Трое в лодке (не считая призраков)

"Тьма" вышла из-под контроля. Как я уже говорила, итоги этой встречи были более чем хреновые. Не могу назвать выходку Странника с объятиями как-то иначе, кроме как дуростью. Он не идиот (хотя временами заставляет сомневаться), он просто не мог не чувствовать бешеной прорвы черной магии, распространяющей вокруг себя смерть. Эта Тьма убивала все, с чем соприкасалась. Без исключений. Я смазано помню этот момент, чему малодушно радуюсь - иначе он никогда бы не прекратил посещать мои ночные кошмары. Первое более-менее четкое воспоминание заключается в хрипящем от истерических воплей горле и моих трясущихся руках, неловкими деревянными движениями стискивающих его холодеющие пальцы. О, полагаю, все уже поняли, что мне знатно снесло крышу в тот момент? Что там, я его любила. Я его безумно любила. До сих пор задаюсь вопросом, почему не свихнулась. Ограничимся тем, что мне было наплевать на весь мир - если бы я могла весь хренов мир, о котором обещала заботиться, обменять на его жизнь, я бы, пожалуй, сделала это, не колеблясь ни секунды. Какая это была невероятная боль! Стеклянное сердце разбилось на части, врезаясь осколками в грудь. Я выла. Стервам нельзя разбивать сердца. Это приводит к трагичным последствиям. Я совершила дурость. Но, впрочем, не чувствую сейчас за собою ни малейшей вины - если бы я могла переместиться в прошлое, я бы не стала заставлять себя действовать как-то иначе. Да, это заклятие... было запрещено колдовать. Да, я знала о том, сколько от него побочных эффектов. Да, я осознавала, что плата несоизмерима высока. Да, я понимала, что он ни капли не обрадуется. Людям, даже великим волшебникам, нельзя играть с жизнью и смертью. Но попрошу принять в расчет, что мне было до лампочки на все мыслимые и немыслимые последствия - я хотела, чтобы мой любимый жил. Любая плата за это не может быть слишком высокой, разве нет?.. Итак, я сколдовала "Зеркального Демона". Я Странника... воскресила, если это можно так назвать. Мироздание выставило за это счет нам обоим: мне, которая произнесла заклятие, и ему, который получил в дар ненужную ему жизнь. Пора уже понять, что просто так ничего не дается - этой запретной магией я привязала к нашим рукам невидимые нити, заставляющие танцевать под чужую дудку. С того момента мы стали куклами чего-то, что было могущественнее нас. Из-за меня. Я не имела права распоряжаться его жизнью, конечно. Но сделанного не воротишь. Кроме того, не скрою, что я была счастлива - в конце концов он снова был жив, и это казалось мне самым главным. Призрак исчез. Я больше не ощущала ни капли человеческого тепла, дотрагиваясь до своего любимого. В нем что-то изменилось, когда он вернулся: будто нечто невероятно важное сломалось. Что-то исчезло из его глаз (возможно, то, что принято называть жизнью), и они сделались сухими и холодными, оставшись такими навсегда. Даже в те моменты, когда он смотрел на меня... Временами я совершенно не узнавала этого человека. Нет, он не начал быть бездушным или что-то в таком роде, просто его доброта утратила прежнюю очаровательную непосредственность - даже в самых благих стремлениях его вел единственно разум, всегда холодный и спокойный. Он никогда не уставал, его было почти невозможно испугать, и я со стыдом признаюсь, что иногда не сразу смекала суть его действий - он стал умнее и предусмотрительнее меня самой. Только я все чаще ловила себя на том, что не могу ощутить желаний его сердца. Было ли это окончанием нашего счастья?

***

Стоит один разок помереть, как приоритеты порядком изменяются. В те минуты, когда я был мертв, реальность обрела краски. Я разговаривал с душой своего брата, все еще заключенной внутри Призрака. Глубже уровня осознания он все-таки меня помнил и даже продолжал любить. Но эта душа страдала. Я чувствовал ее бесконечные слезы. Наверное, в своем размеренно бьющемся мертвом сердце я никогда не перестану слышать эти крики: "Убей меня! Убей, пожалуйста, такое существование невозможно! Братик, не уходи, забери меня с собой, убей!". Я потянулся к нему со всей возможной яростью и любовью, желая наконец порвать оковы, привязывающие живую душу к покорной марионетке, до отказа заполненной Тьмой и Смертью... А потом милая Кристина меня воскресила, сделав вечным должником милости мироздания. О, не скажу, что сильно благодарен ей за это. Не поймите неправильно, но мне меньше всего на свете хотелось продолжать жить. Но сделанного не воротишь. Мне в любом случае приходится дышать, ибо заклятие уже было сотворено. Я не в силах прервать свое существование - эта жизнь, уже потерянная однажды, больше мне не принадлежит. Изменилось ли что-то? Многое. Я не чувствую вкуса еды, тепла человеческих прикосновений, сладости легкомысленного забытья, мое восприятие почти никогда не трепещет в порывах неожиданных эмоций. Все кажется тусклым, блеклым и серым. Будто реальность выцвела. Мне стало легче рассчитывать и сложнее чувствовать - особенно чувствовать что-то хорошее. Но в глубине моего разума продолжали - и продолжают - звучать эти страшные, полные боли и горечи крики. Убей, убей, убей... Но даже в подобном состоянии, когда действия куда чаще определяются разумом, это выше моих сил. Я не мог представить, что обнажу против него меч - меня и сейчас слегка передергивает от этой мысли. До встречи с Кристиной старший брат был для меня всем. Он даже теперь остается одним из моих самых светлых воспоминаний. Ну, что ж, отец всегда звал меня трусом... Признаюсь, что первые три дня после своей смерти и последовавшего воскрешения боялся даже думать о Призраке. Но плач его души не оставлял моих мыслей ни на секунду. Чтобы я ни делал. Братик всегда защищал меня. Мог ли я позволить ему страдать дальше, прикрывшись собственной слабостью? Наши отношения с Кристиной сделались более прохладными. Их ограничивала политика - я был немного раздосадован ее поступком, а она, видимо, не узнавала меня в том, чем я стал. Раньше она была умнее и хитрее меня, и ее устраивала моя наивная готовность верить ей. Обнаружилось, что она многое утаивала от меня. Не со зла. А просто потому что считала, что кое-чего мне знать не нужно. Я не перестал ее любить, вот уж совершенно определенно - я даже сейчас люблю ее, рисую иногда сутками напролет, вижу во сне ее белоснежные волосы и ласковые руки, но... что-то изменилось. Я, увы, не сумею облечь в слова, что именно. Будто у меня наконец открылись глаза, и я увидел в ней человека со своими достоинствами и недостатками - человека, способного ошибаться и совершать плохие поступки, в то время как раньше она была каким-то непреложным безусловным идеалом, своего рода ангелом. Смысл моей унылой тоскливой недожизни свелся к тому, чтобы помогать нуждающимся в помощи. По крайней мере мне представлялось, что я не имею права не делать чего-то для других людей. Но бестолковая слепая доброта не продуктивна. Я понял, что могу сделать гораздо больше, если забуду о том, чего хочу сам - это сделать легче, когда не хочешь почти ничего. Вместе с Кристиной мы работали над тем, чтобы в моей дьяволом поцелованной родине появился закон, понятие человеческого права, хотя бы смутные зачатки конституции. Политика, как уже упоминалось. Кое-чего мне удалось достигнуть на этом поприще. Но Призрак никогда... никогда меня оставлял, и всякий раз, пытаясь сосредоточиться на благе других людей, я чувствовал спиной его холодный пустой взгляд, безмолвно кричащий: "Братик, помоги! Убей, убей, убей...". Я не смог долго прятаться от этого. Я организовал поиски. Вскоре мне стало известно его местонахождение. Но я понятия не имел, что делать с этим знанием. По крайней мере мне было нужно снова его увидеть. О моем намерении узнала Кристина - и оно ей чертовски не понравилось. Я не мог понять смысл ее недовольства. Она же не предполагала, что я просто забуду о его существовании, верно? Но милая Альбинос, видимо, боялась, что я снова полезу обниматься. Нелепые опасения. Какая разница, в конце концов? Я буду жить, покуда мироздание сочтет это необходимым. Я не послушал свою любимую. Она на меня разозлилась. Откровенно говоря, это был первый кризис наших отношений - Кристина привыкла, что все и всегда идет по ее планам. Она уехала обратно в Глассерд, столицу своей родины, заявив, что щедро предоставляет мне право справляться со всем самому. Что ж. В кои-то веки я был не против и в самом деле справится со всем сам. Я не буду рассказывать о нашей следующей встрече с Призраком - мне больно об этом говорить. Скажу лишь, что его желание быть уничтоженным подтвердилось. Я пытался объяснить, что для меня он все равно останется любимым старшим братом и мне наплевать на то, сколько он убил людей и какая страшная Тьма живет в глубине его зрачка. Мне необязательно дотрагиваться до него, чтобы быть рядом. Но это существо... оно не было тем, кого я любил. Пф, он меня даже и не помнил. Его характер... та слабая тень личности, что у него оставалась, не сохранила фактически ничего от того невероятного человека, завоевавшего мою преданность и восхищение. Но тогда мне было все равно на это. Несмотря ни на что, это был он. Я очень старался так думать. Пока не увидел, к каким последствием приводит его существование. "Тьма" стала нестабильной. Он совершенно ее не контролировал. Она выплескивалась в мир, порождая вспышки слепой ярости, приводящей к разрушениям и жертвам. Мне часто не хватало возможностей, чтобы его сдержать, хотя я честно пытался. Осознания совершенных в подобные минуты убийств после вызывало в нем нечто, напоминающее страдание. Мне было горько думать о том, чем он стал. И чем стал я. Но даже тогда... даже если так... Мне пришли в этот мир вместе - вместе должны идти по жизни и вместе же умереть. По крайней мере в этом нет никаких сомнений. Потом было "Ч.У.Д.О." - новый образец сверхмощного оружия, которое планировалось применить против одного непокорного государства. Я узнал об этом раньше Кристины, потому что "Гамилитион" находился в фокусе моего внимания (да, я был намерен его уничтожить). Но Мать-Основательница мне, увы, не по зубам. Каким бы хитроумным ни был план, я не мог справиться один - и даже с помощью Принцессы Стекла - с этой могущественной организацией. Но я не собирался допустить активацию "Ч.У.Д.А.". Это повлекло бы за собой невероятную в своей чудовищности катастрофу, тысячи и тысячи жертв. Мне нужно было предотвратить это. Пытаясь сообразить, что мне нужно для этого сделать, я снова ощутил себя маленьким слабым мальчиком, не в силах которого что-либо изменить. Кошмарные сны о будущем и прошлом окрашивали серое восприятие в мрачную унылую палитру. Запуск "Ч.У.Д.А." приближался, а все мои действия, какими бы рассудительными и спокойными они ни были, напоминали какие-то лихорадочные судорожные метания. В конце концов способ спасти жизни, которые почти принесли в дар тщеславию Матери-Основательницы и кровожадности моего отца, мне подсказал один человек в черном плаще. Человек с глазами, похожими по цвету на вымытую дождем траву. - Бог сильно разгневался на этот мир, Ваше Высочество, - тихо покачивая головой, говорил он. - Мы чувствуем его гнев. Но мы с братьями и сестрами были созданы для того, чтобы защищать людей. Даже вопреки... воле нашего создателя, который не велит нам останавливать "Ч.У.Д.О.". - Но вы знаете, как остановить это? - Я могу предложить один способ. Но вам нужно хорошенько подумать, прежде чем решить, хотите ли вы помогать мне. Цена высока, Ваше Высочество, - он вздохнул. - "Ч.У.Д.О." опирается на пять столбов, то есть у него есть пять источников силы, находящихся в разных местах, отдельно друг от друга. Грядущая катастрофа одобрена Богом и предусмотрена судьбой. Мы с вами не сможем уничтожить все пять столбов прежде, чем начнется запуск. Поэтому нам придется создать временную петлю, которая сохранила бы страну, на которую оружие нацелено в данный момент. Временая петля заключит этих людей в одном дне. Они будут переживать его заново, снова и снова, теряя воспоминания о предыдущем "сегодня". И так до тех пор, пока пять источников силы не будут уничтожены. - Значит, придется их уничтожить после того, как мы создадим временную петлю. - Ваша решимость впечатляет. Но вы не дослушали. Уничтожать эти пять столбов придется вам, - он проницательно и сухо на меня посмотрел. - Совершая то, что мы намерены совершить, я иду против воли Создателя. Разумеется, меня накажут - так что вполне возможно, что в этот мир я уже не вернусь. И вам придется справляться с "Гамилитионом" в одиночку. Во-вторых, представьте себе масштабы этой петли. Сотни тысяч людей. Сотни тысяч замерших судеб. За такое вам придется заплатить собственной душой, Ваше Высочество. - Ну, что ж... - меня это не слишком смутило. Напротив, представилось вполне логичным, что у всего есть своя цена. - Кажется, вы тоже чем-то жертвуете. Он даже засмеялся. - Ваше Высочество, помилуйте, я - совсем другое дело. У Летних Принцев, подобных мне, нет души, ее нам заменяет магия в ее чистом виде... Так вот, когда "Ч.У.Д.О." запустится, все поглотит белый свет. Ваша душа сгорит в этой вспышке. Это очень болезненный процесс. Я даже, признаюсь, не слишком готов обречь вас на подобное. Но никто другой этого не сделал бы. Цена за создание временной петли - душа Великого. Я всегда был принцем-трусом, принцем, которого лучше бы не было. Но тогда мне совершенно не было страшно. Меня волновало только то, что один я с "Гамилитионом" не справлюсь. Летний Принц дал мне волшебный меч, в котором скрыта великая сила. Этот клинок предназначен для того, чтобы уничтожить пять столбов, на которые опирается "Ч.У.Д.О.". И Призрак... как бы это для меня ни было тяжело, является одним из них. Пока в этом мире есть Призрак, мир находится под угрозой. Но "Гамилитиону" незачем знать мои далеко идущие планы по его уничтожению - я прикрываюсь мотивами личной мести и эгоизма. Так продуктивнее. Если Мать-Основательница поймет, что я представляю для нее опасность, она меня уничтожит - не то, чтобы меня эта перспектива пугала, но сейчас от меня зависят тысячи других жизней, заключенных в петле до того момента, когда нависшая над ними угроза не будет устранена. Наши отношения с Кристиной закончились. Не потому что мы друг друга разлюбили. Увы, стечения обстоятельств, предрассудки и разочарования оказались сильнее. И, что самое главное, я не хочу подставлять ее под удар, оставляя рядом с собой. Однако, полагаю, все поняли, что прошло по плану? Все видят разрушенные и покрытые пеплом руины. Но никто не знает о существовании петли. Все эти люди, считающиеся сейчас печальными призраки, безвинными жертвами катастрофы, живы. Но в другом времени. О, это и в самом деле был... болезненный процесс. А одинокий Странник, когда-то сжегший свою душу, давно отринул свою любовь и свои желания. Никто не знает о борьбе, которую он ведет.