Связные ароматом в листьях...

      Пробуждение было довольно таки не приятным. Зачитавшись допоздна, Сакура забыла убрать щупальца, так и уснула вместе с ними, умудрившись отдавить их все до последнего, и каждое движение отдавалось тысячами мелких уколов в занемевших конечностях. Особенный дискомфорт ощущался, в двух последних щупальцах, и Сакура теперь понимала, почему они столь чувствительные. К тому же, с сегодняшнего дня придётся контролировать свои конечности, каждый раз высвобождая звериные отличия. Ведь, будет очень неудобно, если они вываляться, скажем, на экзамене, большинство, скорее всего не заметит отличий между гектокотилями и обычными щупальцами, но она-то знает ....       На то чтобы кое-как разработать, размотать, справиться с управлением и спрятать все свои части тела, она потратила не менее получаса, и теперь прибывала не в самом радужном расположении духа, к тому же успела изрядно проголодаться. Хотя, если верить всем россказням и учебникам по психологии и поведению альф, теперь она будет, есть как минимум за двоих "прежних себя".       Обострившееся обоняние донесло горьковато-прохладный запах иланг-иланга в вперемешку с мятой. Так противно пахнуть мог только один человек, и то что, он позволил Сакуре себя унюхать, говорило только об одном – тренировки начнутся прямо сегодня, ели не сейчас! Не позволяя себе слишком раскачиваться, Сакура решила по быстрому выполнить все утренние процедуры. А напоследок, забежала, в душ смывая с себя утреннюю дремоту и излишне концентрированный запах, за ночь скопившийся на коже не смотря на постоянно работающий очиститель воздуха.        Натянув на себя короткие черные шорты, розовую майку на широких бретельках-подтяжках без верхней части спины, скрепленной только на пояснице. Накинув вязаное резинкой на треть рукава болеро со способностью растягиваться, Сакура обулась в черные закрывающие колени летние сапоги. Последний штрих черные прочные митенки и все, к тренировке готова! Как будто бы прочитав ее мысли, в двери ее комнаты постучали. За ними оказался вездесущий сенсей с неизменной книгой в одной руке. Во второй он держал носовые фильтры, предвидя, что Сакура забудет или просто не захочет их одевать.        - Привет! – Учитель одним глазом следя, что бы, недовольная Сакура не халтурила и точно одела фильтры, призрачно улыбался под маской. – Вот так…. Двадцать минут на еду и сборы, а потом я тебя жду на улице. Твоих родителей я предупредил, чтобы не забыли выставить тебя за дверь. Фильтры не вынимай как бы не мешали! Все. Я на улице.        И Какаши исчез. Вот так просто, вот он стоит перед ней, а вот его уже нет. И даже запаха не осталось! Сакура проверяла, вынув фильтры из носу, и во всю втягивая в себя воздух. Запаха не было.… Совсем…       Обескураженная последним фактом, она потратила одну из отведенных на сборы минут, просто стоя на пороге своей комнаты и пытаясь придумать, КАК у него это получилось, и какие техники он при этом использовал. «Может теневое клонирование? Нет они копируют чакру и запах. Но тогда что?». Так ничего и не решив, девчонка все-таки спустилась на кухню где ее ждал сытный завтрак, по мнению ее мамы беты.        Двадцать минут прошли как будто их и не бывало. Быстро сжевав полдюжины куриных отбивных размером с хороший лапоть, и запив это все чернющим и горьким, крепким чаем без сахара, она потратила пару минут на концентрацию, чтобы не было проблем со скрытием и подавлением запаха в малой сфере.       Выход на улицу не был чем-то сверхординарным, но все-равно заставлял на доли секунды усомниться в себе: сможет ли она сдержать свой запах и своего зверя? Услышит ли она что-то новое для себя, ведь больше не было преграды между ней и миром. Теперь она полноценная альфа! Теперь на ее плечах лежит невесомый груз с ответственности за свои действия, поступки и даже мысли… Сомнения порожденные неизвестностью, и странное почти ледяное спокойствие внутри приносили доселе неизведанное чувство легкого возбуждения. Это было странно притягательно и одновременно отвратительно для ее человеческой части сознания.       Пару раз, с раздражением глубоко вдохнув носом, она таки открыла дверь, чтобы наконец-то увидеть смеющийся глаз своего наставника и даже через фильтр уловить отголосок запаха подчиняющей мяты.

***

      Три дня бесконечных тренировок пролетели как миг. Хотя и выносливость Сакуры повысилась, она все равно чувствовала себя как выжатый лимон. Какаши как будто бы поставил себе задачу сделать из нее ничего не соображающий комок биополя, чакры и запаха. Умственных упражнений не было. С утра до ночи Харуно то и делала, что подавляла свой запах или запах Какаши сенсея.      Постоянно перемещалась почти, не убирая щупальца или наоборот часами медитировала, разгоняя по округе всю живность с помощью одного только запаха.        Сказать, что она устала, это ничего не сказать. Какаши просто не позволял ей думать или как-то оценивать свои изменения, предпочитая воспользоваться своим правом наставника и заставить безоговорочно слушаться, усвоить неписаные истины поведения и самоконтроля.        На четвертый день она не выдержала...        Это случилось во время медитации. Наставник раздражающе читал долгую лекцию о том, что «быть альфой - непосильный труд», постоянно сбивал, заставлял отвлекаться от умиротворяющий мыслей и.... она впервые в жизни так сильно провалилась в свою звериную суть.

***

      А ведь в этот день все было как обычно. Она пришла на дальнее поля для тренировок, избавилась от ненавистных фильтров, и стала ожидать сенсея, привычно разминая затекшие за ночь мышцы, и как всегда почти проворонила появление наставника. Впрочем, его обнаружил не сколько изъян в технике, сколько сладковатый запах мандариново-ирисового спокойствия, пропитавший какие-то его вещи. После, Какаши ни как не мог добиться, что именно его выдало, а девчонка не хотела раскрывать секрет, что услышала знакомую смесь сладковатого недовольства и опасности амбры, даже сквозь подавительные барьеры сенсея. Нет, запах Наруто не был чем-то не привычным или необъяснимым, но вот то КАК он сочетался с мятой и иланг-илангом сенсея почему-то раздражало.       Потом…. Потом началась спарринг-тренировка, и не смотря на всю свою хваленную выдержку, Сакура почему-то жутко бесилась когда оказывалась слишком близко к сенсею и в чувствительный нос ударял знакомый запах омеги с ее команды.       Видя, что спарринг перетекает в банальную драку и вот-вот его ученица сорвется на совсем уже грязные приемы, Какаши решил закончить все медитацией и одновременно по отвлекать ее темой о самоконтроле.       Вот тут-то ее звериная натура полностью взяла контроль над ней. Человеческое самосознания было задвинуто куда-то вглубь разума, и Сакура наблюдала за собой как будто бы со стороны, сидя глубоко в своей черепной коробке.        Сначала за считанные секунды высвободились верхняя пара щупалец, на концах костенея и превращаясь в подобия копий, а две нижние конечности наоборот стали до легкости пластичными и подозрительно длинными. Клыки перестали помещаться во рту, а из горла, напрягая до предела человеческие связки, вырвалось что-то похожее на клич.        Тело рвануло вперед как выпущенная с арбалета стрела, удлинившиеся когти прошли в миллиметре от головы учителя, но он умудрился увернуться, отражая ее расчерченное метками лицо в металлической эмблеме деревни. Какаши еще не успел выпрямиться после ухода от атаки, как ему во след полетели костяные наконечники щупалец вынуждая перекатом уйти с линии атаки. На периферии зрения мелькнуло секундное возмущение ауры, но альфа все же погналась за клоном, по пути вычисляя настоящее местоположение соперника и делая вид, что не заметила рокировки.        В кроне дерева было какое-то мельтешение, но этого хватило, чтобы альфа прекратила бесполезный танец с тенью. Одно из щупалец просто схватило неповоротливое нечто посередине. И раздушило с громким хлопком и кучей дыма какое-то полено. Отбросив надоедливый мусор, альфа в тот же миг нырнула в крону дерева, но не прямо, а немножко по дуге туда, где по ее мнению мог быть настоящий соперник, и моментально попала в примитивную ловушку-сеть.        Последнее, что она запомнила, перед тем как погрузиться в темноту, это легкий укол сзади около ее правого жаберного сердца и треск раздираемой щупальцами сети…

***

      Приходить в себя после транквилизатора, это - то еще удовольствие, но Сакура не жаловалась. Лежа на покрытой мхом земле она даже была рада, что у учителя был с собой такой препарат, ведь отключить альфу не так-то просто, а получать под дых или по голове у нее не было никакого желания.       Немного поворочавшись, она поняла, что теперь может шевелить не только глазами, но и руками. Растеряно сгибая и разгибая пальцы она вопросительно уставилась на не возмутительно читающего книгу Какаши сенсея. Который почему-то больше воспринимался не как учитель, а как… соперник?... «К чему бы это?»- растеряно подумала Сакура, уже вообще не понимая себя.       - Очнулась? – Почувствовав, что на него смотрят, Какаши соизволил оторваться от книги. Не обращая внимания на уничтожающие взгляды, которыми его одаривала недовольная ученица, он все же расплылся в своей фирменной улыбке сквозь маску и спросил: – Как самочувствие?       -Это же был риторический вопрос? – Сакура попыталась встать на негнущееся ноги, пока что у нее это плохо выходило, единственное, что помогало не упасть в грязь лицом в буквальном смысле, это столетнее дерево на которое опиралась новоиспеченная альфа.        Впрочем, ватные ноги, это еще не все прелести отходняка после транквилизатора, вскоре должна появиться головная боль. К тому же лично на нее он действовал как деактиватор звериной сущности и в ближайшее пол часа она бы точно не смогла высвободить щупальца.       - Ну-ну…. Не злись. У меня не было выбора. – Какаши спрятал книгу, но подходить не решался. Подбирая слова, он аккуратно попытался выяснить причину вспышки агрессии у своей ученицы. – Не соизволишь подсказать, что тебя так сильно…. Расстроило?       - Расстроило?... – Сакура, проталкивая воздух сквозь сжатые зубы, тихонько повторила это слово про себя. Оно отозвалось странным эхом в ее голове. Не отдавая себе отчета, она почти падая на землю, на негнущихся ногах в два шага оказалась около сенсея, заставляя его одним своим видом замереть на месте. Альфа внутри нее совершенно точно не была «расстроена», она просто сходила с ума от злости, судорожно втягивая воздух около учителя и бессознательно ища знакомую сладость. – Наруто…       Обычное слово. Имя, слетевшее с ее языка, быстрее чем она сама успела осознать, то, что сказала. Но зрачок единственного видимого глаза Какаши расширяется, а взгляд перемещается на правую сторону ее шеи, где еще остается видна фиолетовая спираль.       -Он твой? – Какаши отходит от нее на два шага. И то ли задает вопрос, то ли констатирует факт, но голова Сакуры слишком плохо соображает после транквилизатора, а ноги так и норовят подогнуться.       - Не знаю. – Сакура, по крайней мере, попыталась быть честной с собой. – Но его запах на Вас, раздражает.       - Так… Все ясно… - Какаши отошел еще на шаг, и было похоже что ему все ясно, но Сакура искренне не понимала, что именно ему было ясно, ведь ей было совершенно ничего не ясно. А еще у нее болела голова, и не слушались ноги, поэтому она просто села там, где стояла, в растерянности наблюдая за учителем, который начал ходить туда - сюда по поляне, сложив руки за спиной, и похоже что-то серьезно обдумывая. Видимо пришедши к какому-то решению, сенсей резко остановился и медленно повернулся к юной альфе.       - Жди здесь! – Хлесткие слова подкреплены запахом мяты не дали бы ослушаться, даже если бы она захотела. А Какаши больше ничего не спрашивая и не говоря, просто рванул с места и куда-то умчался, беспечно шурша листьями в кроне деревьев.       - И что это было? – Когда учитель ушел, последние силы покинули Сакуру и она беспечно легла на ковер з прошлогодней листвы. Сильный запах земли, коры, травяной прелости и сладковатой гнили почему-то успокоил, а может этому поспособствовал последний «подарок» сенсея в виде ароматной завесы биочакры с запаха лаванды, герани и естественно мяты. Сакура хмыкнула про себя, ведь кто бы мог подумать, что в запахе сенсея есть герань и лаванда . Да нет, вот же они! Обступили ее плотной стеной и вдоха нормального сделать не дают. Теперь стало понятно, почему Какаши сделали учителем старших групп, у него же в запахе в сплошь и рядом если не успокоители то подчинители!       Мир вокруг погрузился в призрачное спокойствие. Тихо шуршала листва, скрипели сухие ветви вековых деревьев, где-то пела иволга, а ей фальшиво вторила сойка, что-то шуршало под корой, какое-то животное возилось под корнями. Погружая в некое подобие транса, под легкими потоками ветра мерно шевелились листья, они то отбрасывали тень, то расступившись, слепили солнечными лучами с микроскопическими частицами сверкающей пыли. А над всем этим расстилалось чистое голубое небо…

***

      Сакура осознала что задремала, только тогда, когда в нос ударил знакомый до последней нотки горьковато-сладкий аромат. Открыв глаза, она поняла, что на поляне больше не одна. К тому же, завеса запаха Какаши-сенсея спала, а милое недоразумение, в лице блондина нависало над ней в опасной близости и явно пыталось разбудить, водя руками перед ее лицом и источая волшебный аромат беспокойства с запахом нероли.       - Привет. – Бесподобный взгляд голубых глаз джинчурики, смотрел сверху в низ, и Сакуре на миг показалось, что на нее смотрит небо. Пытаясь избавиться от этой странной иллюзии, она с силой потерла глаза, но ощущение не пропало, в ореоле золотых волос омежка как будто бы светился изнутри, и был до странности хрупок и иррационально красив.       - Привет. – Смятение чувств, было настолько сильным, что кто бы знал, как сложно было сказать это единственное слово. Сакура поднялась наконец-то с земли, невольно замечая, что постоянно смотрит на этого омегу не в силах отвести взгляд. Джинчурики тоже замер, насторожено смотря своими невозможными глазами цвета яркого небесного льда.       В голове Сакуры творилось что-то невообразимое, похоже на взрыв мыслей, как будто бы она попыталась думать одновременно обо всем, и от этого не могла остановиться ни на чем конкретно.       - Ты красивый. – Слова слетели с языка быстрее, чем она смогла понять, кому и что говорит, но результат того стоил, ибо лицо Наруто удивленно вытянулось, заставляя Сакуру бархатно рассмеяться, заочно удивляясь своему смеху. А заодно и честно признаться, отвечая на не заданный вопрос. – Похоже, с тобой, я больше не смогу контролировать свои эмоции и слова.       -Что..       - Покажи свою печать омеги, Наруто… – Мягко, перебила его Сакура, сейчас альфе внутри нее, это казалось самым главным, и она не смела ей перечить. К тому же чувствовала. Да! Она полностью чувствовала омегу, стоящую перед собой. Она слышала, что у малыша очень быстро бьётся сердце, а запах рассказывал о омеге обо всех, даже самых мелких изменениях в его организме, с потрохами выдавая своего носителя. Вот только сейчас это был острый запах амбры, он усилился и как будто бы специально отталкивал ее, но это не производило никакого эффекта, а даже наоборот, хотелось дышать этим омежкой вечно.       - Чтоооо! Да как ты смеешь! – Омега начал медленно отходить от нее и явно собирался заартачиться, по этому Сакуре больше ничего не оставалось.       Прикрыв глаза, чтобы сосредоточиться, она резко выпустила наружу все свои верхние щупальца, ощущая, как кожу лица легко жжёт рисунок, и повыше поднимая голову, что бы омеге была видна шея.       - Это.. это еще ничего не значит…– Тихонько залепетал мальчишка, и прежде чем он опустил голову, Сакура увидела в его глазах отголоски ужаса и слезы. А запах омежки усилился настолько, что даже стали заметными, пион и ирис которыми его подсознание пыталось уберечь от нервного срыва хрупкую психику. И … успокоить ее, альфу? Нет! Этот омега определенно был только для нее! Она уже это знала. Чувствовала всей своей сутью человека и зверя.       - Чего ты боишься? – Альфа не смела, приближаться к омеге, когда он был в таком состоянии, хотя сначала и планировала просто подавить его своим запахом, зная, что он не устоит. – Ну же, скажи! Что же во мне так тебя пугает, неужели не видишь, что я не просто кто-то. Мы связаны самой судьбой. Я не смогу причинить тебе вред, наоборот буду защищать. И не брошу…. Что бы ты сейчас мне не сказал, чтобы не сделал, Я. Тебя. Не брошу…. Я не откажусь от тебя. Просто не смогу быть без тебя.       - НЕПРАВДА! – Омега почему-то закричал, а на его глазах блестели непролитые слезы. Яростный взгляд, который он бросил на Сакуру, заставил ее замолчать.- Твоя печать двойная! Ты сможешь прожить и без меня! А я не хочу… Не буду! Не стану я ни чьей вещью! Я джинчурики! Я жил как-то и до тебя и впредь буду жить! Так что уйди из моей жизни! Не трогай меня, забудь обо мне как будто меня и не существовало. И вообще…       - Я… – Омега подавился словами и покраснел. А на его лице, в его запахе стали пробиваться странные нотки, как будто бы он…. Да он смущался, альфа уже не могла ошибаться на счет чувств этого омеги. – Я… я уже нашел ту, с которой хочу быть….       - Она бета? – Казалось, Сакура ничего не чувствовала, и это было странно. Ведь буквально только что, юная омега з прекрасными глазами полными слез и ярости, своими пухлыми, нежными губами изрекла то, что могло лишить ее жизни в одночасье. Но ее подсознание в лице зверя спасало ее чувства от опрометчивых выводов.       - Н.... нет…. – Омега покраснел еще сильнее, и на миг даже стушевался. Но быстро взял себя в руки, явно накручивая.– А тебя что задело? Вот. Ты даже обо мне не думаешь! Типичная альфья сущность….       - Просто скажи мне кто она. – Голос спокоен, но это не голос Сакуры, не голос человека, сейчас в ней говорила альфа. Зверь же и просчитывал все что видел, он анализировал намного быстрее, чем это могла сделать девчонка. Зверь был куда опытнее, хотя жил столько же, сколько и она, но порой Сакуре даже начинало казаться, что у нее раздвоение личности. А порой - что это она, а не зверь ведет беседу, сражаясь со своей омежкой, за свое же право на нее. – Просто может оказаться, что ты нашел нашу пару быстрее, чем я.       - Что?... – Омега вскинулся и замер на месте невидяще уставившись на вторую печать на шее альфы, и заставляя Сакуру победно улыбнуться, демонстрируя клыки. – Значит, ее печать такая же, как моя вторая печать, да?       - Это.. Это… Да если и так! – Омега зло посмотрел в глаза своей альфе, отрицательно махая головой и медленно пятясь. – Ничего это не значит… Мы есть друг у друга! А ты… ты даже не смей подходить к ней! Поняла!       - Ты хоть ее мнение спроси… – Сакура, наконец, разрешила себе расслабиться. Гроза миновала, омега вовсе не ненавидит ее, скорее просто боится потерять то, что уже имеет. К тому же, альфа не удержавшись хмыкнула, оказывается, что ее омежке претит сама идея подчиняться альфе. «Неужели он мнит альфой себя? Что ж, будет интересно, играть по их правилах.».        Эта мысль заставила кровь быстрее бежать по венам, и Сакура едва не рассмеялась в голос от таких мыслей, вовсе не находя ничего странного в том, что ее возбуждают игры собственных омег. Она их уже воспринимала как неотъемлемую часть самой себя.       - Да, что ты знаешь! Она первая ко мне подошла! И вообще… – Сакуре показалось, что омега сам не знал смущаться ему или злиться. – Ты нам не нужна! И да, пусть наши отношения не совсем нормальны, но с общественным мнением мы справимся!       - Да-а… – Недоверчиво протягла Сакура, растягивая время и пытаясь придумать, как удержать этого строптивого омегу. Как дать ему повод остаться. Надавить на то, что омеги считают альфьим самолюбием. – А как же ваши родители? Они безропотно и безоговорочно согласятся на союз двоих омег? Они точно не будут против? А как же фамилия, ты ведь не принадлежишь клану Узумаки, и «твоя» омега не сможет в него войти, а фамилия Намикадзе не передается по линии омег. Вы будете даже именем не связаны, я уже не говорю о детях. У вас не будет детей, и что-то мне показывает, что ни она, ни ты не сможете подпустить к себе чужого альфу.       - Но вот, если бы вы оба вышли за меня, не было бы никаких проблем…. Ваши метки на мне есть, я тебя чувствую, а значит связь двухсторонняя. Ведь так же, На-ру-то…? – Почти промурлыкала она, смотря на красного аки вареный рак парня, и бессовестно улыбаясь.       -Ты невыносима! Ты же не отстанешь, правда? – Блондин смотрел прямо в глаза и опять блестел влажными глазами, но кажется начал поддаваться. - Я… Мы! Мы подумаем…. И если согласимся, то брак будет фиктивным.       -И… – Голос Наруто стал ели слышным, Сакуре пришлось напрягать весь свой феноменальный слух, чтобы услышать, казалось, омега говорит сам с собой. – Хина, она очень плохо переносит течки, боюсь, придётся согласиться. Только ради нее….       - Но, – голос стал сильным, невольно заставив отшатнуться, и Сакуре даже показалось, что омега кричит. – Ты не подойдешь к ней! Нет, к нам! Не подходи к нам, не говори с нами и вообще держись подальше. Если ты ей что-то сделаешь, хоть пальцем ее тронешь, тогда я не прощу тебя! Поняла!       - Да, да… Конечно же. – Сакура примирительно подняла руки в знак согласия, хотя ни она сама, ни ее альфья природа, ни за что не могла согласиться с тем, что обещает. Вот скажите на милость, о каком фиктивном браке может идти речь, когда смотришь на парня перед собой, и каждой клеточкой своего тела, каждым участком своего сознания понимаешь: «Он мой!». Отпустить его?.... Не трогать его?.... Да это же просто невозможно!.       Но сейчас это не главное, сейчас просто нужно приручить этих двоих, сделать их своими, и пусть это нужно только для мнения общества, но только тогда, когда они дадут себя пометить, можно будет делать с ними все, что захочется. Пускай рабство, и отменили, но права альфы на свою омегу неоспоримы. Нужно только подождать, а ждать для Сакуры, это вполне естественно и полностью отвечает ее природе***.       - Ну что ж. Если мы все решили. – Сакура спрятала все свои звериные отличия под недоверчивым взглядом джинчурики. Кажется, малыш не поверил ее благим намерениям помочь двум влюбленным омегам. Но это ее ничуть не беспокоило, а вот то, что над лесом начали сгущаться сумерки, было достойно внимания. – Давай провожу тебя домой.       Ее слова естественно вызвали много недовольства в блондинистого джинчурики. Но Сакура уже его не слушала, полностью погрузившись в свои мысли на счет второй ПАРЫ. Гадая не послышалось ли ей имя Хьюго Хинаты и идя знакомым маршрутом прямо к дому своего милого голубоглазого омеги, вынуждая последнего идти следом.