18 мгновений до сердца замка

По школе среди студентов еще долго ходила байка, что на день кто-то выпил оборотное зелье и вел пары под личиной профессора Снейпа. Только вот как ни силились студенты вычислить, кто же пропал на следующий день, так и не смогли найти горе-шутника. Снейп встречал Гермиону как по расписанию: на завтраках, обедах и ужинах, а еще на еженедельных планерках в кабинете Минервы, ведь как никак мисс Грейнджер тоже стала преподавателем. Но любое общение ограничивалось простыми «Профессор Снейп. Мисс Грейнджер». Из-за появления впервые с момента основания школы пятого факультета - самоназванного «Гри-вра-фен-рина» - все расписание пришлось перекроить, а также добавить один предмет «Историю Второй Великой войны», свободного времени у Северуса Снейпа ведущего ЗОТИ и эту пресловутую историю, которую он знал как никто другой, не оставалось от слова совсем. К печали Снейпа Рон Уизли повадился приходить к Гермионе вечерами. И Снейп был вынужден ежедневно выслушивать пятнадцать, а то и семь минут монотонного долбления спинки кровати в стенку. Он даже пытался накладывать звукозаглушающие чары и накладывал – никто не слышал, как профессор Снейп отборно ругался на происходящее, запертый в своих покоях. А для правильного действия чары нужно было накладывать «голубкам» с другой стороны. Снейп изводил себя, рисуя в воображении красочные картины происходящего. Все вроде было правильно и одновременно столь чудовищно не так! Снейп не мог заявить прав на Гермиону, ведь это были не темные века, когда желание мужчины являлось законом. А желание присутствовало, как и желание подкараулить этого Уизли и ужалить каким-нибудь «Импотернто-дисфунксисом». Но на дворе стояли светлые века, и человек, получивший столько свобод, был не меньше же ограничен свободами людей вокруг. В один прекрасный вечер Снейп не выдержал визита Уизли и, схватив палочку, даже не надев мантии, рванул дверь на себя – он больше не был готов слушать все это. Если прямо сейчас он не швырнет «Авадой» в голую задницу Уизли, то хотя бы наложит звукоизолирующие чары с правильной стороны. Раскрасневшегося и до невозможности довольного Рона Снейп встретил уже уходящим. Снейп ничего не ответил на его приветствие из одного слова «Профессор». Дождавшись, пока тот скроется из виду, Снейп без стука вошел в комнату Гермионы, в которую этот оболтус даже не соизволил до конца закрыть дверь. Хотелось быстро наложить чары на стенку и остаться незамеченным. Но вид плачущей на кровати Гермионы не дал уйти просто так. Хрупкие плечи, перетянутые лишь тоненькими бретельками от ночной сорочки, содрогались, а лицо было спрятано в ладони. Девушка не услышала, как Снейп вошел, притворив за собой дверь, как не слышала и его приближающихся шагов, и, чтобы хоть как-то проявить свое присутствие, Снейп неловко предложил: - Платок? Гермиона тут же вскочила с кровати, размазывая слезы по щекам и комкая разноцветные кусочки квадратных упаковок от маггловских презервативов. - Стучать не пробовали? – зло блеснула она мокрыми от слез глазами. - А вы не пробовали стучать не так громко? – парировал Снейп, убирая обратно предложенный ранее платок. Гермиона посмотрела на кровать, а потом на Снейпа, и тут же раскраснелась: - И вы… все это время? - Да, - не стал мучить девушку подбором правильных слов Снейп, оставаясь абсолютно серьезным. - Простите. Я наложу чары, - поспешно заверила Гермиона. - Что же вас так расстроило? – обеспокоенно и очень мягко спросил Снейп, присаживаясь на край кровати. - Мы уже объявили о помолвке, Молли во мне души не чает, - хлюпнула носом Гермиона, опускаясь рядом. - И Рон… Он хороший, просто не всегда… дальновидный… или замечает очевидное… тоже не всегда. А когда ему подсказываешь – злится, что держу его за дурака. Отчего чужому человеку всегда раскрыть душу легче, чем признаться в чем-либо близкому, почти уже родному? - Он делает вам больно? Вам от этого нехорошо? – Снейп уже не мог держать лицо, потому что собственноручно был готов отравить гаденыша, если он Гермиону хоть пальцем тронул против ее воли. Гермиона зарделась, отводя глаза. - Скорее, он не делает мне хорошо, - она заменила порядок слов вопроса, полностью изменив смысл ответа. Снейп не ожидал столь откровенного ответа, поэтому просто промолчал, тоже отведя взгляд. И обнаружив свою нетронутую склянку с противозачаточным. - Я просто не могу выкинуть вас из головы, а Рон думает только о себе, - в некоем отчаянии выдала Гермиона. Снейп услышал это и оказался бы переполнен эмоциями, если бы его внимание не отвлек важные вопрос. Он встал, забирая свою склянку с прикроватного столика. - Я же попросил вас это выпить, потому что никак не предохранялся, и это спасло бы вас от нежелательной беременности. Гермиона поджала губы, помолчав, а затем подняла глаза на Снейпа. - А что если ребенок - это единственное хорошее и желаемое, что могло со мной произойти за последний месяц? Снейп поставил пузырек обратно. Он за последнюю минуту услышал две самые желанные по смыслу фразы за всю жизнь и только и смог, что поцеловать свою Гермиону в лоб. - Гермиона, вы мне стали небезразличны. Теперь Северус Снейп поверил, что еще сможет побороться за собственное счастье. И в этом учебном году он смог излечить не только сердце замка, но и свое собственное за восемнадцать коротких мгновений любви.