18 мгновений до сердца замка

Мгновение шестое Этим утром Снейп проснулся от того, что в его окно бил клювом белый филин. Продрав глаза, он впустил ни в чем неповинную птицу и проклял ее недальновидного хозяина, раз уж тот прислал филина в такую рань. Письмо Снейп кинул к стопке остальных – раз в неделю ими можно было прекрасно растопить камин. Посмотрел на себя в зеркало, ожидая увидеть свое изнеможденное отражение столь искусной пыткой ядом Нагайны. Однако отражение было вполне обычным и даже более. Надо же было обзавестись столь неприличным и неконтролируемым проявлением необоснованного влечения! И чтобы объектом вожделения стала именно она – его студентка, подружка Поттера, та, что видела его воспоминания… отчаянная гриффиндорка. Снова. Снейп плеснул холодной воды на лицо, которое, вопреки всему, приобрело более живой оттенок кожи. Да и синие впадины под глазами не так сильно теперь выделялись, а вот сами бегающие глаза и встрепанные от неровного сна волосы добавляли образу сумасшествия. Глянув на часы и поняв, что это он проспал, а не птица заявилась в такую рань, как ему показалось, Снейп собрался к Поппи. Под предлогом необходимости зелья для горла он осмотрел ее плачевные запасы. Любые мало-мальски важные или действенные зелья были на исходе или уже закончились, зато эликсиров от вредилок братьев Уизли – вернее, уже одного брата, - антиприворотных и перцовых зелий было в избытке. Первые два Снейп на всякий случай прихватил с собой, когда хозяйка больничного крыла отвлеклась: он уже ничего не исключал из списка причин своего странного состояния. Заверив Поппи, что пополнит ее запасы, как только докопается до своей лаборатории, Снейп покинул крыло. *** С Гермионой Снейп решил не видеться, пока не сможет себя полностью контролировать – не хватало еще наброситься на невинную девочку. После этого свою репутацию не отмоешь ничем – это будет похлеще черной метки. Да и ей-то зачем это все? Сославшись Минерве на плохое самочувствие - хоть в чем-то был прок от всеобщей осведомленности, - Снейп заперся в своих покоях. Выпил оба зелья и не без удовольствия опустился на кровать с книгой в руках, освободив ноги от обуви. Книга была не самая интересная – «История Хогвартса», - зато старинные страницы первого издания приятно шелестели под пальцами, исполосованными сеткой мелких шрамов от порезов и ожогов. В этом директорском издании Снейп надеялся найти хоть какую-то новую информацию о своей лестнице, которая здесь называлась «Рунной», но, к сожалению, текст главы копировался без изменений в последующие издания слово в слово. Через час с четвертью антиприворотное зелье дало о себе знать – Снейпу стало жарко, да так, что лихорадка от укуса Нагайны показалась детским лепетом. Снейп знал, что выпитое противоядие без изначального яда иногда проявляет симптомы самого яда у выпившего его мага. Он был даже с одной стороны рад, что не пропустил в свой рот по ошибке приворотное зелье, в конце концов сколько раз его пытались им напоить ученики забавы ради, но с другой стороны – проблема столь легкой возбудимости организма осталась не решенной. Еще через час, когда жар стал невыносимым что в груди, что в паху, Снейп стащил с себя всю одежду кроме брюк и наложил все возможные остужающие заклинания. Он ходил по комнате кругами, сцепив руки в замок за спиной, чтобы они не тянулись к паху, и, чтобы хоть как-то отвлечься, перебирал в голове названия зелий и их ингредиенты. В районе обеда, когда жар стал отпускать, после того как пришлось вылить на себя таз с холодной водой, Снейп написал себе громковещатель, дабы впоследствии сказать Поппи, чтобы она никогда не давала детям два этих противоядия вместе, а то в школе камня на камне неизнасилованного не останется. Как только он отложил перо, в дверь постучали. И снова постучали. А потом еще постучали. - Я занят! – гаркнул Снейп, но рубашку все же натянул на мокрое тело, попутно наступив босой ногой в лужу оставшуюся после импровизированного душа. - Профессор Снейп, я тут подумала… - раздался из-за двери голос Гермионы. С таким упорством ломиться к нему могла только она. Да что греха таить – только она и Минерва могли в этом мире проведать его, если он сослался на хворь. Но это не отменяло того, что от нее надо было побыстрее отделаться, даже несмотря на определенные желания того, чтобы она осталась. И более того – именно поэтому! Проверив, застегнута ли верхняя пуговица воротничка, скрывавшего шрамы на шее, и оттянув выправленную из брюк рубашку как можно ниже, Снейп открыл дверь. - Вам вредно думать, мисс Грейнджер, - процедил он без запинки - похоже, жар пошел на пользу, - однако лица Гермионы на ожидаемом уровне не увидел, произнеся слова в пустоту. - Я принесла вам поесть. Вас не было на завтраке, а директор сказала, что вы приболели. И вот я… - Гермиона как раз присела на корточки, чтобы оставить поднос с едой у двери, когда дверь распахнулась. Она так внизу и замерла от удивления. А удивляться было чему: облик обычно чопорного, застегнутого на все пуговицы, собранного профессора был разрушен в одно мгновение - застегнутый через пуговицу, в помятой рубашке, босиком, распаренный и с потерянным взглядом Снейп совсем не соответствовал ожиданиям. - И вот вы, – подтвердил Снейп, сглатывая и отступая на полшага. Все его попытки последних трех часов обуздать желание стали тщетны, когда девушка, сидя внизу, на мгновение подняла на него взгляд. Снейп был готов поклясться, что его ногти оставили дорожки на обратной стороне двери от того, как он ее сжал, чтобы подавить волну возбуждения. Смешавшись, Гермиона быстро поднялась на ноги, оправив юбку. - Вам нехорошо? – она прикусила губу, осматривая фигуру перед собой. - Вы наблюдательны, как никогда, - съязвил Снейп, как можно безучастнее смотря на нее. - Я… Я бы хотела вам помочь, - потупила взгляд Гермиона, без спроса палочкой левитируя поднос в его комнату на стол. - Тогда разберитесь с этой чертовой рунной лестницей! – грубее желаемого выдал Снейп, не в силах больше терпеть ее присутствия. И закрыл дверь, посчитав разговор оконченным. Так Снейп никогда в жизни еще не дрочил. До боли в руке, до искр из глаз, словно это могло его спасти от ежедневной пытки желанием обладания молодостью и непорочностью. Ноги предательски дрожали после мощнейшего оргазма, сердце бешено стучало, а перед глазами все еще стоял образ Гермионы Грейнджер, прилежной ученицы, смотрящей снизу вверх. Снейп, путаясь в спущенных штанах и держа свое хозяйство в руке, перепачканной спермой, поплелся за палочкой, чтобы чуть позже прибраться за собой. Если бы на суде его спросили, зачем он это сделал, то ответил бы просто «Потому что хотел».