Однажды в Берлине...

Его дыхание обжигало ушко, заставляя рыжую прядку слегка шевелиться и щекотать кожу. Джо замерла, и вдох получился больше похожим на всхлип. «Не трогай, что нельзя» мягкий мужской голос отдавался в голове. Девушка резко развернулась и фыркнула. – В следующий раз? – но к её счастью, мужчина был уже в наушниках и не слышал её раздраженного шипения. Она бы могла ещё очень многое рассказать по поводу следующего раза, но прикусила язычок. Несколько глубоких вдохов – ей надо успокоиться. Следующий раз. Ага, как же! Джо откинулась на сидение, прижимая к себе рюкзак, отчётливо ощущая в своих руках горлышко бутылки виски. Она даже не понимала, зачем взяла с собой эту чёртову бутылку. Возможно, только для того, чтобы Тони не напился, или Скай, совсем уже не понимая, что он делает. А, возможно, потому, что хотела забыть. Напиться так, чтобы не помнить ничего. Но если бы алкоголь мог стереть из памяти болезненное прошлое. Вот бы сейчас уткнуться Алексу в плечо, как тогда в лифте, и говорить, говорить… Зная, что он не осудит, поймёт. Да и Хэнк тоже. Они славные на самом деле, хоть Майер слишком резок, иногда груб, но вот сегодня я бы без него ещё долго, по всей видимости, стояла бы в проходе. Джорджия наклонилась вперед и внимательно посмотрела на знакомых мужчин. Да, пусть они с Алексом больше не виделись, но с Хэнком случайно столкнулись. Джо помнила тот разговор, знала, насколько внимательным может быть Майер, если ему этого хочется. Вот только она не могла понять, что происходит между Алексом и Хэнком. Неужели это всё из-за того, что он забрал телефон? Может, именно поэтому она и не смогла дозвониться до него? Пожала плечами. Нет, думаю всё намного сложнее, как и у меня. Разве бывает что-то просто в отношениях. Разве что столкнуться с полным безразличием. Вот только можно закрыть глаза на то, что видишь, но нельзя закрыть сердце на то, что чувствуешь. … Мне было шестнадцать, и я сама не поняла, как так получилось, что влюбилась в Ская. Он всегда был рядом, был период, мы даже жили с ним в одной комнате. Он стал частью моей жизни, частью меня, а я, доверившись, позволила любви пустить корни, расцвести, а потом… Нет, я никогда не говорила ему о своих чувствах, потому что знала, что его любит Тони. Я приносила своё сердце в жертву, пыталась отвлекаться, рисовала, но со всех моих картин на меня смотрели его глаза. А потом я открылась. Помню тот день, словно это было вчера. Мы вдвоем сидели на диване, и я говорила, а он слушал. Взяла его за руку, но он вырвал ладонь из моих рук. Я поняла, что не нужна ему. Ни я, ни моя любовь. И испугалась, сбежала. Я боюсь любить. Я боюсь, что мне сделают больно. Боюсь стать ненужной. Я до сих пор помню это чувство, когда пытаешься вырвать из сердца любовь… Джо замотала головой. Она всегда так делала, прогоняя воспоминания. Тогда казалось, капли солнечного света, или огня, расплескиваются вокруг. Джо улыбнулась. Её внимание привлекла пара парней, дурачащихся впереди, их просто было невозможно не заметить: шумных, веселых, задорных, смеющихся. С нескрываемой завистью наблюдала за ними, ведь между самой Джо и ними не такая большая разница в возрасте. Если бы моя жизнь сложилась несколько иначе, может, и я бы сейчас так же веселилась, резвилась и хохотала на весь автобус. Но прошлое неумолимо тянет меня на дно, затягивает, как в омут, и я задыхаюсь. Кажется, жизнь проходит мимо. Чёрт, я даже думаю, как восьмидесятилетняя старуха. Обвела взглядом салон, всего на несколько секунд задерживая взгляд на своём соседе, и Джо поняла, что хотела бы попробовать нарисовать его портрет. Такое желание возникло впервые за два года, ведь проблема была в том, что всех портретов на неё смотрел Скай. Она даже почувствовала зуд в кончиках пальцев, и уже готова была достать свой альбом для эскизов и карандаш, но внимание привлёк голос, напевающий песню. Парень о чем-то рассказывал, отобрав микрофон у женщины со странным именем, но Ричардс их не видела, только могла представить, что за цирк там был, и, судя по возмущению женщины-экскурсовода, – это было нечто. Захихикала и помахала рукой в ответ, когда Гельмут прошептал её «привет». Эта парочка ещё покажет себя. Так и есть, не проходит и нескольких минут их возни, как ребята начали целоваться. Рыжик смущенно отвела взгляд, чтобы не подсматривать, откинулась на спинку сидения и отвернулась к окну. Она не осуждала парней, просто немножко завидовала тому, что можно вот так проявлять свои чувства, забыв обо всём на свете. – Привет, пустота, – тихо прошептала Джо, глядя в окно. Это был один из самых тяжёлых периодов... Эмоционально я была просто уничтожена. Они исчезли. Они говорили, что никогда меня не бросят, и я им поверила. Тони всегда воспринимался как старший брат, ещё со знакомства. Он был большой, и так приятно было его обнимать. А Скай… Передо мной возникают его глубокие печальные глаза. Я ведь летела именно к нему, именно его хотела увидеть, а встретила непонимание, недоверие. Он больше не узнает меня. Вообще не понимаю, зачем было меня звать? Чтоб не могла упрекнуть, что бросили? Да уж, прекрасный Тони устроил мне день рождения. И понеслось… С каждым днём я всё больше замыкалась в себе, чувствуя лишней, я уходила из дома на рассвете и возвращалась поздней ночью. Наши отношения становились всё сложнее, я чувствовала себя ненужной и брошенной. Они были рядом, но в тоже время их не было. Кажется, никто даже не замечал моего отсутствия, и я оказалась она в чужом городе без поддержки. Мне даже некому было позвонить, когда случались неприятности, и стала задумываться о том, чтобы оборвать это раз и навсегда. Эта мысль поселилась в голове и грызла не хуже злого червя. Я ушла на несколько дней, слонялась по городу. Всё было, как в Фили, но не так солнечно. Я убегала от каких-то банд, голодала, а когда вернулась, поняла, что ничего не изменилось. Они даже не заметили моего отсутствия. Если честно, я даже не понимаю Тони: доказывала, говорила, что нужно найти врача, но он только отвечал, что нужно время и выводил равнодушного к жизни Ская на прогулки. Больше находиться там я не могла. Я начала искать себе жилье и работу. Безуспешно… Джо печально улыбнулась. Как больно стать ненужной тому, кто тебе так дорог, тому, кого ты любишь, кто стал твоей семьей. Но они лгали. С самого первого дня они мне лгали. Все лгут и всем лгут. Вот хотя бы взять этого. Сидит впереди, женщина сжимает его руку, а он мысленно, наверное, тискает того смазливого брюнета, с которым я видела его недавно в клубе. Да уж, знаю я, куда уходит всё твоё свободное время. – Дэвид, это же всего три дня. Тебе надо отдохнуть, отвлечься, – не унималась женщина, которая всё пыталась взять мужчину за руку, но тот отмахивался. На пальце блеснуло кольцо. О, да ты, оказывается женат. Интересно, а жена знает о твоих ночных похождениях? Как ты обнимаешься с мужчинами, целуешься с ними, даже не спрашивая об имени. Я так часто видела тебя в том клубе, куда иногда заходили парни. Кажется, я сама туда чаще заглядывала, чем они, но каждый раз я видела тебя с новой пассией. Что же ты ей рассказываешь, когда возвращаешься под утро, уставший после своих развлечений? Как оживился, с чего бы это? Говорят, настоящий художник способен ухватить суть вещей, увидеть то, чего не видят другие. Джорджия была самоучкой, поэтому никогда не считала себя настоящей, но от её внимания не ускользали детали, на которые обычно не обращают внимания. Она заметила, как Алекс схватил Хэнка за руку, как парни всё более страстно отдавались охватившему их желанию, как Дэвид проводил странным взглядом поэта, когда того позвала экскурсовод, только Ричард сидел рядом и безмятежно слушал музыку. Она старалась не смотреть на него, но мужчина словно притягивал её взгляд. Может, он тоже любит мужчин. Странно всё-таки, как жизнь переплетает судьбы. Ну, что со мной не так? Почему меня никто не любит? Я что? Рыжая? А-ха-ха, очень смешно! Вроде ж, всё как у всех, да и не обделила природа матушка ни умом, ни фигурой. Ну, правда, ростом маловата, ну и что? Почему от меня пыталась избавиться даже собственная мать? Почему меня всё бросают? Может, и мне стоит обращать внимание на девушек, если все мужчины вокруг… Раздался хлопок, и автобус повело. Джо испуганно вскрикнула, зажмуриваясь и хватаясь, как ей казалось за подлокотники кресла, на самом же деле ладонь оказалась на бедре соседа Ричарда, пальцы с силой вцепились, сжимая его ногу, потому что девушку уводило куда-то в сторону, вторая рука упиралась в спинку кресла впереди и заболела от напряжения. И чем больше автобус бросало из стороны в сторону, тем громче кричала Джорджия...