Однажды в Берлине...

Мы сидели в лифте и каждый думал о своём. Время неумолимо тикало вперёд, но было уже плевать. Хэнк поняв, что с этими двоими не повеселишься, задумался о своём. Скоро выставка. Точнее через неделю, надо бы что-то подготовить. Хотя зная меня, как всегда будет чистая импровизация. — Что матери купить на день рождение? Кто-нибудь знает? — незнакомец нарушил привычный ход мыслей. Хм, а что бы сделал я? У неё День Рожденье был осенью, когда листва опадает, заставляя любоваться этим и грустить. Мама любила цветы и вышивать. Точно. Станок, об который я спотыкался каждый раз, когда заходил в её комнату. Но тут выбор у каждого свой, так что мне нечего ему посоветовать. Этот парень странный тип. Хэнк немного окинул незнакомца взглядом. Внезапный вопрос, связанный с писательской деятельностью заставил отвлечься от мыслей и «беспалевного» глазения на мужчину. — Нет, блядь, юрист! Зачем спрашивать, если итак это знаешь, — для пущей удобности Майер перешёл на «ты». Никто же не будет против? Называть его на «вы» было бы слишком официально, что ли, да и не к лицу поэту. Словно он возвышал незнакомца, принижая при этом себя. Неожиданно лифт заскрипел и полетел вниз, резко останавливаясь. Оба мужчины вскочили с места. И что это твою мать было?! Алекс предложил попытаться вылезти наверх, чтобы выбраться. Парень, а ты не много на себя берёшь? — Майер, не бойтесь, я крепкий, выдержу, — словно прочитав мысли поэта, сказал парень. Ну посмотрим, как ты сможешь с этим справиться. Хэнк сбросил на пол свою куртку, оставаясь в одной рубашке, закатал рукава для удобства, и разулся. Подхватив с пола отвёртку, мужчина взобрался на спину парня и стал откручивать решётку. Чёрт побери, кто вкручивал эти мелкие, плохо цепляемые шурупы? Руки бы ему оторвать и засунуть в одно место! Столько сил ушло, а это всего лишь одна сторона. А этот чудила ещё и шутит тут. Блядь, сейчас сам сюда полезешь, балансировать на грани и пытаться открутить эти, сука, маленькие шурупы! Спрашивает он ещё. Потерпишь для дела. Наконец эта чёртова решётка сдалась под моим напором. — Всё, — оповестил своих товарищей о на половину успешной операции. Парень немного подтолкнул к выходу в потолке лифта. Достал из кармана телефон и стал светить, пытаясь разглядеть шахту. Темно, хоть глаз выколи, а от этого якобы фонарика толку ноль. Но откуда-то слышны звуки, значит выход всё же есть. Послышался ещё раз этот противный скрежет. — Твою мать! — Майер едва успел осознать, что лифт снова начал движение. Первая мысль, которая пришла в голову, это покинуть сие помещение, пока не поздно, что Хэнк собственно и сделал. Времени разворачиваться не было совсем, поэтому так и выскользнул из шахты головой вниз. То, что при падение можно сильно себя покалечить, Майер не думал совсем. И ему даже повезло. Немного больше, чем Алексу, потому что полетел он именно на него. Вовремя сообразить парень не успел, так что должен был расплачиваться за свою медленную реакцию. Хэнк упал прямо на Алекса, стукнувшись во время приземления подбородком о грудь парня. Сука, больно же! — Прости, что мало, — пробурчал поэт, вставая и подавая руку своей «подушке», смягчившей падение. Парень поднялся, принял вертикальное положение, недовольно поглядывая на Хэнка. А я что? Сам виноват, что остался на месте. Девушка всё так же находилась в стороне, приходя в себя. Лифт остановился, а потом снова медленно продолжил скользить вниз, раздражая всех присутствующих своим противным скрежетом. Затем резкий хлопок и тишина. Все замерли, прислушиваясь к шуму снаружи. Послышался отдалённый гул, пока в стену не стали отчётливо чем-то тарабанить. — Эй! Мы тут! — крикнул Хэнк для пущей убедительности. Дверь противно задребезжала, пока постепенно не стала открываться. Все твое вздохнули с облегчением. Наконец когда спасатели смогли откупорить дверь «стального гроба», Майер первый вылетел наружу, где его кинулись осматривать присутствующие. Журналисты, взявшиеся из неоткуда, пытались взять интервью у только что спасшегося поэта. Всё обстояло хорошо, так что, взяв мужчину под руки, молодые медсёстры увели его подальше от лифта. Хэнк присел на стул и расслабился, вдыхая носом свежий воздух, как эму на лицо налепили пластырь. — Именно твоей заслуги, что нас спасли — нет, но спасибо. Хорошо поёшь, — проговорил Алекс, скрывшись в толпе… Он вообще… нормальный? Псих. Хэнк устало побрёл к своей машине, думая о том, что уже везде опоздал. В редакции будет скандал, но он же не виноват, что застрял в лифте на целый день. Боже, как я хочу к себе домой, а в частности принять горячий расслабляющий душ и нормально поесть. Нужно просто смыть этот день и всё. А вечером может в бар, чтобы окончательно освободить свои мысли от не нормальной девушки и этого странного парня. Но сейчас надо ехать в офис. Объясняться с начальством. Что ж пора. Хэнк Майер умчался на своей машине в издательство.