, там как раз записи других… Да, помимо разрозненных заметок Финрода, которые я включил в «Летопись», в библиотеке есть его собственная рукопись. Он сам назвал её «Дневники Исхода», хотя там не только про сам Исход – последняя запись сделана перед тем, как он ушёл из Нарготронда. – Не последняя, – неожиданно возразил Глорфиндель. – Я вложил туда листы, которые он отдал мне в Амане. Там про их с Береном поход и про то, что было на Тол-Сирион… Тол-ин-Гаурхот. – Что ж, они дополнят картину… – она взглянула на солнечный диск, уже коснувшийся горизонта и поднялась. – Жаль расставаться, но мне пора. Прощальный взмах руки, шаг вперёд – словно в огненное сиянье заката. Навстречу Пути.