18 мгновений до сердца замка

Всю ночь Снейп мучился, что почем зря обидел девушку, причем уже не в первый раз. Вопреки всеобщему мнению профессор зельеварения Северус Снейп не был бесчувственным, просто эти самые чувства он успешно скрывал всю жизнь, поняв, что так ему будут причинять меньше боли. Если ты жалишь первым, то тебе уже вряд ли успеют ответить тем же. Но Гермиона не собиралась жалить, скорее, даже напротив – сносила все его укоры и пыталась заботиться о нем. Снейп смог идентифицировать это как жалость, а это наихудшее, что может испытывать женщина к мужчине. Да и какая там женщина? Может, телом она уже и созрела, но в голове еще ребенок. От ночных терзаний был и прок – преследующее его вожделение отступило под тяжестью накрученной за ночь вины. Снейп даже счел нужным извиниться перед Гермионой – с такой целью он спустился к завтраку. Однако же девушки нигде не было видно, а место напротив пустовало – к завтраку никто даже не притронулся. *** Обнаружилась пропажа, в лице гриффиндорки, на развалинах рунной лестницы, где Гермиона с изрядной долей упорства и переменным успехом накладывала заклинания одно за другим. Снейп не стал подходить ближе. Раз уж она его не заметила, он решил воспользоваться случаем и понаблюдать. Тонкие запястья, целеустремленный взгляд, мимическая морщинка между бровями, когда она хмурилась над очередной неудачей – все это завораживало и вводило в стопор очарования. Отогнав от себя наваждение, Снейп вслушался в заклинания: все они, так или иначе, были направлены на то, чтобы сделать неявное явным. Неужели он где-то дал слабину, и гриффиндорская всезнайка сложила нелицеприятную правду из обрывков наблюдений? Что он ей скажет в таком случае? Правильных слов по поводу сексуального влечения преподавателя к молодой студентке просто напросто нет. И, пожалуй, сложившаяся ситуация была наилучшим выходом, когда он мог - изредка и издалека - любоваться ею днем, а ночью расцвечивать свое убогое существование ее мнимым присутствием на собственном ложе. Ведь он этим никому не вредит, и никто об этом никогда не узнает. Наконец, с уст Гермионы слетело «Финито» - заклинание, применяемое только к неживым материям, - и от сердца отлегло: умная девочка решила проявить магию, на которой держится свод лестницы. Только вот она не учла, что потоки магии увидеть крайне сложно, гораздо проще найти признаки ее применения. - Апарекиум, - громко произнес Снейп и направил палочку на камни перед Гермионой, та вздрогнула от его голоса, раздавшегося в тишине, и обернулась к источнику, а когда посмотрела снова перед собой, на некоторых камнях проступили кроваво-алые руны. - Как же я сама об этом не догадалась? – хлопнула она себя по лбу в абсолютно мальчишеском жесте. - Вы несколько неточно выявили предмет приложения заклинания, - медленно проговорил Снейп, прислушиваясь к своему голосу на предмет срывов и убирая палочку: - Но, должен признать, идея была отличной. - Спасибо, сэр, - чересчур официально выдала Гермиона, обращая свое внимание на руны и начиная их зарисовывать. - Полагаю, я должен извиниться? – спросил между делом Снейп и подошел ближе, рассматривая руны. - А вы спрашиваете или извиняетесь? – Гермиона даже не посмотрела на мужчину за своей спиной и перешла к следующей руне. Снейп откашлялся и набрал побольше воздуха в грудь: - Мисс Грейнджер, прошу простить меня за мое поведение вчера вечером. Я благодарен, что вы принесли мне ужин, но мне нездоровилось, – прочеканил он и тут же еле удержался от того, чтобы потереть горло, которое нещадно секло сектусемпрой от столь длинной по нынешним меркам речи. - Только за это? – Гермиона с нескрываемой улыбкой обернулась к Снейпу, прикусывая кончик маггловского карандаша. - Вы наглеете, мисс, - хмыкнул Снейп, замаскировав нелепую ответную улыбку. И чуть не взвыл от досады, когда его тело отозвалось хоть и не улыбкой, но чисто мужским комплиментом. Слава Мерлину, складки мантии могли скрыть все. *** Гермиона была умной и даже иногда понимающей девочкой, и Снейп решил для себя, что срываться на нее, перекладывая вину на хрупкие плечи, крайне нечестно. Жизнь, конечно, штука несправедливая, но зачем собственноручно все усугублять? Поэтому в некоем несвойственном ему непродуманном порыве щедрости он согласился впустить Гермиону в свою библиотеку в подземельях, если, конечно же, там что-то осталось. Остаток дня, пребывая в блаженном одиночестве, Снейп никак не мог перестать прокручивать в голове ту открытую и заразительную улыбку Гермионы – девочки, читающей руны лучше своего профессора. А вот это уже заводило, как бы пошло такое ни звучало даже в голове. Готовясь к завтрашнему раунду с непокорной лестницей, Снейп сложил все найденные камни с изображениями рун в одну линию. Но, сколько ни силился, прочесть не смог: нужно было свериться с первоисточником, хотя некоторые, такие как «путь», «дева» и «невинное дитя», угадывались абсолютно четко. С чувством выполненного долга Снейп выдал «Нокс» и отправился в свои покои, навстречу к справочнику по рунам, мягкой широкой кровати и сладким снам, чтобы завтра снова начать день с борьбы с собственным телом.