Однажды в Берлине...

Чувство блаженства исчезло, источник иссяк. В висках пульсировало сердце. Я не могу отпустить его… Не хочу отпустить его.. Только не сейчас… Руди, ты мне так нужен… Обхватив Майера со спины, Хэнк жадно вдыхал запах мужчины, которого только что целовал. Хэнк открывал дверь своей квартиры, а Алекс держал руками Майера, ладонями ощущая ритмичный рисунок чужого учащённого сердцебиения… Руди, ты жив, ты жииив… хочу тебя, мой Рудии… Алекс шептал имя чужого человека, думая, что так оно и есть. Граница реальности была стёрта алкоголем и пустыней двухлетнего одиночества. Зайдя в квартиру, Алекса тут же пришвартовало к стене, Майер прижал сильно, не понимая ещё сам, что он творит. — Не могу объяснить, но хочу… После этих еле слышимых слов Майер ещё ждал. Чего? Чего он ждёт? Ведь нам было так хорошо вдвоём, ведь ты тоже хочешь этого, как и я, так чего же ты ждёшь? Чтобы я начал первый, как и всегда?.. — Ты… позволишь? — Майер скинул с Алекса плащ, он не был застёгнут. Руки молодого мужчины заскользили по подтянутому телу Ритт, словно ощупывая, жив ли тот, кто стоит перед ним. Нет, не позволю, нет, я сам. Ритт дёрнул Майера на себя, а потом пришпандорил пьяного Хэнка к стенке, прижимаясь всем телом. Майер лишь успел провести рукой по влажным волосам Алекса, как Ритт уже не мог больше терпеть. Этого жеста хватило, чтобы повторить поцелуй, только более глубокий и насыщенный, наполненный жарким чувством интимного удовольствия: целовать дорогого человека, при этом чувствуя отдачу. А Алекс чувствовал. Он ощущал горячие руки на своей спине под пиджаком, что скользили по тонкой ткани белой рубашки. Он чувствовал своим возбуждённым членом другой член, тоже отозвавшийся на внезапную, нежданную ласку. Этого хватало, чтобы продолжать страстно целоваться в тёмной комнате, стоя у стены в коридоре у не закрытых дверей квартиры. Луна немного освещала двух парней, сходящих с ума от поцелуев, но она не знала, что каждый думал совершенно о другом человеке, когда прикасался к губам. Одной рукой Ритт крепко держал Хэнка за спину, другой не давал уйти голове Майера, придерживая за влажный затылок. Да и это было не к чему, так как Майер отдавался властному поцелую без остатка, активно участвуя в процессе познавания. Этого Алексу было мало, он жаждал разрядки, боль сковала всё между ног, член горел адски, но больше всего он хотел, чтобы и Руди кончил. Ритт так всегда делал: сначала партнёр, потом он сам, но терпеть возбуждение было невозможно. Эти чувства, нахлынувшие так внезапно, подогретые большой дозой алкоголя, руководили Алексом, он сжал твёрдый член Майера через джинсы и сразу же услышал хриплое и протяжное «Фрииид». Фрид? Фриид. Руди… умер, это не Руди, это… это он. Майер, Хэнк. Я… я… Божеее… Но руки Алекса расстёгивали ремень джинс поэта, остановиться Ритт уже не мог. Хэнки, прости, прости, но я не могу сейчас сделать по-другому, я хочу... я так хочу этого, прости меня… Алекс уже просунул руку в трусы Майера и, обхватив член рукой, услышал над самым ухом хриплый стон, в котором уловил уже своё имя. Это невозможно. Это невозможно… Я жду, Хэнки, давай же… Алекс отпустил губы Майера, чтобы он стонал и дышал, а целовал лишь влажный висок, касаясь мокрых волос, не переставая осторожно двигать рукой по чужому горячему члену. — Кончай, Мааай… — прошептал Алекс, прикусывая мочку уха Хэнка. В сознание Ритт ворвался громкий стон кончающего мужчины. Алекс давно дрочил свой ствол, поэтому от пошлых стонов Хэнки кончил и сам себе в ладонь. Майер не мог восстановить дыхание, но всё же оттолкнул Алекса, пошатываясь, он пошёл по лунной дорожке коридора. Ритт услышал шум падающего тела. Похоже на кровать упал, не на пол, и то лучше. В ушах пульсирует, чёрт. Ритт прислонился к стенке, держа руки внизу от своей и чужой спермы. Я дрочил этому идиоту. Блядь, я дрочил себе и ему, вот чёоорт… Но поцелуи… Что вообще было?.. Руки, нужно вымыть руки… Без очков Ритт плохо ориентировался, только благодаря луне, вливающей свет в квартиру, Ритт увидел напротив две двери и, оттолкнувшись от стены, шагнул именно к ним, думая, что это ванная и туалет. Так и было. Алексу была нужна только раковина и немного воды. Ледяной холодной воды… Щелчок. Алекс выключил свет в туалет, оставаясь в темноте, но он запомнил вход в комнату. Было тихо, Ритт прошёл вперёд. По середине стоял большой диван, на котором спал Хэнк Майер. Ночной свет через окно показывал Алексу, что парень не разделся, да и его джинсы были расстёгнуты, напоминая, что только что Ритт дрочил ему. Напоминая, что он жарко целовался с Хэнком, думая, что это был Руди, но это был Май. Май, прости, ты думал, что я твой Фридрих, но это не так. Возможно, ты будешь завтра сожалеть об этом, но я нет. Ступая коленом на диван, Ритт замер в нерешительности над лицом Майера, но всё же поцеловал в уголок его приоткрытых губ, наконец, отпуская Руди навсегда. И это было выше его, не поцеловать человека на ночь, с кем только что занимался сексом, пусть таким внезапным, ураганистым и крышесносящим. Нет, Ритт не мог. Поцелуй благодарности и пожелания долголетия это особый ритуал Алекса, и даже сегодня он его не нарушил, а последний раз это было так давно. Хоть и занимался сексом с этим идиотом Хэнком Майером… Улыбка появилась на губах Алекса, но он так и не понял её значения, так как завалился на бок рядом с хозяином квартиры. Ритт задремал, силы просто покинули его. Лишь луна загадочно освещала комнату, невидимыми руками лаская лица молодых парней, потерянные души которых, наконец, нашли друг друга. Улыбалась действительно загадочно, ибо сколько всего ещё будет впереди.