Тугодумы

      Повернув кран параллельно бортику ванны, перекрыв потоки воды, волшебница некогда сильнейшей гильдии Фиора Люси Хартфилия отодвинула занавеску и потянулась за полотенцем. У девушки кружилась голова, ощущалась слабость во всем теле, но она списала неважное самочувствие на последствия боя с Флер и удивилась, когда обнаружила, что пространство вокруг заволокла белая пелена. Люси не вела счет минутам, поэтому и не обратила внимания на длительное времяпрепровождение под теплыми струями воды, успокаивавшими тело и раны на нем. Царапины щипали, боль была притупляющей. Люси повезло, отделалась ушибами. Удары противника были сильными и могли сломать пару-тройку костей.       На заднем ряду ее нерадостных мыслей напомнили о боях первого дня Игр, которые продолжались на арене. Возможно, что Люси пропустила один бой. Или даже два. Она выступала первой, оставалось еще три поединка. Волшебница хотела посмотреть на бой члена команды В, но страх показаться на людях вновь был слишком сильным.       Позор – проигрыш. Несмотря на поддержку товарищей, которые не корили ее, Люси считала себя виноватой в неудачном исходе первого дня Великих Магических игр для первой команды «Хвоста феи». Они должны были напомнить о былой славе, которая ассоциировалась с их гильдией в прошлом. Возвращение не получалось триумфальным (семь лет неудач заметно подпортили репутацию наследия Мавис), но хвостатые надеялись хотя бы запомниться зрителям. Запомниться, но не как неудачники, продувшие по всем фронтам. Получалось, что им следовало смириться с нижней позицией в рейтинге еженедельника «Волшебник», что не состыковывалось с планами ребят. Настрой у некоторых заметно подпортился, но лишь у немногих. И, к сожалению, Люси была в их числе.       Бой с Флер изначально рассматривался как выигрышный. С помощью мощнейшего из освоенных заклинаний Люси нанесла бы решающий удар и повергла рыжеволосую противницу из гильдии «Хвост Ворона». Она все просчитала.       Что-то пошло не так.       В последнее мгновение силы заклинательницы духов иссякли, запас магии полностью истощился. Это произошло как по нажатию степлера. Хлоп. И вместо финального яростного удара, сопровождавшегося яркими потоками магии, Люси без капли изящества упала на арену под громкие возгласы недовольной толпы, которые быстро заменили оскорбительные речевки и унизительные прозвища.       Будто бы мало в ее жизни было пролито слез. Отчаяние было подобно клаустрофобии. Со всех сторон давили трагические воспоминания из прошлого и ядреные приправы сегодняшнего провального яства, коим наслаждалась вся столица. Люси старалась отгородиться от мрачных мыслей, но их натиск прогрессировал. Возможно, ей стоило попросить Нацу привести Леви, чтобы подруга помогла справиться с болотом безысходности, вытащила со дна. Но не справедливо просить помощи у окружающих, когда целиком и полностью способна самостоятельно побороть слабость. Люси обещала, что научиться быть сильной, а сильные духом не теряют самообладание. Ей нужно одеться, нацепить улыбку и выйти к друзьям. Сколько можно ныть? Оступилась – встань. Ошиблась – исправь. Состязания только начались, времени выбить для «Хвоста феи» первое место есть. Самобичевание – бессмысленная исключительность характера человека. Если самой не справится с ней, никто не справится.       - Ничего не решено, - подбадривала себя девушка. – Я обязательно добуду нам баллы, и баллы будут высоки. Это не конец. Представлю, что я молодая ярка, которой еще предстоит произвести на свет чудо. Хотя странное сравнение. От духоты совсем расхотелось соображать.       Положив ладонь на грудь, Люси сделала глубокий вдох и долгий выдох, прогоняя паранойю. Пора возвращаться в строй. Она – член команды, на ней лежит ответственность.       - Я не мастер до красивых слов, но ты далека от овцы. Ты - творческая натура, болельщица. Придумала бы что-то милее. Сорняк, к примеру, гусеница, семечко. Правда, все это тоже не слишком удачная подборка. Однако я не считаю тебя овцой. Ты блондинка, но не тупая.       При первом звуке постороннего голоса, Люси уронила полотенце и вздрогнула. К концу первого предложения она рассмотрела тень, затаившуюся у двери. Волшебница взвизгнула, присев на корточки, чтобы скрыть наготу. На языке завертелось множество ругательств в адрес Нацу Драгнила, нагло явившегося в женскую душевую. Правда, второе предложение утихомирило поток брани, не успевший разнестись по комнате. Болельщицей Люси обзывала пара человек. Гажил к ней лишний раз даже в гильдии не подходит. Оставался внук мастера Макарова. И, прислушавшись, Люси узнала голос Дреяра-младшего. Он был тем единственным членом гильдии, с которым Люси не собиралась разговаривать о бое, и далеко не из-за характера парня.       Игнорировать, чтобы застать врасплох? В понимании девушки, прочитавшей порядка двух сот книг о любви, поступок парня засчитывался за нелогичный.       - Какого Зерефа, ты забыл в женской душевой? Мужская в другом конце коридора.       Пар испарялся медленно, но Лаксас подошел ближе, и блондинка, чьи водные процедуры прервал маг, рассмотрела нахала. Высокий, хорошо сложенный. Мужчина на все двести. Настолько потрясный, что помимо сердца у Люси закололи кости и переварились и без того разморенные долгим душем мысли. Единственный, на кого не получалось злиться. Сразу ненавидела. Или любила. Познания о чувствах оказались бесполезны, когда пришло время столкнуться с ними в реальной жизни.       - Ходил в буфет и свернул не туда.       - Ресторан на другом конце стадиона. А ты не Нацу: дезориентация тебе враг.       Улыбнувшись, Лаксас нагнулся, чтобы поднять полотенце. Ошарашенная столь редким явлением, как искренняя полуулыбка громового убийцы драконов, Люси утратила язвительность.       - Держи, - протянув девушке полотенце, внук мастера задержался на округлостях заклинательницы. – Я не хочу показаться умником-козлом, но все относительно моей ориентации ты выяснила три месяца назад.       Наваждение рассыпалось и вернуло Люси дерзость. Намека не было, прозвучало прямое напоминание о недели, которую с трудом удавалось не вспоминать. Люси понимала, что скрывает все подробности беспрецедентной семидневки под слоями гордости и стыда, и боялась часа, когда ее грехи всплывут наружу.       - Издеваться пришел? – Люси выхватила полотенце, резко поднялась и быстро завернулась в ткань, молясь, чтобы Лакс увидел мало.       - Я пришел проверить, жива ли ты. Может, это странно, но я беспокоился. Вдруг ты тут руки на себя наложила и вскрыла себе вены.       Честность Дреяра притягивала и отпугивала одновременно. С подобной честности в прошлый раз недоверие обернулось в притяжение. И, заглядывая в глаза Лакса, Люси пыталась не потеряться там, где выхода так и не нашла.       - И не надо фантазировать, что я хочу тебе смерти. Я действительно беспокоился.       - Я верю.       Люси сдалась. Как можно злиться на человека, если не разобралась, есть ли поводы беситься при встрече. Они не общались почти четыре месяца, потому что Люси всячески старалась вжиться в роль вольной женщины, способной переспать с мужчиной в качестве того, чтобы занять себя чем-то на свободное время. Ей это не удавалось, и Лаксас, будучи наученным опытом общения с женщинами, видел, что Люси попросту стыдно. Если бы не решение участвовать в турнире, неизвестно, как долго девушка справлялась бы со страхом быть разоблаченной. Из-за тренировок, ей удалось отвлечься, но Лаксас зачем-то пришел к ней сегодня, хотя Люси была уверена, что для него ничего не значила ее персона. Идиотизм, но его приход дарил надежду на продолжение неоконченной главы романа, толком не начатой даже.       - Хорошо, - облегченно одобрил парень после паузы, показавшейся им обоим вечностью.       - За дверь же никто не подслушивает?       - Нет. С чего ты взяла?       - Честно? Я считаю, что ты пришел, чтобы потешить свое самолюбие. Ведь я для тебя на самом деле ничего не значу. Это был момент слабости, разве не так?       Ярыгой. Люси видела себя беспутным человеком, который не помирился с родным отцом до его смерти, который вечно попадает в ситуации, опасные для целостности конечностей, вынуждая других спасать ее. Неблагодарная, слабая. И, как выяснилось, неразборчивая. Тот, кто нужен ей стоит напротив, но он чужой. Или нет? В книгах все всегда просто. Если мужчина любит женщину, он ее добивается, она влюбляется, и они живут счастливо. По крайней мере, в том бульварном чтиве, к которому пристрастилась Люси. А вышло на деле, что в жизни все в разы сложнее, больнее и непонятнее. Когда будет прочитана последняя строчка – неясно. Люси думала, точка поставлена. Появление Лакса говорило об обратном.       - Эй, - большим пальцем с щеки Люси нежно сняли слезинку. – Хватит уже плакать. Я же сказал, что беспокоился.       - Потому что я продула?        Люси тяготил проигрыш, и это отразилось в карих глазах заклинательницы звездных духов, ей пришлось опустить голову.       - Возвращайся на стадион и болей за наших, - Лакс ушел от ответа. - Вдруг меня вызовут на финальный бой. Без болельщицы я могу и не выиграть.       - Угусь.       На большее она оказалась не способна. Только междометие, ибо происходящее больше походило на иррациональное временное пространство.       Шуба Лаксаса скрылась в остатках пара вместе с хозяином. Если его приход – игра воображения, то прикосновение ощущалось слишком реалистично. Прислонившись спиной к холодной стене, Люси, не моргая, смотрела вперед. Пустота, образовавшаяся после поединка с Флер, наполнилась медом: сладким, густым нектаром. Этот бальзам залечил душевные раны. Но девушка могла думать только о другом недуге:       - Оба тугодумы, выходит.