18 мгновений до сердца замка

Когда Гермиона, сидя на корточках, расстегнула Снейпу брюки и трясущимися пальцами достала член, выпутав головку из складок белья, Снейп выдохнул от неспешности происходящего, а девушка замерла, словно испугавшись того, что натворила. Поняв, что храбрая Гермиона переоценила свои силы, Снейп поднял ее на ноги и аккуратно поцеловал в лоб. - Я хочу, чтобы мой первый раз, сознательный раз, был с вами, - жалобно прошептала Гермиона куда-то ему в ключицу, скорее шрам на шее. Снейп в мгновение покрылся мурашками. Он нехотя немного отстранился от девушки, заправив свой, снова не получивший должного внимания орган, в белье. А потом стал целовать: сначала пальцы на напряженных руках, шею, губы. Он бы хотел впустить девушку в свое сознание, которое было насквозь пропитано нежностью к ней, но опасался, что всплывут воспоминания о Лили, которыми он не готов был делиться – не так и не сейчас. Если же Снейп становился слишком напорист в раздевании, то Гермиона слегка отталкивала его. Северус, понимая тонкость границы эмоциональной целостности, начинал снова лишь целовать, исследуя губами молодость кожи, чуть терпкую на вкус. И вот уже девушка лежала нагой под ним, почти полностью одетым – лишь брюки и рубашка были расстегнуты. Снейп встал с кровати со смятыми покрывалами, чтобы раздеться, но, когда второпях снял с себя брюки с бельем, заметил, как Гермиона вцепилась в покрывала, затравленно смотря на него. Можно бы было придумать реакцию хуже, но нельзя. Даже возбуждение отступило, оставив лишь привкус досады. Он ничего не требовал и ничего не просил, просто, натянув нижние штаны обратно, лег рядом, утыкаясь носом куда-то за ухо девушке. Гермиона расслабилась и уже меньше, чем через минуту, целовала его живот, оседлав бедра. - Я только поцелую, - произнесла она одними губами, стаскивая со Снейпа белье. И она поцеловала: робко, чуть застенчиво, пробуя на вкус, а почувствовав, что это придало сил Снейпу, забрала в рот настолько, сколько смогла вместить. Пытка была сладкой, но вымученный длительной эрекцией организм требовал нечто большее, и Снейп аккуратно потянул Гермиону на себя, проскальзывая членом между ее ног. Девушка на мгновение замерла, а потом опустилась, так и не приняв его в себя. И последующие несколько попыток тоже не увенчались успехом, даже когда Снейп сам направил себя в лоно, Гермиона беспомощно сползла с него. - Прости…те… Эта возня, без сомнения, злила Снейпа, но сама Гермиона раздражения не вызывала. И Северус улыбнулся своей догадке. - Вы готовы достаться мне первому? Коль так, тогда на спину! Гермиона, по-видимому, не меньше вымотанная неловкостью ситуации, если не сказать абсурдностью, покорно опустилась на простыни, собственноручно притягивая Снейпа к себе. Устроившись между ее ног, мазнув головкой по внутренней стороне бедра, Северус медленно вторгся в девственную плоть. Довести до пика удовольствия Гермиону не удалось, и сам Снейп сдался намного раньше, излившись несколькими толчками, не разрывая контакта, но затем вполне компенсировал недостаток собственной выдержки языком, обычно столь охотливым до колкостей. Женщин надо любить, чтобы они тянулись к тебе – эту простую истину мать смогла заложить в голову своему сыну. *** Гермиона после секса не ушла, она мирно спала на его руке, и Снейп боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть то редкое мгновение счастья. Но «секс» это было не то слово. Снейп был уверен, что с женщинами можно заниматься только любовью, а иначе это теряет всякий смысл и таинственность, а вот секс для мужчин и не иначе. Снейп не спал весь остаток ночи, любуясь тонкими чертами девушки, локонами, растрепавшимися по подушке. Он понимал, что занимался любовью в первый и, наверное, последний раз в жизни, поэтому не хотел упустить ни мгновения. Но вот уже началась первая пара, и иллюзию пора было рушить, возвращаясь к своим привычным маскам. Снейп выскользнул из кровати, надевая штаны. - Мисс Грейнджер, на лекцию опоздаете, - тихо проговорил он над самым ухом девушки. Гермиона сонно потянулась. - Я сегодня не учусь, - блаженно пролепетала она, а потом резко села с ужасом в глазах, прижимая покрывало к обнаженной груди. Моментально налилась краской. - Правильно, мисс Грейнджер, вы сегодня учите, - Снейп накинул рубашку и отвернулся к стеллажам с зельями, делая вид, что внимательно их изучает, а на самом деле просто давая Гермионе возможность спокойно одеться. Но не признаваться же ей в такой заботе? Гермиона пунцовая, как рак, собралась за две минуты, заколов импровизированный пучок волос своей палочкой. - Я, пожалуй, пойду... - Если бы вы не попались никому на глаза, я бы был чрезвычайно признателен, - Снейп застегнул последнюю пуговицу на рубашке и добавил отстраненно: - А то мне не хотелось бы отвечать за совращение малолетних или как там это называется у вас? Он абсолютно не хотел объясняться, потому что нужных слов у него не было, поэтому делал, что умел – дерзил и дергал за больное, пока человеку не надоедало, и он не уходил. - Вообще-то я совершеннолетняя по законам обоих миров. И если вы бы были чуть внимательнее, то заметили, что у меня вчера был День Рождения. А Рон сболтнул Гарри, что собирается сделать предложение, и пошло-поехало… - Гермиона потянулась к ручке двери. Снейп помнил про День Рождения, но в этой суматохе абсолютно потерял счет дням. - Гермиона, - окликнул он и кинул ей в руки через всю комнату запыленный невостребованный ранее пузырек с лимонно-желтым зельем: - От нежелательной беременности. Выпейте после еды. Гермиона сжала склянку в кулаке и вздернула подбородок. - Прощайте, профессор! А они ведь даже дверь не закрыли на ночь – до чего она свела его с ума! *** Снейп был бодр как никогда, что отметила даже Минерва. Хоть за сутки он и глаз не сомкнул, однако же пребывал в прекрасном расположении духа. На истории второй великой войны рассказал второкурсникам байку, как братья Уизли изгоняли из Хогвартса «злобного розового засланца». На зельях научил первоклашек делать из тыквенного сока шипучий лимонад не хуже вредилок тех же братьев Уизли. К счастью Минервы, как директора школы, и невезению остальных курсов пар у Снейпа больше не было. Получалось, что раньше он таким злым был, потому что у него секса не было, но нет – не было, пусть и разделенной всего на одну ночь, любви.