Общага CCG, или как Канеки Кен поседел

      Мой взгляд был прикован к этому существу в костюме Пикачу. Оно до сих пор было в маске и держало фотоаппарат на уровне груди.       — Ты новенький, да? — спросила меня девочка с фиолетовыми волосами.       Я неуверенно кивнул, переведя на нее взгляд.       — Я Тоука, это чертов Нишики, это Йонебаяши, это Ширазу и Урие, а ты труп, черт побери! — она зло стукнула по столу, а потом также спокойно продолжила: — А еще в комнатах сидят Йомо, Это и Амон. А это, — прибавила она, указывая на предмет моего любопытства, — а это — Ута.       — Йо! — этот Ута снял маску, показал мне «зайчика», — ты попал в мою коллекцию, — его фотоаппарат сразу распечатывает фото. Он показал мне карточку с изображением.       Я был там не в самой лучшей форме: лицо кривое, один глаз вообще куда-то уехал, другой косой, и во рту были видны слюни.       — Смешно пугаешься, — сказал мне Ута, поднялся со стула, подошел к холодильнику и прикрепил эту фотку на магнитик. Я заметил, что там действительно целая коллекция подобных фоток. Там даже была Тоука, но на ее фото никаких эмоций, только во взгляде читается «ты дебил».       К моему сожалению, мне придется делить комнату именно с Утой. Даже наши кровати будут стоять рядом. Мне уже страшно.       — Ча-а-ай? — зевнув, спросила Йонебаяши.       — Сейчас чайник закипит, и будет чай, — ответил ей Нишики, снимая очки. — Ну давай, Канеки, рассказывай нам, что ты за блюдо и с чем тебя есть.       — Е-есть? — переспросил я, и все рассмеялись.       — Он просто каламбурит. Расслабься, — посоветовал мне Шираазу, достал из широких штанин кухонной тумбы чашки на всех.       — Позову остальных, — сказал Урие и пошел в комнаты.       Чайник, конечно же, пришлось кипятить дважды из-за такого количества народа. Тоука спокойно разливала кипяток по чашкам, как вдруг входная дверь раскрылась и...       — Я чую запах, что будоражит кровь! — сюда ворвался парень с фиолетовыми волосами. — Я чую, что он здесь!       Мы все смотрели на нее с недоумением. Тоука даже забылась, и вода вылилась из чашки.       — Ты че?! — было непонятно к кому обращается Ширазу, ведь кипяток полился на него, но смотрел-то он на ввалившегося сюда человека. — Ты че? — повторил он громче и вскакивая со стула, смотря на Тоуку.       — Этот аромат délicieux! — он сотворил какой-то пирует, присел на одно колено, замолчав.       Воцарилась тишина, только Ширазу носился по комнате, сильно матерясь, а за ним Тоука, разливаясь в извинениях. Я заметил, что тот человек открыл глаза и устремил свой взгляд прямо на меня. Он глубоко вздохнул, я даже немного трухнул. Он резко поднялся и направился ко мне.       — Это ты exsudent свой прекрасный запах в мои ноздри! — сказал он мне, считая, что шепчет, но на самом деле, орал как резанный, — Цукияма Шу, — на этот раз он действительно прошептал, но слишком тихо.       — Ты что здесь делаешь, Цукияма? — грубо спросила Тоука.       — Я дверью ошибся, — Шу отошел от меня.       — И этажи тоже? — поинтересовался Нишики. — Или ты случайно с седьмого на третий провалился?       — Я шел на чудотворный аромат чьего-то тела! — воодушевленно ответил парень.       — Слышь, Парфюмер, вали отсюда, иначе тебя Ута напугает, — сказал Урие.       — Говорят, что люди молчат, мол моветон, а ты наоборот пасть разеваешь.       Урие, казалось, хотел разорвать его на куски, ибо на его висках вздулись вены в виде фака.       — Да пошло оно все к черту! — Урие перевернул стол с каменным лицом, полным ярости* (если бы это был бы фрейм, то мы бы, наконец, увидели его зубы).       — Но-но-но, юноша, — сказал Цукияма, грозя Урие пальчиком и отрывисто качая головой, — при дамах драться не прилично, мое воспитание не даст мне так неприлично...       — ЗА-ВА-ЛИСЬ! — по слогам сказала Тоука, которая замахнулась на Цукияму сковородкой и ударила его прямо по лицу.       Мои мысли в этот момент: "Верните меня обратно к Акире, я готов терпеть ее трусики с утра"!       С этим ударом начался непонятный кипиш, с помощью которого я смог прошмыгнуть в комнату, где, как оказалось, никого не было. Поняв, что здесь действительно пусто, я глубоко вздохнул, пытаясь не вникать в шум, который исходил из гостиной комнаты.       Я включил свет, ведь за окном уже успело потемнеть, а эти шторы, хоть и были белыми, но были довольно плотными и почти не пропускали света.       Я должен был уже понять, что здесь надо сначала проверять, а уже после строить версии и догадки.       Только свет озарил мужскую комнату, как я увидел кого-то, кто отжимался на полу, а еще кто-то неудачно попытался спрятаться в шкафу — я видел его ногу. Я подошел к тому, кто отжимался и задал самый глупый вопрос:       — Что вы делаете?       — 3081... 3082... 3083... 3084! Я ОТ-ЖИ-МА-ЮСЬ! — каким-то животным голосом проорал он.       — Я РАД! — также ответили я ему, а после сел на единственную не заправленную кровать, которая, по-видимому, предназначалась мне. Она находилась прямо перед шкафом.       Интересно, кто там так неумело прятался? Нет, не так... Как можно так спрятаться, чтобы была видна твоя нога? Мне кажется, даже я, когда просто закрывал ладонями лицо по принципу "я никого не вижу, меня никто не видит", прятался лучше. Понимая, что с этими чудаками мне придется жить, я решил не обращать внимание на это.       Я заправлял кровать, как вдруг на нее упала семечка. Я удивился и огляделся: никого, кроме Амона (его имя я выяснил из его монологов) здесь не было. Может быть, с полки как-то упала?       Я продолжал свое занятие, слушая Амона, а он словно молился: "Она мне написала, написала мне, мне она написала, она мне, мне она, написала она мне". А на "она сменила аватарку" меня вынесло, ибо он прокричал это словно при оргазме ребят, при оргазме наивысшей точки наслаждения.       Просто наблюдая за ним, я сидел на своей кровати, забавляясь тому, как этот амбал стесняется какой-то девушки. Интересно, кто она?       И вот на меня снова "напала" семечка. Потом еще одна. Я сидел и терпел это, только вздувшаяся вена говорила о моем раздражении. Но я не смог выдержать, когда кто-то, завернутый в одеяло подкрался ко мне и высыпал оставшиеся в пачке семечки мне на голову!       — Да что ты творишь?! — спросил я, как догадался, у человека с именем Йомо.       — Дементор, сволочь, — ответил мне он, показывая одну из семечек.       — Что?! — не понял я.       — Это дементор, сволочь. А скажешь, что я груб с тобой, твои пальцы станут пальчиками фрезеровщика, как колбаски.       Я завис. И думаю, что надолго. Но, как только я вышел из ступора, я прыгнул в этот самый шкаф, схватив то самое одеяло, и решил сидеть там, пока все это сумасшествие не закончится, и все не станут нормальными. Ибо выносить семечки-дементоров, Амонов, которые только и делают, что отжимаются, странных парней в костюме Пикачу и просто фиолетововолосых психов, которые меня нюхают Я ПРОСТО НЕ СМОГУ.