what's a soulmate?

— Ну и что случилось? Перед Акитеру стоял Цукишима — разозлённый и как будто обиженный — и всеми силами избегал зрительного контакта. — Ничего. — Что случилось? — …Мы поссорились, — после недолгой паузы таки выдал он. Кею хотелось поскорее уйти в свою комнату, закрыться в ней и продолжать дуться там. Или пытаться отвлечься от ссоры. Или дуться. Он ещё не решил. — С кем? С Ямагучи? — Да. — Что случилось? — спросил Акитеру, протягивая младшему брату кружку чего-то тёплого, которую тот неохотно взял. — Я сказал, что не хочу в волейбол, а Ямагучи просил научить его принимать снизу. Акитеру лишь издал смешок. Дети, что с них взять — он мысленно окрестил конфликт исчерпанным. — Ничего, вы помиритесь. О нет, для Кея всё было куда серьёзнее. — С чего вдруг? — Потому что вы нужны друг другу. Брат взъерошил его волосы и оставил Кея наедине с самим собой. В тот день, когда уже стемнело и Цукишима начал допускать мысль о том, что, возможно, ему таки следует позвонить Ямагучи и извиниться, тот уже пришёл к его дому. Его впустили то ли родители, то ли Акитеру, и через минуту с лестницы уже слышался топот. Тадаши пришёл в одной футболке, хотя был уже поздний ноябрь. Они жили по соседству, но даже тех жалких пары минут хватило, чтобы Ямагучи успел замёрзнуть: Цукишима видел по его красным щекам и кончикам ушей. Так делают только тогда, когда нужно сказать что-то важное. Очень важное. Оно не может подождать до завтра, и такое нельзя говорить по телефону. — Извини… Кей до сих пор не знал, что именно Акитеру имел в виду, когда говорил ему «вы нужны друг другу». За все эти годы Цукишима понял только то, что Ямагучи ему действительно нужен. Он мотивирует его. Вдохновляет. Выбивает из Цукишимы всю дурь, когда он не уверен в себе. Он любит его. Он всегда рядом с ним, и от его присутствия тьма всегда немного светлее, тишина не такая гнетущая, а боль переносится легче. Без Ямагучи было удушающе пусто, как будто он был в газовой камере. Цукишима вспоминал день рождения и то, как он абсолютно не удивился тому факту, что Ямагучи его родственная душа. Это было... очевидно? Больше даже логично, чем очевидно, как аксиома: 2+2 равняется 4, Земля крутится вокруг Солнца и своей оси, вода закипает при температуре 100 градусов. Новая аксиома в списке аксиом: без Ямагучи чертовски плохо, даже если ты сам его оттолкнул. В детстве кажется, что теперь так просто быть счастливым: кто-то, вернее, даже не кто-то, а сама Вселенная нашла твою родственную душу за тебя. Ждёшь себе шестнадцатилетия, встречаешь своего соулмейта, «и жили они долго и счастливо». Когда ты взрослеешь, понимаешь, что судьба — не меньшая дура, чем рандомный сайт знакомств, проверяющий совместимость по самым банальным критериям. Вам по 19, ваш партнёр находится в нескольких сотнях километрах от вас и в графе "интересы" вы указали готовка? Поздравляем, идеальный партнёр найден, нажмите "сердечко", чтобы продолжить. Через месяц ты ссоришься с этим партнёром на почве той самой готовки. Он любит фастфуд поострее, а ты — йогурт и хлопья. Цукишима вернулся в команду, но всё это время старательно избегал Ямагучи на тренировках и в школе. Там это было несложно: на тренировке они были заняты волейболом, в школе — уроками, да и на перемене всегда было куда отойти или на что отвлечься. Сложнее всего было, когда нужно было идти домой. Они всегда шли в одну сторону и, перед тем как разойтись, периодически сидели на качелях, которые были своего рода «их местом» с самого детства. Когда они стали старше, иногда их прогоняли взрослые, чтобы они освободили место их детям, поэтому Цукишима и Ямагучи стали приходить туда по вечерам, когда на площадке уже никого не было. Цукишима сидел на этих самых качелях уже около 20 минут. Сегодня он хотел зайти к Ямагучи, чтобы сделать то, на что ему так долго не хватало смелости, ни в детстве, ни сейчас — извиниться. Ему бы хотелось, чтоб как тогда: топот, распахнутая дверь, вкрадчивое «извини». Может, ещё не всё потеряно. Может, Вселенная всё-таки сжалилась над Цукишимой, потому что его желание, по крайней мере, одно, она могла исполнить. Но вместо «извини» он услышал: — Привет. Должно быть, Ямагучи услышал скрип качелей. — Привет. Он медленно, как будто боялся спугнуть, подошёл к соседним качелям и сел, слегка раскачиваясь. Они издали протяжный металлический скрип. Наверное, их сейчас ненавидел весь двор. — Я рад, что ты вернулся в команду. Тадаши выглядел… непринуждённо. Спокойно. Легко. Цукишима на его фоне почувствовал себя чем-то увесистым и грузным, как балласт. — Знаешь, я нашёл профиль той девушки… Которая Ячи. Ну, вот и конец. Сейчас Ямагучи скажет о том, что Цукишима, конечно, отличный парень, да и вообще, его лучший друг с детства, что с «я люблю тебя» пару недель назад он погорячился, «но между нами же всё нормально, да?» Это правильно. Это к лучшему. Цукишима же сам знал, что иной исход событий не закончился бы ничем хорошим. Он же не хотел усложнять, да? Это рационально, но внутренний голос уже кричал о том, что усложнять, иногда, не так уж и плохо. Сложные вещи так прекрасны в своей… сложности. Хочешь поразгадываем судоку? Давай разберём шкаф и соберём без инструкции. Можем научиться играть в бридж. Научи меня своей флот-подаче, я научу тебя блоку, вместе научимся подавать в прыжке. Да что угодно, я просто хочу проводить с тобой время. — Хочешь написать ей? — Нет. Просто подумал, тебе станет интересно. О, ему было интересно. Очень интересно, кого же Вселенная посчитала достойным кандидатом для Ямагучи Тадаши. Если уж отдавать, то в правильные руки, да? Молчание Ямагучи принял за согласие, достал из кармана телефон и быстро нашёл профиль девушки, после чего протянул телефон Цукишиме. Тот принялся безмолвно и безучастно рассматривать страницу некой Хитоки Ячи. — Что думаешь? Как мамочке на одобрение и благословение. — Что значит «что думаешь»? Цукишима думал о том, что Хитока Ячи, должно быть, совсем не похожа на него. Несколько фотографий милой девушки с лучезарной улыбкой и румянцем на щеках против единственной чёрно-белой фотографии парня, на которой его толком и не было видно: только левая сторона лица и пустой взгляд куда-то в сторону, не в камеру. Заполненный профиль с множеством репостов со скриншотами из фильмов и эстетичными подборками фотографий против одной единственной записи Цукишимы с плейлистом его любимой группы. И как бы неприятно ни было это признавать, ему легко было поверить в то, что именно эта девушка, такая девушка, — соулмейт Ямагучи Тадаши. Кей протянул телефон обратно. — Рад за вас. В неприкрытой пассивной агрессии так и слышался вопрос «зачем ты мне её показал?» И Ямагучи, слишком хорошо знающий Цукишиму, ответил: — Мне стало интересно, почувствую ли я что-то, если увижу её. — И? — Ничего. — Это ничего не значит. Это не то же самое, что в жизни. Тадаши оттолкнулся от земли, снова раскачивая замедлившиеся качели, и Цукишима вновь позавидовал его беззаботному виду. Как будто он что-то знал. Как будто что-то решил. Кею хотелось ощутить ту же лёгкость, но он был не уверен, что теперь когда-либо сможет. — Я знаю, мне всё равно, — сказал он и повернулся в сторону Цукишимы. Ямагучи долго не отворачивался, и Цукишима чувствовал этот испепеляющий взгляд всем своим телом. — Разве тебе не кажется, что иногда Вселенная тоже совершает ошибки? Цукишима хмыкнул. — Может быть. — Я уже говорил и скажу ещё раз: мне всё равно на это имя. И я люблю тебя. Что бы Ямагучи ни решил, что бы ни придумал, Цукишима уже не сможет сказать нет. Но ему очень хотелось услышать, как Тадаши скажет последние слова ещё раз. — И ты хочешь помочь Вселенной и добавить в эту кучу ошибок ещё одну? — Можешь считать это ошибкой, но то, что у тебя на запястье моё имя — это точно не случайность. Тадаши встал с качелей и сел на корточки перед Цукишимой. И Цукишима знал: если он сейчас взглянет в эти карие глаза, полные тепла и нежности, из него хоть верёвки вить. — Протри уже свои очки и увидь, что я люблю тебя больше всего на свете. Кей не смог сдержать смешок, и Ямагучи рассмеялся вместе с ним. Всё прямо как в детстве: качели, замёрзшие руки и только они вдвоём на площадке — смеются с очередной идиотской шутки или с того, как Тадаши смешно запнулся. Цукишиме не хватало этого, и, если когда-нибудь придётся отпустить Ямагучи, он будет скучать по этому больше всего. Когда Цукишима поднял на него взгляд, Ямагучи коснулся его щеки, а затем притянул поближе, заставляя того наклониться, и поцеловал — нежно и медленно, как будто даже вкрадчиво, говоря ему этим «я соскучился». Цукишима осторожно взял его лицо в свои руки и понял, насколько они были холодными по сравнению со щеками Тадаши, и углубил поцелуй. А ещё он понял вот что: это чертовски несправедливо, что он не его соулмейт. Потому что их губы слишком идеально подходили друг другу. Потому что их первый поцелуй ощущался как тысячный. За что? За что-то ли вообще? За то, что он иногда не отвечал на звонки родителей и воровал печенье с полки, которую ему запретили открывать? За то, что смеялся над одноклассником в младшей школе? За то, что выбешивал Кагеяму? За то, что за всё это время не говорил Ямагучи, что замечает его чувства? Или за то, что молчал о своих? Наверное, ему будет проще думать, что это за что-то, чем просто так. Просто так — это слишком несправедливо. Цукишима уткнулся носом в макушку Ямагучи и прижал его ещё крепче. Всё не так и плохо. Он только что чувствовал его губы на своих. Вдыхал его запах сейчас. Прижимал его ближе к себе. У них ещё будет время. Время, в которое они будут пьяны друг другом, счастливы до одури и влюблены до боли в груди. Обязательно.