Идеал

Апрель 2075 — Бла­года­ря пос­ледним дос­ти­жени­ям на­шей кол­ле­ги ста­ло воз­можным то, что ме­дики наз­ва­ли бы фан­тасти­кой все­го пол­ве­ка на­зад. Бо­лез­ни, ка­зав­ши­еся при­гово­ром для со­тен де­тей и се­мей, те­перь мож­но вы­явить и пре­сечь на на­чаль­ной ста­дии раз­ви­тия пло­да, при­менив дос­тупные уже се­год­ня тех­но­логии дородовой а­уг­мента­ции. Сов­мес­тно с этим, взрос­лые боль­ные, ранее считавшиеся безнадёжными, так­же мо­гут по­лучить ле­чение, спо­соб­ное зна­читель­но улуч­шить их сос­то­яние. В прик­реплен­ном к мо­ему док­ла­ду от­че­те вы мо­жете прос­мотреть де­сят­ки ин­тервью счас­тли­вых ро­дите­лей, чьи де­ти впер­вые за мно­гие го­ды про­яви­ли ини­ци­ати­ву в поз­на­нии ми­ра и не обож­глись о свои стра­хи... Эви­та, вос­хва­ля­емая мо­лодым спи­кером треть­его большого ев­ге­ничес­ко­го съ­ез­да Объ­еди­нен­ной Ев­ро­пы, сто­яла ря­дом с ним, мол­ча улы­ба­ясь всем соб­равшим­ся. Она пред­по­чита­ла до­верять свои ре­чи дру­гим, счи­тая, что ее собс­твен­ный го­лос зас­тавля­ет мно­гих ду­мать сов­сем не о на­уке, рав­но как и на­ряд, все-та­ки слиш­ком от­кро­вен­ный для на­уч­ной кон­фе­рен­ции. — Нес­коль­ко "чу­дом ис­це­лив­шихся" се­год­ня впол­не соз­на­тель­но приш­ли, что­бы вы­разить синьоре Эви­те свою бла­годар­ность. Поп­ри­ветс­твуй­те, герр Й­охан и фрау Эле­онор Вай­сс! Эви­та мор­гну­ла от не­ожи­дан­ности. Об этой час­ти выс­тупле­ния ее не пре­дуп­режда­ли. Те­перь, ког­да ее ис­сле­дова­ние за­вер­ши­лось от­ме­чен­ным дик­то­ром три­ум­фаль­ным ус­пе­хом, у нее не бы­ло же­лания об­щать­ся с ду­шев­но­боль­ны­ми — ее ум за­нима­ли сов­сем дру­гие ге­нети­чес­кие це­поч­ки. Жен­щи­на в бе­лом с ко­рот­ким нимбом свет­лых во­лос, опус­кавшим­ся чуть ни­же ушей, прош­ла по за­лу, при­жимая к гру­ди боль­шую про­дол­го­ватую ко­роб­ку, под бур­ные ап­ло­дис­менты де­сят­ков док­то­ров и про­фес­со­ров. За ней не­от­ступ­ной тенью сле­довал из­рядно пос­та­рев­ший за пять лет, но все еще бод­рый стар­ший брат. — Фсе не так, — од­ни­ми гу­бами шеп­ну­ла Эви­та, уз­на­вая из­да­лека ли­цо, к ко­торо­му слов­но прик­ле­илась лу­чис­тая, но очень нер­вная улыб­ка. Ошиб­ки быть не мог­ло. — Фрау Вай­сс — та­лан­тли­вый скуль­птор, — про­дол­жал спи­кер, по­ка па­ра под­ни­малась к три­буне. — Последние два года ее кук­лы — хит сре­ди кол­лекци­оне­ров. Уни­каль­ные и не­веро­ят­но кра­сивые. Как мно­гим из вас из­вес­тно, по­рой наш ра­зум ком­пенси­ру­ет ог­ра­ничен­ное вос­при­ятие ми­ра пот­ря­са­ющи­ми про­из­ве­дени­ями ис­кусс­тва. — Но­рис — моя свод­ная сес­тра, — на­чал Й­охан, доб­равшись до мик­ро­фона. — Не­лов­ко го­ворить об этом, но она — ди­тя ин­цеста, ко­торым семья на­шей ма­тери пы­талась сох­ра­нить чис­то­ту ге­нов на про­тяже­нии по­луто­ра ве­ков. Че­тырех по­коле­ний бы­ло дос­та­точ­но, что­бы про­явить все на­ши по­роки, но те­перь, бла­года­ря кур­су ле­чения, Но­рис ста­ла дру­гим че­лове­ком! — он ото­шел в сто­рону, под­пуская к мик­ро­фону сес­тру. Эви­та от нап­ря­жения впи­лась ног­тя­ми в ос­но­вание ла­дони. — В юнос­ти я мно­го уби­вала, — за­гово­рила Эле­оно­ра и в ее ан­глий­ском не бы­ло и сле­да бы­лого ак­цента. — Уби­вала птиц, что­бы выр­вать их перья, уби­вала зве­рей, что­бы пос­мотреть на их кос­ти. Нес­коль­ко раз я уби­вала лю­дей. Я да­же не зна­ла, что мож­но как-то ина­че ис­пра­вить их не­совер­шенс­тва. Я не пом­ню, сколь­ко, — она не пе­рес­та­вала улы­бать­ся, слов­но пе­речис­ля­ла не жертв, а спи­сок сла­дос­тей, ко­торые съ­ела за зав­тра­ком, — те­перь я по­нимаю, что была очень странной. Иног­да мне да­же ста­новит­ся стыд­но. Я ве­ла се­бя так глу­по. Спа­сибо вам, что по­мог­ли мне уви­деть этот мир яр­че, — с пос­ледним сло­вом она по­вер­ну­лась к Эви­те и мед­ленно дви­нулась в ее сто­рону, про­тяги­вая пе­ред со­бой ко­роб­ку. Синьора, не ожи­дав­шая этой встре­чи, все же наш­ла в се­бе си­лы успокоиться и улыб­нуть­ся. Ко­роб­ка ока­залась до­воль­но тя­желой, и Эле­оно­ра вов­ре­мя при­дер­жа­ла ее ру­ки, так как не хо­тела, что­бы ее из­ба­витель­ни­ца вы­рони­ла цен­ный дар. — Я воз­вра­щаю вам то, что заб­ра­ла. И хо­чу по­лучить на­зад свое, — поль­зу­ясь мо­мен­том, она рез­ко по­далась впе­ред и вжа­лась по­целу­ем в гу­бы Эви­ты. — Но­рис! — стро­го ок­ликнул ее брат, на­мере­ва­ясь зах­ва­тить ее ру­ки, но ос­та­новил­ся, уви­дев, что синьора Синье со­вер­шенно не воз­ра­жа­ет и це­лу­ет ее в от­вет. Рас­сла­бив пле­чи, он лишь не­одоб­ри­тель­но кач­нул го­ловой. Все про­чие в за­ле ха­отич­но ап­ло­диро­вали вне­зап­но ра­зыг­равшей­ся пе­ред ни­ми ро­ман­ти­чес­кой сцене.

***

По­дарок Эви­та рас­па­ковы­вала поз­же, в у­ют­ной об­ста­нов­ке ма­лень­кой квар­ти­ры на пос­леднем эта­же мно­го­этаж­ки на краю Нюр­нбер­га, из окон ко­торой от­кры­вал­ся прек­расный вид на ста­рый го­род. — Цве­точек Но­рис из го­рода Но­рис, — она, как всег­да, по-хо­зяй­ски сбро­сила с се­бя поч­ти всю одеж­ду и рас­по­ложи­лась в пле­теном крес­ле спи­ной к ок­ну. Поч­ти без ин­те­реса она раз­во­рачи­вала слои алой кре­повой бу­маги, ста­ра­ясь ук­радкой лю­бовать­ся те­лом, не­ког­да пред­став­лявшим цен­ность лишь как эк­спо­нат ге­нети­чес­ко­го уродс­тва, ны­не вы­зыва­ющий у нее жаж­ду об­ла­дания. — Ты жи­вешь од­на? — Эти страш­ные гу­бы все пор­тят, — Эле­оно­ра си­дела ря­дом на по­лу, вни­матель­но наб­лю­дая за тем, как паль­цы раз­ры­ва­ют бу­магу. — Но ина­че бы­ло не по­хоже на те­бя. На­конец из-под бу­маги по­каза­лось прик­ры­тое прозрачным плас­ти­ковым кол­пачком ли­цо и вмес­те с ним на сво­боду выр­ва­лись гус­тые чер­ные куд­ри. Мас­тер­ски вплав­ленные в по­лимер­ную го­лову, они слов­но в са­мом де­ле рос­ли из нее. Стек­лянные гла­за под по­луп­рикры­тыми ве­ками взи­рали жгу­чей чер­но­той, а те­ло, иде­аль­ное в каж­дом сочленении, бы­ло оде­то в бар­хатный кам­зол, рас­ши­тый зо­лотым узо­ром из перь­ев и под­би­тый пыш­ной мно­гос­лой­ной юб­кой. — Чер­ный ле­бедь, — объ­яви­ла Эле­оно­ра, ра­ду­ясь то­му, что, на­конец, мо­жет ска­зать это пра­виль­но. — Вау. Чувс­твую се­бя До­ри­аном Гре­ем, — Эви­та под­ня­ла кук­лу пе­ред со­бой, рас­пра­вив ее прек­расные одеж­ды. — Прав­да, твоя па­мять ме­ня при­ук­ра­сила. Я ни­ког­да не бы­ла та­кой кра­сивой. — Но ты смог­ла ис­пра­вить ме­ня, — она пог­ла­дила смуг­лые ру­ки, тон в тон сов­па­дав­шие с от­тенком по­лу­ор­га­ничес­ко­го плас­ти­ка, из ко­торо­го бы­ла от­ли­та кук­ла. — Те­бе там не хо­лод­но? — Нет, я... — она ис­пу­ган­но заж­му­рилась, ког­да Эви­та взя­ла од­но из ее за­пяс­тий и по­тяну­ла на се­бя. Стоп-сиг­нал сра­баты­вал толь­ко с дву­мя, но ир­ра­ци­ональ­ный страх чу­жих при­кос­но­вений все еще ни­куда не ис­чез пос­ле тя­желых и ту­ман­ных лет зак­лю­чения. Ла­донь, дер­жавшая ее, бы­ла теп­лой, силь­ной и нем­но­го шер­ша­вой от ре­аген­тов. Снова рас­сла­бив­шись, Эле­оно­ра под­ня­лась на но­ги и те­перь уже са­ма, вер­нув пре­дав­шую ее уве­рен­ность, по­тяну­ла ее к се­бе, ув­ле­кая в кро­вать, слиш­ком боль­шую для нее од­ной. Бе­реж­но от­ло­жив свою прек­расную ко­пию на жур­наль­ный сто­лик, Эви­та хищ­но улыб­ну­лась и у са­мого края наб­ро­силась на ми­ни­атюр­ную жен­щи­ну, ко­торую не­воз­можно бы­ло не же­лать. Эле­оно­ра приняла синь­ору без те­ни соп­ро­тив­ле­ния, же­лая не борь­бы, но бли­зос­ти с той единс­твен­ной, кто доб­ро­воль­но от­дал ей то, че­го она хо­тела. Страс­тно це­луя ее гу­бы, она шла навстречу всем ее лас­кам с го­тов­ностью и лю­бопытс­твом, рас­кры­вая каж­дый учас­ток, ко­торый же­лали ис­сле­довать ее смуг­лые паль­цы. Ма­лень­кая грудь пок­ры­валась му­раш­ка­ми, ког­да го­рячий язык жад­но об­во­дил сос­ки, а пос­ле большие губы накрывали её целиком. При­кос­но­вения шер­ша­вых ла­доней к бед­рам зас­тавля­ли проз­рачные во­лос­ки на блед­ной ко­же вста­вать ды­бом. Эви­та де­ликат­но ис­сле­дова­ла все из­вес­тные ей точ­ки и улы­балась, ког­да оче­ред­ное дви­жение вы­нуж­да­ло ее жен­щи­ну вздрог­нуть. Она не ос­та­вила без вни­мания ни­чего, с до­тош­ностью уче­ного ощу­пав щи­колот­ки, го­лени, ко­лен­ные ча­шеч­ки, выс­ту­па­ющие кос­точки та­за, до­рож­ку во­лос и ко­леч­ко пуп­ка, пе­рес­чи­тав реб­ра и поз­вонки, ог­ла­див со всех сто­рон шею и жад­но ис­це­ловав пле­чи и клю­чицы. Ды­хание Эле­оно­ры уча­щалось, а гла­за то и де­ло за­каты­вались от не­тер­пе­ния, и тог­да она по­дава­лась впе­ред, не то в ис­пу­ге, не то в тре­бова­нии впи­ва­ясь в спи­ну синьоры ног­тя­ми и ос­тавляя на смуг­лой ко­же вос­па­лен­ные по­лосы. Она глу­боко вдох­ну­ла и вы­дох­ну­ла сто­ном счастья, ког­да длин­ные паль­цы один за дру­гим пог­ру­зились в ее те­ло, го­товое к это­му еще го­ды на­зад пос­ле со­тен но­чей, пол­ных бес­стыд­ных фан­та­зий. Она за­куси­ла гу­бу, по­дава­ясь впе­ред, вби­рая их глуб­же, вжи­ма­ясь кли­тором в боль­шой па­лец, так­же лас­кавший ее встреч­ным ка­сани­ем. За миг до ее раз­рядки Эви­та вы­нула паль­цы и под­тя­нула ее к се­бе, при­жав­шись к ее ло­ну сво­им. Всего от па­ры рез­ких дви­жений та­зом пе­ред гла­зами Эле­оно­ры поп­лы­ли ра­дуж­ные вол­ны, рас­сы­па­ясь по все­му те­лу фейерверками элек­три­чес­ких раз­ря­дов. Она силь­нее сжа­ла бед­ра, не же­лая разъ­еди­нять эту бла­жен­ную связь и в от­вет на это те­ло Эви­ты об­да­ло ее го­рячим со­ком.

***

— Кон­фе­рен­ция прод­лится еще два дня. Рас­ска­жу о сво­их но­вых про­ек­тах а­уг­мента­ции и вер­нусь, — Эви­та неп­ри­нуж­денно бол­та­ла но­гами в воз­ду­хе, от­ве­чая на зво­нок, при­шед­ший на ее на­руч­ный iWatch. — Гер­ма­ния — кра­сивое мес­то. Пол­ное ис­то­рии. Я бы не хо­тела, что­бы с ней что-то слу­чилось. Ес­ли ты по­нима­ешь, о чем я. — Ле­бедь... — про­тяну­ла Эле­оно­ра с при­дыха­ни­ем, очер­чи­вая ед­ва раз­ли­чимый кон­тур боль­шой та­ту­иров­ки на ее спи­не. — Я хо­чу та­кого же. — Да, ра­зуме­ет­ся, не все за­висит от те­бя, — синьора раз­дра­жен­но жес­ти­кули­рова­ла, хо­тя и зна­ла, что суп­руг не мог ее ви­деть. Не дол­жен был. — Тем бо­лее, ты дол­жен быть ос­то­рож­нее. Мы мо­жем по­терять боль­ше, чем за­рабо­тать. — Чер­ный-чер­ный ле­бедь. А я бе­лая-бе­лая, — она за­рылась ли­цом в гус­тые чер­ные куд­ри — то единс­твен­ное, в чем Эви­та ни­чуть не от­ли­чалась от сво­ей по­лимер­ной ко­пии. — Я сделаю тебе ещё одну себя, чтобы всегда быть рядом. — Го­раций! Где твое ра­цио? Ты хоть пред­став­ля­ешь, нас­коль­ко силь­но от­ли­ча­ет­ся гло­баль­ная вой­на от мел­ких сты­чек, ко­торые ты под­держи­ва­ешь? — Ты бу­дешь хра­нить мне вер­ность? — про­шеп­та­ла она, на­щупав гу­бами кра­ешек уха. — Ай! — Эви­та дер­ну­лась от нее и хлоп­ну­ла ла­донью по ча­сам, пре­рывая зво­нок. — Нет ко­неч­но! Что за вздор? — от­ве­тила синьора, со сме­хом вы­путы­вая свои во­лосы из во­лос Эле­оно­ры. — Я за­мужем и жен­щин у ме­ня бы­ли и будут ещё де­сят­ки. Од­на­ко Эле­оно­ре не бы­ло смеш­но. На блед­ное ли­цо слов­но упа­ла тень, зас­та­вив скри­вить­ся тон­кие гу­бы. — Я унич­то­жу каж­до­го, кто к те­бе при­кос­нется. Ты моя. — Не пор­ти мне нас­тро­ение, Но­рис, — Эви­та взя­ла ее ще­ки в ла­дони. — На сле­ду­ющие два дня я точ­но пол­ностью твоя.