what's a soulmate?

Кагеяма думал, что всё это будет странно. Неуклюжие прикосновения, неловкие фразы, неестественная и затянувшаяся тишина. Странно и сложно. Но на самом деле его чувства к Хинате были понятнее и проще любых других, что он испытывал за всю свою жизнь. Теперь он просто знал, что сказать ему, чтобы подбодрить. Чувствовал, когда Хината действительно устал, хоть и просил пасовать ему ещё. Знал, когда ему скучно, и писал ему сообщения, предлагая поиграть в волейбол. Интересно, что-то действительно изменилось или он просто был ничего не замечающим идиотом? После победы над Аоба Джосай команда, как обычно, собралась в зале, чтобы подвести итоги игры, после чего Кагеяма и Хината вызвались прибраться в зале и закрыть его. Стоит ли говорить о том, что это, как обычно, закончилось пустой корзиной и разбросанными по залу мячами? Время и пространство больше не имело значения. Не тогда, когда они были вдвоём. Через пару часов, когда ноги уже не держали, а в глазах всё плыло, им всё-таки пришлось признать: на сегодня хватит, пора собирать мячи и складывать сетку. В кладовке, скрутив её, Хината подошёл к Кагеяме, который уже взялся за швабру, обнял того со спины и, утомлённый тремя сетами, прошептал что-то вроде: — Надеюсь, мы выиграем завтра. — Это ты сейчас сомневаешься во мне или в себе? — Кагеяма повернулся и прижал Шоё к себе, утыкаясь носом в его макушку. — Обязательно. Уборка в тот вечер закончилась ещё и долгими, до опухших губ и колющего ощущения в них, поцелуями в кладовке. Со стороны между ними почти ничего не изменилось: они всё так же были «идеальным» дуэтом нападающего и связующего, всё так же тренировались дольше всех и всё так же периодически пререкались. Всё так же день и ночь, всё так же свет и тень. По крайней мере, им так казалось. Потому что они были слишком слепыми идиотами, чтобы понять, насколько они очевидные. Они думали, что команда ничего не спрашивала о дне рождении Кагеямы из вежливости, но им не нужно было спрашивать: они и так всё знали. Самым забавным было то, что Тобио, считавший себя сдержанным и невозмутимым, «палился» намного больше, чем Хината. Потому что по его нежному, смягчившемуся, взгляду и по тому, как он поворачивался к Хинате со вскинутыми руками в ожидании «дай пять», всё было понятно. А ещё по тому, что периодически они возвращались домой вместе. Притом, что жили в разных сторонах. Сначала Кагеяма искал оправдания. — Я зайду к тебе? Я потерял конспект по литературе. Переступив порог дома, о конспекте они не вспомнили, но в тот день был второй раз, когда они поцеловались после дня рождения Тобио. — Я, кстати, нашёл записанные матчи. Можем вместе посмотреть. Это они таки сделали, но после просмотра Кагеяма задержался ещё часа так на два. Ну, точнее почти на три. Сложно было сказать — время, проведённое вдвоём, летело снова слишком быстро. — Я у тебя вчера наушники забыл. В тот день они заснули, прислонившись друг к другу, под какой-то фильм. Когда фантазия Кагеямы на оправдания иссякла (что случилось достаточно быстро), иногда он просто молча шёл с Шоё до его дома, якобы провожая, и, если тот ничего не говорил, Кагеяма оставался у него. Правда, после того раза, когда они зашли чуть дальше поцелуев и их чуть не застукала Нацу, пришлось перебраться к Кагеяме. — Ты уверен, что никто не придёт? — Нет. Хотя… — он задумался. — Не должны. — Так «нет» или «не должны»? Ну да, ну да. Но в тот январский вечер они в любом случае были бы у Кагеямы: сегодня он собирал вещи в тренировочный лагерь. Хината сидел за столом и молча смотрел на Тобио, пока тот складывал вещи из шкафа в дорожную сумку. — Ты расстроен? — Кагеяма повернулся. — И да, и нет. Да — потому что он в любом случае завидовал и снова думал о том, что будь он хоть на пару сантиметров выше, его бы, возможно, тоже заметили. Да — потому что он будет скучать по Кагеяме. И нет — нет, потому что никто не заслужил этого больше, чем он. — Я уверен, тебе будет, чем заняться тут. — Ты ещё удивишься моему прогрессу, когда вернёшься, — Шоё широко улыбнулся и скрестил руки на груди. — Лучше бы тебе удивить меня, придурок. Раздался звук телефона, оповещающий о новом сообщении, и Кагеяма сложил стопку футболок и сел на кровать. — Ойкава-сан написал, — он показал Хинате сообщение. «Тобио-чан, поздравляю тебя с приглашением в тренировочный лагерь. Не забывай своего семпая и расскажи всем там, кто учил тебя подачам (.❛ ᴗ ❛.)ノ～☆*: ･ﾟ» Шоё усмехнулся, но быстро посерьёзнел. — Можно, спросить у тебя кое-что? — М? — Почему Ойкава называет тебя Тобио? — Потому что он придурок, которому нравится чувствовать себя выше других. — А можно мне называть тебя Тобио? — Нет. — Почему? «Потому что от этого всё внутри скручивается». — Я же не называю тебя Шоё. — Ты можешь, если хочешь. Кагеяма ничего не ответил — лишь уткнулся в телефон, чтобы прикрыть слегка покрасневшие щёки. — Ну пожа-а-алуйста. — Нет. — Ну пожалуйста. Мы же соулмейты. — Это не значит, что ты теперь можешь делать всё, что хочешь! Хината встал со стула и направился в сторону кровати. Он, хоть ничего и не сказал, снова услышал: — Нет. Тогда Шоё отобрал у него телефон и наклонился над ним. В любой другой ситуации Кагеяма бы вернул телефон себе, в шутку ударил бы Хинату или обозвал придурком. Но Шоё знал, что всё это он делает лишь тогда, когда это не касается близости. От любых прикосновений будь то банальное переплетение пальцев или долгий страстный поцелуй, он размякал и становился податливее. И Хината собирался этим воспользоваться. — Ну пожалуйста. Тобио подался назад, но быстро понял свою ошибку: его голова коснулась стены, а губы Хинаты настигли его быстрее, чем он успел хотя бы моргнуть. И Шоё действительно был прав (это вообще законно, что он теперь о нём столько знает?), потому что Кагеяма размяк, расплавился, растворился, всё как в тумане, и руки ватные, но всё же хватило сил на то, чтобы коснуться щеки Хинаты и притянуть его ближе — а потом снова забытьё. Только жар поцелуя. И, видимо, если сгорать, то дотла: Хината, до этого нависающий над ним, уселся ему на колени. Тобио сразу сцепил руки у него за спиной, крепко прижимая к себе, пока тот оглаживал его плечи, шею, ключицы и забирался пальцами в волосы. Потому что ему нужно всё, и желательно сразу. Как только Хината слегка прикусил его губу, Кагеяма непроизвольно вздрогнул и разорвал поцелуй. — Ай, ты укусил меня. — Я специально, — сказал Хината, слегка насупившись. Кагеяма недоверчиво посмотрел на него. — Зачем? — Я пытаюсь быть более страстным, ладно? — Зачем? Тебе это не идёт. — Откуда тебе знать? Это заставило Кагеяму замолчать, и в его взгляде читалось неохотное «туше». Хината робко наклонился ближе, всего на пару сантиметров, но даже этого хватило, чтобы уже почти касаться своими губами губ Тобио. Он взглянул на него, пытаясь прочитать его выражение лица, и, решив, что тот был чем-то раздражён (если из-за укуса, то это проблема, потому что Шоё очень понравилось), сел рядом и посмотрел на него из-за плеча. — Если ты хочешь, мы можем остановиться. Вопросительный взгляд Тобио заставил Хинату думать, что он снова сказал что-то не то, но Кагеяма отвернулся к стене, словно пытаясь найти на ней какой-то ответ или собираясь с мыслями. Можно шпаргалку? Кажется, он провалит очередной тест. Но затем он приподнялся, положил свою руку на грудь Хинаты и слегка толкнул его, чтобы тот лёг, а сам Тобио смог наклониться над ним, как только что это делал Шоё. Это проще, чем тест. Кагеяма знает все ответы, потому что он знает, что Хинате нравится. — Я этого не говорил. С этими словами он прижался своими губами к губам Хинаты. Он всё ещё был не уверен в том, насколько хорошо целовался, но ему повезло, что его уже-парню было не с чем сравнить и, соответственно, не было, на что пожаловаться. Тем не менее, Кагеяма понимал, куда это всё идёт: постоянно нарастающий темп поцелуев, тихие вздохи, через раз переходящие на мимолётные стоны, намеренно громкие причмокивания, которые должны были дать понять, что «мне нравится, можешь продолжать» и незнание, куда будет уместно положить свои руки, которые в итоге якобы случайно оказывались на уровне поясницы и на доли секунды забирались под одежду и касались кожи. Их бесконечная игра в «я здесь не при чём, оно само так» и прекрасное, кристально ясное осознание того, чем это всё обычно заканчивается. Они держатся наравне, не позволяя себе ничего лишнего, но стоит кому-то из них приблизиться к той самой черте между позволительным и не, как другой подхватывает это, и черта смещается. В процессе рука Кагеямы перемещалась с груди Хинаты, где она была с момента, как тот толкнул его, ниже и ниже, уже почти достигнув края футболки, и Тобио всё медлил, чтобы перейти поцелуями на шею Хинаты, подыскивая подходящий момент. Не то чтобы сейчас в принципе было подходящим моментом. Через 4 часа у него автобус, на который ни в коем случае нельзя опоздать, а у него ещё не собраны вещи. Но как же не хочется отпускать Шоё. Подходящий момент наступил сам — если можно обозвать это так — потому что Хината опередил всё ещё периодически робеющего Кагеяму и сам перешёл к шее, покрывая её влажными поцелуями. Тобио выдохнул — кислорода у него такими темпами останется не то, что на три дня, тут бы хоть часик протянуть — и уткнулся в ключицы Шоё, прямо туда, где было выведено его собственное имя, пока тот продолжал делать, что делал. — Если ты мне там что-то оставишь, тебе не жить, — прошептал Кагеяма, имея в виду свою шею. — Что, боишься, что в лагере будут спрашивать? — усмехнулся Хината, и по бесноватому блеску в его глазах Тобио понял: он настроен серьёзно. — Только попробуй. Он стал уворачиваться от поцелуя, удерживая Шоё то за запястья, то за плечи, но он быстро и ловко отбился от него. То ли Кагеяма буквально размяк от возбуждения, то ли Хината каким-то образом успел стать слишком сильным — он уселся на него сверху. — Так мне больше нравится, — и широко улыбнулся. — Я тебя сейчас скину. — Не надо, — неожиданно серьёзно сказал Хината и положил руку на уже очевидную эрекцию Тобио. Он сдержанно простонал и немного зажмурился. Какой у них там счёт? А впрочем, плевать, просто запишите Хинате Шоё ещё одну и на этот раз окончательную победу — Кагеяма Тобио сходит с дистанции и признаёт поражение. Его соперник слишком хорош. Хината, довольный такой реакцией, облизнул уже успевшие высохнуть губы, снова провёл рукой и второй потянулся к замку на штанах, пока Кагеяма заворожённо смотрел на него. И как прикажете брать себя в руки, когда Хината такой — уверенный и решительный, но в то же время аккуратный, и, когда он уже коснулся рукой его члена, Тобио закинул голову и снова издал тихий, едва слышный, стон. И стоит признать — отдавать контроль иногда очень приятно. И пока Кагеяма поглаживал его бёдра и, сжимая, удивлялся тому, насколько крепче они становились с каждым днём (ещё бы, постоянные прыжки точно не проходили зря), Хината наслаждался исключительным зрелищем: раскрасневшийся, прерывисто дышащий Тобио с прикрытыми глазами и растрёпанной чёлкой. Продолжая правой рукой водить по его члену, задерживаясь на головке, левой он потянулся, чтобы убрать чёлку с глаз Кагеямы, а затем притянуть его чуть ближе к себе и поцеловать. Тот простонал в поцелуй, когда Шоё немного ускорился, и принялся обеими руками расстёгивать пуговицу и молнию на штанах Хинаты. Он, в отличие от Кагеямы, не сдерживал стоны, когда последний обхватил его член и провёл пару раз вверх-вниз, чтобы распределить выступившую смазку. — Тобио, — прошептал он. Ну только не сейчас, ну пожалуйста. — Я всё ещё не разрешил называть меня так. — А когда разрешишь? — Когда ты перестанешь спрашивать, — выдохнул Кагеяма то ли от очередного прилива возбуждения, когда Хината снова коснулся головки большим пальцем, то ли от раздражения. — Но тогда я не узнаю, когда ты разрешишь, — с этими словами он снова немного ускорился, и Кагеяму захлестнуло от ощущения того, насколько близко они были друг к другу. — Господи, делай, что хочешь, только заткнись. Он не успел отвернуть голову в смущении: Шоё просиял и, предвидев попытку Кагеямы ретироваться, наклонился за очередным пылким поцелуем, как будто ему было мало. Как будто ему опять нужно было всё и сразу. Он без всякого стеснения запускал язык в его рот, опять прикусывал нижнюю губу (на что Тобио уже ничего не говорил, потому что, кажется, понял, в чём прелесть) и левой рукой поглаживал его рёбра и пресс, продолжая двигать правой, от чего Кагеяма постанывал и метался. — Тобио. И почему с его уст его имя звучало настолько особенно? — М? — Я буду скучать, — на одном выдохе выпалил Хината. — Я уезжаю на неделю, придурок. — И что, это значит, мне нельзя будет скучать? Туше. — Можно. Тобио нетерпеливо вернулся к его губам. Иначе он, возможно, не сдержался бы и признался, что он тоже. Тоже будет скучать. Но Хината, крепко вцепившись в его футболку, разорвал поцелуй и несколько раз резко выдохнул. Кагеяма ловил губами его короткие стоны и успевал оставить мимолётные поцелуи, на которые Хината охотно отвечал. Он сделал ещё несколько резких движений и почувствовал, как по руке растеклась сперма, и теперь, даже не успев отдышаться, Шоё сконцентрировал своё внимание полностью на Кагеяме. — А ты будешь скучать? — Заткнись, — полувыдохом-полустоном ответил Тобио. — Ну скажи, — правой рукой он задержался у основания, а левой забрался Кагеяме под футболку и провёл от ключиц до живота, намеренно задевая соски. Ему правда так нравится издеваться над Кагеямой и выбивать из него все признания в такие моменты? Потому что это нечестно. Правда, даже пожаловаться некому — в этой игре нет судьи, а если бы был, то точно занял бы сторону Хинаты. — Я… буду скучать, — выдавил из себя Тобио, изливаясь ему в руку. И Шоё, получив-таки своё «всё и сразу», вновь припал губами к губам своего соулмейта, но на этот раз поцелуй был медленным, настолько, что они даже смогли отдышаться, томным — как будто благодарным. — Мне пора собираться, — нехотя сказал Кагеяма Хинате, который обессиленно распластался на нём. Он бы не удивился, если бы этот придурок сказал, что никуда его не пустит. Они вытерли руки салфетками, после чего Кагеяма встал, подошёл к зеркалу и поправил растрёпанную чёлку. — Как я выгляжу? — он повернулся к Хинате. — Как обычно. — Что это значит? Хината задумался. — Как обычно значит… как обычно…? — То есть плохо, да? — повысил тон Тобио. — Я не говорил этого! — ответил Хината и поднял руки в поражении. — Тогда почему ты не сказал «хорошо»? Хината задумался, но ненадолго. — Хорошо. Ты выглядишь хорошо. Привычка спорить с Шоё часами давала о себе знать: Кагеяма не ожидал, что тот так быстро «сдастся». Даже понимая свою неправоту, ни один из них не сдавался. Раньше. И даже сейчас он ожидал услышать что-то типа «Выглядишь, как всегда, смертоносно», но никак не комплимент. Искренний комплимент. — Спасибо, — чуть тише, чем обычно ответил он. — Извини. Хината улыбнулся. Так, как улыбался только он. Той самой улыбкой — яркой и облегчённой, говорящей больше, чем когда-либо могли сказать слова. — Не за что. — Эй. — Что? Кагеяма замялся, но всё же продолжил. — Проводишь меня? Шоё радостно хохотнул. — Хорошо. — Спасибо, — ответил Тобио и снова было принялся за складывание вещей, как Хината воскликнул: — Не заблудись там без меня в Токио. — Не заблужусь. — Ага-ага. — Лучше бы тебе заткнуться. — Жаль, я этого не увижу. В Хинату полетела первая попавшаяся под руку футболка, но тот только расхохотался. — Придурок. Правда, он уже разрешил этому придурку называть себя Тобио и признался, что будет по нему скучать. Пусть даже и неделю. Чёртов Хината.