Идеал

Сентябрь 2069 — ...три ки­та мо­его ус­пе­ха — это ре­сур­сы мо­ей ро­дины, лю­ди мо­ей ро­дины и, са­мое глав­ное, ее умы! — ве­щал с на­чищен­ной зо­лоче­ной ка­фед­ры синьор Ро­миро — пре­зидент ме­тал­лурги­чес­ко­го кон­церна Southern. — Я бла­года­рю Гос­по­да за то, что ро­дил­ся в Бра­зилии и стал ее би­летом в бу­дущее! При­сутс­тво­вав­шие на при­еме, про­ходив­шем в не­боль­шом, но прек­расно вос­ста­нов­ленном и пе­ре­офор­млен­ном за­ле быв­ше­го ка­баре, поч­ти еди­нодуш­но за­ап­ло­диро­вали, стад­но по­вину­ясь сиг­на­лу кла­керов. Совмещённые с кондиционерами камеры парили под потолком крошечными вертолётами, выдувая запахи пота и алкоголя в распахнутые окна. — Луч­ше пла­года­ри сфою мут­тер! — выкрикнула жен­щи­на с самого далекого от сцены столика, но в окружающем шу­ме ос­та­лась не­ус­лы­шан­ной ни­кем, кро­ме стоявшей не­пода­леку от нее бо­гато оде­той синьоры, от­че­го-то вос­при­няв­шей это как сиг­нал подойти ближе. — Ка­кой аг­рессив­ный цве­точек, — низ­кий бар­хатный ше­пот вдруг слов­но скрыл ос­таль­ное ка­баре за­наве­сом, и то же са­мое сот­во­рили ее гус­тые вь­ющи­еся во­лосы, спа­дав­шие метровым во­допа­дом с лю­бопыт­но нак­ло­нен­ной го­ловы. Эви­та Синье бы­ла од­ной из тех жен­щин, от од­но­го взгля­да на ко­торую мож­но бы­ло сой­ти с ума. Эле­оно­ре Вай­сс, сумасшедшей с рож­де­ния, не гро­зила та­кая судь­ба. Но об­лик, сот­канный из мно­жес­тва не­совер­шенств, был столь яр­ким, что не мог прой­ти ми­мо, не от­пе­чатав­шись. — Фе­нери­на Му­холоф­ка. Бу­дем сна­комы, — Эле­оно­ра нес­коль­ко раз из­ви­лис­то кив­ну­ла и от­верну­лась, но от­пе­чаток ока­зал­ся слиш­ком силь­ным. Вос­па­лен­ный ра­зум не­мед­ленно ок­ра­сил чер­ты нез­на­ком­ки в днев­ные цве­та и дос­тро­ил все ли­нии ее те­ла, вы­зывая нес­терпи­мое же­лание пой­ти и воп­ло­тить их в гип­се, а за­тем от­лить из не­сок­ру­шимых по­лиме­ров в веч­ную прек­расную фор­му. — Я по­хожа на му­ху? — воз­му­тилась Эви­та, в нес­кры­ва­емом прит­ворс­тве при­ложив ла­дони к от­кро­вен­но­му вы­резу на гру­ди и на­дув и без то­го ка­зав­ши­еся ог­ромны­ми гу­бы. — Ты по­хожа на поль­шой швар­це гус, — Эле­оно­ра сно­ва рез­ко по­вер­ну­лась и бес­це­ремон­но взя­ла ее гу­бы паль­ца­ми. — Хо­тя, поль­шой гус эст шван. Поль­шой крас­ный рот. Тлин­ная шея. Швар­це шван. Синьора удов­летво­рен­но хмык­ну­ла, опер­шись лок­тем о по­вер­хность сто­ла и как бы нев­зна­чай кач­ну­лась всем те­лом, зас­та­вив зве­неть друг о дру­га свои мно­гочис­ленные зо­лотые серь­ги и браслеты. Стран­ная бледная жен­щи­на, воз­раст ко­торой вы­дава­ли лишь нег­лу­бокие мор­щинки в уг­лах глаз, ка­залась ей оди­нокой ма­лень­кой ко­метой, во­лею какого-то невероятного слу­чая зах­ва­чен­ной ог­ромной гра­вита­ци­ей че­лове­ка, чи­тав­ше­го сей­час речь о не­заме­нимой ро­ли ис­кусс­тва в судь­бе лю­бой стра­ны. Оди­нокой и очень прив­ле­катель­ной в прек­расном бе­лом платье, ко­торое она со­вер­шенно не уме­ла но­сить на сво­их ху­дых нес­клад­ных пле­чах. — Я не ви­дела те­бя в спис­ке гос­тей, — большие губы сложились в самодовольную ухмылку, так как всё, что происходило на приёме, было написано и расписано ей. Всё, кроме этой неприметной гостьи, которую явно увязал за собой кто-то из прибывших для отвода глаз художников. Или критиков. — Что ты здесь де­ла­ешь с та­ким ужас­ным ан­глий­ским? Да­же мис­тер Чи­ен Хуэ вы­ража­ет­ся по­нят­нее. — Майн брат — друг Чи­ен Хуэ. По­мог ему сде­лать ус­пех в Дой­чланд. Взял ме­ня с со­бой. Смот­реть. Ис­кусс­тво. — А ты? — Эви­та нак­ры­ла ла­донь со­бесед­ни­цы, влас­тно взяв и ощу­пав каж­дую кос­тяшку, каж­дую вы­пира­ющую вен­ку, каж­дый кро­шеч­ный ожег на бледной ко­же. — Уме­ешь что-то де­лать эти­ми тон­ки­ми паль­чи­ками? — Их ма­хе пуп­пен, — сер­ди­то от­ве­тила Эле­оно­ра, вы­дер­нув ру­ку. Уви­дев в гла­зах нез­на­ком­ки нас­мешли­вое не­пони­мание, она раз­дра­жен­но мот­ну­ла го­ловой, выб­ро­сив еще нес­коль­ко зо­лотис­тых пря­дей из при­чес­ки, уже и так став­шей по­хожей на гнез­до. — Ку­кол. Де­лаю, — она вло­жила ку­лак в ла­донь и по­каза­ла кру­говое дви­жение. — Гнут­ся. — Шар­нирные, — с улыб­кой до­гада­лась синьора. — Дол­жно быть, очень кра­сиво. — Иде­ал, — на­пев­но и не­ожи­дан­но гром­ко про­тяну­ла Эле­оно­ра, рас­крыв гла­за ши­ре, слов­но это сло­во толь­ко и жда­ло, что­бы под­нять­ся из ее гру­ди. — Но­рис! Вас туст ду! — их эфе­мер­ное у­еди­нение бы­ло раз­ру­шено кри­ком стре­митель­но под­бе­жав­ше­го муж­чи­ны. Он дер­нул Эле­оно­ру за пле­чо, чуть не ски­нув со сту­ла. Она неп­ри­ят­но вскрик­ну­ла. — Прос­ти­те, синьора, она вам ни­чего не сде­лала? — Раз­ве что без­на­деж­но за­ин­три­гова­ла, синьор Вай­сс, — Эви­та ни­чуть не уди­вилась его по­яв­ле­нию. Ско­рее да­же уди­вилась то­му, нас­коль­ко надол­го столь нес­та­биль­но­го ду­шев­но­боль­но­го ос­та­вили без наб­лю­дения. — Что с ней не так? — Я здо­рова! Здо­рова! — Эле­оно­ра вско­чила в не­ожи­дан­ной ис­те­рике, и ее за­пястья тут же бы­ли схва­чены за­бот­ли­выми ру­ками бра­та. От этого жеста она тут же замерла и замолкла, обмякнув в его руках. — Для ва­шего же бла­га, синьора, дер­жи­тесь от нее по­даль­ше! Я не хо­чу сно­ва выс­кре­бать ее из тюрь­мы за ва­ше убий­ство! — аг­рессив­но бро­сил он и прак­ти­чес­ки по­тащил по­теряв­шую ин­те­рес к про­ис­хо­дяще­му жен­щи­ну к вы­ходу из ка­баре. Боль­ше ник­то из при­сутс­тво­вав­ших в за­ле, на счастье гер­ра Вай­сс, не за­метил про­изо­шед­ше­го. Речь синьора Ро­миро и опи­сыва­емые им пер­спек­ти­вы все-та­ки ин­те­ресо­вали боль­шинс­тво при­сутс­тво­вав­ших здесь — ведь под оче­ред­ной спон­си­рован­ной им выс­тавкой сов­ре­мен­но­го ис­кусс­тва бы­ло очень удоб­но за­мас­ки­ровать тор­говлю ору­жи­ем, ко­торую до сих пор не об­на­ружи­ла ни од­на раз­ведка. Лишь Эви­те вслу­шивать­ся бы­ло не обя­затель­но, ведь боль­шая часть ре­чи также бы­ла на­писа­на ее ру­кой.

***

— Это обык­но­вен­ная ши­зоф­ре­ния. Ни­чего ин­те­рес­но­го для те­бя, как для уче­ного, — Го­раций Ро­миро ух­мыль­нул­ся, сбра­сывая с се­бя тон­кий жи­лет и ру­баху, в ко­торых он все рав­но умуд­рился вспо­теть от вол­не­ния. — Имен­но это и ин­те­рес­но, — Эви­та без­за­бот­но ле­жала на алых прос­ты­нях ши­рокой пос­те­ли и ку­рила, ро­няя ос­тывший пе­пел в лож­бинку меж­ду клю­чиц, чтобы потом размазать по груди. — Мне все еще не уда­лось вы­делить некоторые из ду­шев­ных не­дугов в ис­сле­дован­ных мною об­разцах. — Ми­лая, в мо­ей влас­ти дос­та­вить те­бе сот­ни об­разцов! — Она хо­рошень­кая. Жаль ее. Хо­чет­ся ис­пра­вить. — Те­бе всех хо­чет­ся ис­пра­вить. Но ми­ру это не­ нуж­но. Имен­но не­совер­шенс­тва де­ла­ют нас прек­расны­ми, моя до­рогая, — Го­раций про­вел тыль­ной сто­роной ла­дони по ще­ке суп­ру­ги, за­дер­жавшись у губ и неж­но пог­ру­зив меж них в со­седс­тво с тон­кой си­гарил­лой ука­затель­ный па­лец. — Иде­ал, — вы­дох­ну­ла Эви­та гус­тым об­ла­ком ды­ма, приг­лу­шен­но па­роди­руя вос­торжен­ную ин­то­нацию Эле­оно­ры. — Ты смог до­гово­рить­ся с Чи­ен Хуэ? — Да. Зав­тра же нач­ну го­товить твою осо­бую по­сыл­ку в Се­вер­ную Ко­рею, — в дверь но­мера пос­ту­чали. Синьор Ро­миро гнев­но обер­нулся. — Я про­сил не бес­по­ко­ить! Имя! Уво­лю! — Не­об­хо­димо, что­бы синьора спус­ти­лась, — глу­хо поз­ва­ла гор­ничная. — В этой гос­ти­нице я ре­шаю, что и ко­му не­об­хо­димо! — Я спу­щусь, — не за­туши­вая си­гарил­лу, Эви­та на­кину­ла по­луп­розрач­ный ха­лат и выш­ла за дверь, иг­но­рируя не­доволь­ные вздо­хи Ро­миро, вновь упус­тивше­го шанс рас­сла­бить­ся с за­кон­ной суп­ру­гой. Эле­оно­ра ожи­дала у стой­ки ад­ми­нис­тра­ции. Те­перь, ког­да платье сме­нили фут­болка и меш­ко­ватые брид­жи, а во­лосы сво­бод­ным пу­шис­тым об­ла­ком тор­ча­ли из-под хол­що­вой па­намы, она выг­ля­дела нам­но­го жи­вее и ес­тес­твен­нее. В та­ком ви­де го­раз­до лег­че бы­ло убе­жать из пор­то­вого оте­ля не­заме­чен­ной, чем в ши­кар­ном платье, в ко­тором брат за­пер ее, но не учел, что еще до при­бытия сю­да она за­пас­лась сна­ряже­ни­ем — дос­та­точ­ным, что­бы спус­тить­ся с пя­того эта­жа. — Мне нуж­ны дайн фо­лосы, — пот­ре­бова­ла она, ед­ва Эви­та спус­ти­лась в по­ле зре­ния. — А мне — твои, — ус­мехну­лась синь­ора, неторопливо под­хо­дя бли­же. С быс­тро­той кош­ки Эле­оно­ра сор­ва­лась с мес­та и обя­затель­но дос­тигла бы сво­ей це­ли, но синьора име­ла де­ло с не­урав­но­вешен­ны­ми лич­ностя­ми слиш­ком час­то, что­бы не ус­петь за­метить ее нап­ря­жен­ную стой­ку и увер­нуть­ся. Ис­поль­зуя се­кун­дное за­меша­тель­ство на­падав­шей, она пе­рех­ва­тила ее за­пястья тем же жес­том, что ее брат нес­коль­ко ча­сов на­зад. И, как она и ожи­дала, этот жест сде­лал ее бес­по­мощ­ной. — Синьора, с ва­ми все в по­ряд­ке? — обес­по­ко­ен­ный портье, дро­жа всем те­лом, воз­ник пе­ред Эви­той, изо всех сил ста­ра­ясь смот­реть на ее ли­цо. — Все за­меча­тель­но, — она ши­роко улыб­ну­лась, креп­че при­жимая к се­бе но­во­об­ре­тен­ную пок­лонни­цу, изумляясь тому, как получивший точку фиксации ум, минуя все внутренние преграды, привел ее сюда. — Дай мне клю­чи от но­мера трис­та пят­надцать и от­не­си ту­да мой стан­дар­тный на­бор. — Слу­ша­юсь, синьора. — И ска­жи мо­ему му­жу, что­бы не ждал рань­ше по­луно­чи.

***

— Ф-фсе не так, — нер­вно от­ме­тила Эле­оно­ра, ока­зав­шись в но­мере трис­та пят­надцать и медленно вый­дя из оце­пене­ния, ког­да ее за­пястья вновь ока­зались на сво­боде. Она при­вык­ла ока­зывать­ся в сво­ей ком­на­те. Или где-то еще, где ря­дом обя­затель­но был один из родс­твен­ни­ков. Это­му пра­вилу не­укос­ни­тель­но сле­дова­ли все, кто ее знал, опа­са­ясь, что из­ме­нение об­ста­нов­ки вы­зовет неп­ред­ска­зу­емые пос­ледс­твия. Эви­та бы­ла к это­му го­това и держала в уме стоп-сигнал, гарантировавший ей безопасность. Но, по­ка опас­ности не бы­ло, и она с ин­те­ресом наб­лю­дала. — Да, ты не цве­точек, Но­рис. Ты це­лый бу­кет ма­лень­ких ро­сянок, — она се­ла на кро­вать ря­дом с ней, поз­во­ляя по­ловин­кам ха­лата пол­ностью рас­крыть­ся, и от­кры­вая лю­бопыт­но­му взгля­ду всю кар­ти­ну рель­ефа зре­лого смуг­ло­го те­ла. Эле­оно­ра про­тяну­ла ру­ку в желании прикоснуться, и в ее ла­донь вдруг лег­ло то, чем она мгно­вения на­зад так хотела об­ла­дать — по­лумет­ро­вая коп­на толь­ко что сре­зан­ных во­лос. Она не­пони­ма­юще под­ня­ла гла­за. Об­ма­на не бы­ло — от во­допа­да чер­ных куд­рей ос­та­лось лишь разбросавшееся по плечам ка­рэ. — Фсе не так, — пов­то­рила Эле­оно­ра, за­воро­жен­но рас­че­сывая коп­ну в сво­ей ру­ке. Нес­коль­ко раз от­крыв и зак­рыв рот, как ры­ба, она рез­ким дви­жени­ем упа­кова­ла свое сок­ро­вище в не­боль­шую нап­лечную сум­ку и лю­бов­но пог­ла­дила зак­рывшу­юся мол­нию. — Я не знаю как даль­ше. — А что, ты рас­счи­тыва­ла ме­ня убить? — Да. Толь­ко так. Ведь... — она не смог­ла до­гово­рить, так как ее за­пястья сно­ва ока­зались в пле­ну и на ра­зум упа­ло тя­желое мок­рое оде­яло. Ког­да же она сно­ва об­ре­ла спо­соб­ность вос­при­нимать про­ис­хо­дящее, пер­вым что она по­чувс­тво­вала бы­ла плас­тмас­со­вая па­лоч­ка, сняв­шая пор­цию слю­ны с внут­ренней сто­роны ее ще­ки. — Вот, те­перь об­мен мож­но счи­тать рав­но­цен­ным, — Эви­та опус­ти­ла тро­фей в сте­риль­ный кон­тей­нер и по­ложи­ла в не­боль­шой че­модан­чик, в ко­тором, сре­ди про­чего, был от­четли­во ви­ден еще один та­кой же, но по­боль­ше, с чем-то очень зна­комым внут­ри. Эле­оно­ра ощу­пала го­лову, что­бы убе­дить­ся — от ее собс­твен­но­го свет­ло­го об­лака ос­тался лишь не­ров­ный об­ру­бок топорщащихся прядей. — Но... ты же не де­ла­ешь ку­кол! — вос­клик­ну­ла она поч­ти без ак­цента. — Я де­лаю лю­дей, цве­точек. Жи­вых, нас­то­ящих. И хо­чу, что­бы они ни­чем не ус­ту­пали тво­им кук­лам. Прек­расные, здо­ровые! Иде­ал! — Я здо­рова! — аг­рессив­но про­тяну­ла Эле­оно­ра, вско­чив с пос­те­ли. И сно­ва, под рав­но­душ­ным взгля­дом влас­тной синьоры, пе­рех­ва­тив­шей ее ру­ки, соз­на­ние ей из­ме­нило.