Иллюзия любви, или птица в клетке

Билл долго стоял перед зеркалом и плакал. Он не хотел прощаться с жизнью, но жить так он тоже не хотел. Родные люди его не слышат и не желают слушать, в училище он больше не учится, а скоро и вовсе станет мужем нелюбимого человека. Его жизнь кончилась, его мечтам не суждено теперь сбыться, зачем тогда нужна эта жизнь? Нет, он не доставит удовольствие Алексу мучить себя, и лучше покончит с собой, чем выйдет замуж за нелюбимого. Он взял в руки лезвие и вышел из ванной комнаты. Сел на кровать, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться, и со всей силы полоснул острым концом лезвия сначала по левому запястью, а потом и правому. Резкая боль прошлась волной по всему телу, а из открытых глубоких ран начала стекать кровь, по руке, а потом и постели. Юноша отбросил от себя лезвие и лёг на спину. Жуткая боль смешалась в теле со слабостью, и брюнет с усилием закрыл глаза. Дышать становилось всё труднее, сердце сдавливало в груди, а слёзы медленно скатывались по щекам. Белые простыни окрасились в алый цвет, а на полу, рядом с кроватью, была уже небольшая лужа крови. И теперь бледный юноша смотрелся более эффектно. «Ну, вот и всё», — прошептал он уже побелевшими холодными губами, теряя сознание. В спальню Билла постучал отец. Энджи слышал, как сын вернулся домой, но не хотел выходить из комнаты и ставить юношу в нелегкое положение. Глядя на своего спящего супруга, он и сам постарался заснуть, но внезапное чувство тревоги не дало ему этого сделать. Разрастаясь с каждой минутой оно заставляло сердце бешено колотиться. Энджи пытался разбудить Марка, но тот крепко спал. Тогда он поднялся с кровати, накинул на плечи халат и вышел. Он задержался у двери в комнату брюнета, прислушиваясь, и когда не услышал ничего, кроме тишины, подумал, что сын уже спит, и спустился вниз, попить воды. Омега-старший сидел уже несколько минут за столом, пил холодную минеральную воду, и всё не мог успокоиться. Волна мурашек прошлась по телу, а внутренний голос твердил, что что-то должно произойти. Поставив в раковину стакан с недопитой водой и выключив свет, мужчина вновь поднялся на второй этаж, и снова задержался у комнаты юноши. Колеблясь некоторое время, Энджи всё-таки набрался смелости и приоткрыл дверь. В следующий миг, то, что он увидел, повергло его в ужас и из груди вырвались истошные крики. Энджи зажал рот рукой, стараясь глубоко дышать, и подошёл к Биллу. Приложил пальцы к сонной артерии и стал немного приходить в себя. Пульс был слабым, юноша находился без сознания, но был жив. Не теряя времени, мужчина вызвал скорую помощь, и пока дожидался их приезда сделал всё, как они сказали. Перетянул запястья жгутом и попробовал привести Билла в чувства. — Ты чего раскри… — в комнате появился заспанный Марк, но увидев сына, он чуть было сам не вскрикнул, но вовремя взял себя в руки. Через мгновение он уже помогал супругу накладывать жгут. Билл всё так же лежал без сознания. Марк не мог спокойно смотреть на него и молил лишь о том, чтобы их мальчик выжил. Он выполнит любое его желание, но пусть он будет жить. Звонок в дверь оповестил о приезде скорой помощи. Не медля ни минуты, Энджи спустился вниз, впуская врачей в дом. Долгие манипуляции над бессознательным телом заставили отцов сильно поволноваться и вспомнить о том, что они — семья. — Доктор, почему он до сих пор не пришёл в себя? — переживая, спросил Марк. — Что-то не так? — Юношу нужно госпитализировать. Кира, неси носилки, — голос врача заставил вздрогнуть обоих. — Доктор, а может не надо? — Энджи был сильно напуган и переживал за сына, но не хотел, чтобы его увезли в больницу. После долгих уговоров, врач всё-таки сдался и, поставив капельницу и забинтовав запястья, ушёл. Юноша потерял слишком много крови и до сих пор не приходил в сознание. Энджи и Марк сидели у постели сына всё это время. Старший-омега аккуратно снял окровавленную простынь, и накрыл брюнета одеялом. Марк же следил за капельницей и винил во всём себя. Ближе к утру, брюнет начал оживать и первое, что он попросил — это воды. Энджи приподнял голову сына и поднёс к его губам бокал с тёплой жидкостью. Брюнет сделал несколько глотков и прикрыл глаза. Сил совсем не было. Кружилась голова и всё тело болело. — Зачем вы меня спасли? — безэмоционально спросил юноша. — Я не хочу жить. — Сынок... — старший-омега взял ладонь сына в свои руки и поцеловал её. Его голос дрожал. Он еле себя сдерживал, чтобы не разреветься. — Билли… — Марк придвинулся ближе к брюнету, — свадьбы не будет. Я поговорю с Алексом и всё отменю, — он сам еле сдерживался. — Теперь всё будет по-другому. — Спасибо, — из глаз юноши на подушку скатывались слёзы, оставляя мокрые следы. — Отдыхай, — Энджи вытер своей ладонью влажные дорожки и поцеловал сына в лоб. — Мы с папой будем в соседней комнате. Кристиан, который следил за домом Каулитцев по приказу Льюиса, позвонил хозяину и рассказал про скорую. Алекс был в гневе. Он ещё не знал, что произошло, но так он это не оставит. Альфа быстро собрался и через полчаса был уже у Каулитцев. — Где он? — на пороге стоял злой Алекс и по напуганным выражениям лиц мужчин догадался, что что-то с Биллом. — У себя в комнате, — тихо произнёс Энджи, и Алекс кинулся на второй этаж. — Он ещё слаб, — но альфу эти слова не остановили. Преодолев препятствия, он зашёл в комнату Билла, и с полминуты смотрел на бледного спящего юношу и рядом стоящую капельницу, соображая, что же произошло. Его взгляд зацепился за перебинтованные запястья и, хмыкнув, он развернулся к его родителям, которые стояли в дверях и ничего не понимали. — Где его вещи? — вот теперь Алекс был в бешенстве. — Там, — омега-старший показал на шкаф. — Собирай его вещи. Билл здесь больше не останется. — Но… — попытался возразить Энджи. — Живо! — Льюис повысил голос. — Все его вещи и документы! — омега-старший вздрогнул, но начал укладывать одежду сына в чемодан. Он положил косметику, документы, и браслет, подаренный Алексом, а в небольшой рюкзачок незаметно сунул немного денег. — Быстрее, — альфа подошёл к юноше и начал бить его по щекам. Брюнет щурясь, открыл глаза и начал вглядываться в мужчину. Взгляд его был затуманенным и безжизненным. — Я вам не отдам сына, — Марк подошёл к кровати и перегородил Алексу дорогу. — Свадьбы не будет. Я сейчас же верну все ваши деньги. Льюис оттолкнул мужчину, поднял хрупкого юношу и положил его через плечо. В другую руку взял сумку, в которую Энджи положил вещи сына и, развернувшись, произнёс: — Теперь он — моя собственность. А вы лучше не вмешивайтесь, иначе хуже будет… Вам, — и покинул дом. — Боже, какой же я дурак, — Марк сел на полу возле кровати и обхватил голову руками. — Что же я наделал? Энджи стоял около двери с опущенной головой. Его отчаянию не было предела. В машине Биллу стало плохо и его вырвало. Алекс вовремя успел открыть дверцу. Юноше сейчас нужен был покой и постельный режим, как минимум три дня, а ещё хорошее питание и уход. После того, как брюнет, превозмогая боль, снова сел в машину, Льюис ударил его по лицу. Сильно и унизительно. Брюнет глухо простонал и отвернулся от альфы. Его снова тошнило и хотелось умереть. Зачем родители его спасли? Сейчас он не сидел бы здесь и не чувствовал боли… — Сколько же с тобой проблем, детка, — глаза Алекса были наполнены злобой. Он ещё отыграется на брюнете за его поступок. Билл промолчал. Ему сейчас даже разговаривать было больно, да и вряд ли бы он что-то сказал. Алекс припарковал машину около большого двухэтажного здания и вышел. Брюнет по-прежнему оставался неподвижно сидеть. Льюис открыл дверцу пассажирского сидения и недовольно посмотрел на него. — Ну, и долго ты ещё собрался здесь сидеть? — Я не могу, — умоляюще посмотрел на него юноша. — Что ты не можешь? Выходи, давай, — сверху вниз смотрел на него альфа. Билл попытался вылезти из машины, но у него не получалось. Слабость была сильная. Алекс фыркнул и с силой вытащил брюнета. — Идти ты, надеюсь, можешь? — юноша пожал плечами и, сделав шаг, покачнулся. Алекс усмехнулся и, взяв омегу под руку, потащил в дом. Это были его апартаменты. Он жил здесь один. Не любил, когда прислуга в доме, поэтому к нему приходила домработница три раза в неделю. Убирала, стирала, готовила. Это устраивало Алекса, и он был вполне доволен. Зайдя в комнату для гостей, Алекс толкнул Билла на мягкую широкую кровать и тот снова глухо простонал. — Сегодня ночевать будешь здесь, — строго произнёс ресторатор. — Давай, приводи себя в порядок и спускайся вниз. Тебе нужно поесть. Он ушёл, а юноша так и остался лежать, даже перебраться на подушку не было сил. Билл провалился в спасительную дремоту. Прошёл час, и Алекс вновь зашёл в комнату. — Ты оглох? — он взял его за руку и потянул на себя, заставляя встать. — Почему ты не спустился в столовую? — Я не хочу есть, — затравленно посмотрел на него брюнет. — Не хочешь? — переспросил Льюис, на что тот кивнул. — Хорошо. Тогда сделаешь мне минет, — альфа расплылся в мерзкой ухмылке. — Нет, — испуганно произнёс юноша. — Да, — Алекс сел в рядом стоящее кресло. — Пожалуйста, не надо, — вздрогнул юноша. — Иди, сюда, — притворно слащаво позвал его Льюис. — Нет, — брюнет покачал головой. — Живо, я сказал, — юноша, дрожа всем телом, подошёл к мужчине. — На колени, — Билл послушно сел и опустил голову. — И долго я тебя буду ждать? Может, уже начнёшь? — Билл положил свои тонкие пальцы на ремень альфы и расстегнул его. Руки тряслись и совсем не слушались. — Дай, я сам, — Алекс отпихнул Билла. Быстро расстегнул джинсы и приспустил их вместе с бельём. Юноша увидел возбуждённый член альфы и покраснел. Он ещё ни разу не видел так близко чужое возбуждение, да и у него самого член был не таким большим. Льюис заметил реакцию омеги и усмехнулся. — Давай детка, сделай мне хороший минет. Юноша медлил, и тогда ресторатор снова взял его за руку и заставил сесть между своих разведённых ног. От унижения Билл снова начал плакать, и мужчина не выдержал, толкнулся ему в рот глубоко и неприятно, и не дав привыкнуть, начал задавать сразу быстрый темп, держа юношу за волосы. Его не волновало то, что Биллу плохо, что омегу тошнило, не хватало воздуха, и кружилась голова. Сейчас альфа думал только лишь о себе. А юноша в то время был уже на грани бессознательности. Ресторатор сильнее вцепился в его волосы и через пару движений громко кончил прямо ему в рот. Юношу начало тошнить с удвоенной силой, и он выплюнул солоноватую на вкус жидкость прямо на пол. Закашлялся и учащённо задышал. Алексу это не понравилось, и Билл снова получил звонкую пощёчину. — Завтра у нас свадьба, — не церемонясь, Льюис схватил брюнета под руки и кинул на кровать. — Ты мне за всё ответишь, — и, нагнувшись, прошептал это в самое ухо. — И только попытайся ещё раз что-нибудь с собой сделать. Я тебя сам придушу, — а потом потрепал его по щеке и ушёл, что-то напевая себе под нос.

***

Около полуночи Алекс всё ещё сидел в кабинете и просматривал бумаги. Предстоящая свадьба влетела ему в кругленькую сумму. Праздновать он решил в своём ресторане, и пригласил много гостей: коллег, друзей, знаменитостей. Родителей у него не было уже пять лет, но он даже и не вспоминал про них. Они были у него целомудренными и мешали бы ему жить в своё удовольствие. Дорогие костюмы, кольца, еда, цветы, лимузин, фотограф — всё оплачивал он. Альфа договорился о том, чтобы их с Биллом расписали как можно скорее. Конечно, это всё было не бесплатно. Билл впервые выходил замуж, и альфа хотел, чтобы эта свадьба им обоим запомнилась на всю жизнь, да и пресса напечатала хорошие статьи. Он достал из кармана пиджака мобильный телефон и набрал номер Кристиана Ларкинза, своего охранника. — Можешь приступать. Они мне больше не нужны, — на другом конце провода ответили согласием, и Алекс отключился. Он налил себе виски, достал сигару и поудобнее устроился в кожаном кресле, ожидая, когда выполнят его задание. Альфа хотел, чтобы родители Билла сгорели в собственном доме. Они могли бы помешать его дальнейшим планам, и поэтому решил избавиться от них. Всё должно было выглядеть естественно и ни у кого не вызывать подозрений. Ещё через час Кристиан позвонил и сказал, что всё сделано. Его хозяину больше не о чем беспокоиться. И альфа вздохнул. Свободно вздохнул и рассмеялся. Допив остатки виски в бутылке, он довольный поднялся в свою комнату.

***

Пожар произошёл ночью, когда родители Билла уже спали. Утомлённые и разбитые они заснули практически сразу же, как только легли. Они не слышали Ларкинза, который ходил около их дома с канистрой бензина в руках. Энджи умер сразу, так и не проснувшись. Надышался угарным газом. А вот Марк, почувствовав, как в комнате становится значительно тепло и пахнет дымом, проснулся и пришёл в ужас. Пламя огня уже перекинулось на дверь и окно, и он физически не смог выбраться из комнаты. Он старался всеми силами разбудить своего супруга, но всё было бесполезно. Энджи уже не дышал. Марк сгорел заживо в муках и истерике. Сбежавшийся народ и приехавшая пожарная машина, уже ничем не могли помочь. Дом сгорел полностью, оставив на своём месте груду пепла и боли.