Иллюзия любви, или птица в клетке

Ночью Билл спал плохо. Сначала слабость и боль в запястьях не давали ему уснуть, а потом снились кошмары. Он уже не помнил их, но остался нехороший осадок. Когда вчера Алекс снова бросил его, как ненужную использованную вещь, он долго лежал в одной позе и смотрел в одну точку, судорожно дыша. Он приходил в ужас от мысли, что станет законным супругом нелюбимого альфы. Юноша всегда мечтал о красивой любви. Представлял, как за ним будут ухаживать, дарить подарки и признаваться в любви. Он будет смущаться и кокетничать. Их первый поцелуй будет нежным и неумелым. Они оба будут робеть и желать большего. А их брачная ночь пройдёт трепетно и нежно, и Билл обязательно забеременеет. Его живот округлится и Билл станет самым счастливым на Земле. Теперь это всего лишь мечты, которые никогда не сбудутся, как и то, что он больше не учится в музыкальном училище. Сейчас юноша спал, лёжа на животе, чувствуя пустоту внутри себя. Алекс бесшумно зашёл в комнату с подносом, на котором лежал нехитрый завтрак: ещё тёплая яичница с беконом, хлеб, свежие булочки, свежесваренный кофе и апельсиновый сок. Он поставил всё это на прикроватную тумбочку и сел на край постели. Улыбнулся, скинул с юноши одеяло и начал покрывать его кожу поцелуями. Сегодня у него было прекрасное настроение, и он решил быть нежным с омегой. Вечером он завладеет брюнетом полностью. Это то, чего он хочет с первого дня их знакомства. А пока альфа подарит ему нежные ласки. Билл завертелся, и Льюис тепло произнёс. — Детка, вставай, — поцеловал в обнажённое плечико и вдохнул сладкий тонкий аромат его тела. — Я приготовил тебе завтрак. — Омега резко подскочил и забился к изголовью кровати, не зная чего ожидать от Алекса. — Ну, ты чего? — Алекс тепло улыбнулся и поставил ему на колени поднос с едой. — Как ты себя чувствуешь? Брюнет поёжился. Чувствовал он себя разбитым и не выспавшимся, но говорить об этом не стал. — Уже лучше, спасибо, — сдержанно выдавил он. — Хорошо, — ресторатор придвинулся к юноше. — А теперь тебе нужно позавтракать. Брюнет не стал перечить, к тому же он был голоден, поэтому взял вилку и начал есть яичницу. Всё это время Льюис не сводил глаз с брюнета. — Ты очень красивый. — Спасибо, — тихо произнёс омега, смотря в тарелку и не зная, как себя вести. — Ты боишься меня? — когда юноша позавтракал, Алекс придвинулся ближе и обхватил руками его лицо. — Нет, — соврал Билл, шумно выдыхая тому в губы. — Маленький лгунишка, — беззлобно произнёс альфа и накрыл губы брюнета своими. Поцелуй получился мягким и трепетным. Алекс умеет быть не только жестоким, но и необычайно нежным. — А теперь тебе нужно сходить в душ, — всё так же ласково произнёс альфа, отстранившись от поцелуя, — и привести себя в порядок. Сегодня наша свадьба, не забыл? — Билл покачал головой, и Льюис встал. Билл стоял под струями тёплой воды и не мог не думать о том, что сейчас произошло. Он не понимал ровным счётом ничего. Почему Алекс был таким нежным? Он ведь всегда очень грубый и жестокий, а сегодня… Что с ним произошло за эту ночь? У юноши было неспокойно на душе. Такая быстрая смена настроения альфы пугала его, и он не мог не думать о том, что произойдёт сегодняшней ночью. Он не хотел близости с Льюисом. Надев халат и расчесав волосы, он накрасился, используя нежные цвета теней, и вышел из ванной. Алекс был уже почти одет. Белые брюки, светлые ботинки и белая рубашка с галстуком очень шли мужчине. Оставалось надеть только пиджак и образ будет завершён. На вешалке рядом с зеркалом висел такой же белый костюм только меньшего размера, приготовленный для Билла. — Вам очень идёт, — робко произнёс юноша, и альфа, повернувшись, подошёл к нему. Ему и вправду шёл этот костюм. — Тебе, — он положил руки на талию брюнета и притянул к себе. — Мы сегодня женимся и станем ещё ближе после этого. Никаких "вы". — Тебе очень идёт, — всё так же робко, сказал брюнет. Льюис не ответил. Он поцеловал Билла, но теперь более жёстко, чем утром, принося этим поцелуем боль омеге.  — Тебе нужно сменить повязки. Садись, я принесу аптечку. Юноша послушно сел, а альфа ушёл в свою комнату за аптечкой и вернулся уже с ней. Брюнет всё так же сидел, и когда мужчина менял ему повязки, не произнёс ни слова. Только в конце поблагодарил. Он стоял перед зеркалом и одевался, видя в отражении, как альфа не сводит с него глаз. — А мои родители… — юноша запнулся. — Они ведь будут на нашей свадьбе? — Билл… — альфа встал, подошёл к брюнету и развернул к себе. — Не хотел тебе говорить, но, наверное, это лучше сделать сейчас, — юноша непонимающе смотрел на мужчину. — Детка, твоих родителей больше нет, — альфа завязывал омеге галстук. — Они сгорели вместе с вашим домом сегодня ночью. Лицо брюнета исказилось от потрясения, и он часто задышал. Перед глазами стояли Энджи и Марк. — Я тебе не верю, — и начал пятиться назад. — Ты всё врешь! Врёшь! Ты говоришь так, чтобы сделать мне больно, — ещё пару шагов, и он уткнулся в стену. — Билл… — мужчина вздохнул, а сам на самом деле получал удовольствие от этой ситуации. — Ты обманываешь меня. Просто не хочешь, чтобы они присутствовали на свадьбе, — он заплакал, а потом забился в истерике. Тени и тушь тут же смешались со слезами, превращая их в чёрные влажные дорожки. — Ты сам виноват в том, что твоих родителей больше нет, — Льюис подошёл к омеге. — Я тебя предупреждал, что будет, если ты меня ослушаешься? Предупреждал. — Лучше бы я тоже умер. — Ещё одно такое слово и ты пожалеешь, — замахнулся альфа, но остановился. — Надевай пиджак и пошли. Не хватало ещё, чтобы мы с тобой опоздали на собственную свадьбу, — усмехнулся Алекс и, схватив юношу за руку, потащил за собой. В белом лимузине, арендованном альфой на этот день, Алекс с Биллом ехали молча. Льюис пил шампанское, сидя вальяжно в кресле, а юноша не переставал плакать, забившись в угол. В какой-то момент это надоело Алексу, и он зло посмотрел в сторону омеги. — Да заткнись ты уже! Голова уже болит от твоих рыданий. Вон, лучше выпей шампанское, — и протянул брюнету бокал с игристым напитком. — Сразу успокоишься и расслабишься. Билл взял бокал в руки и сделал пару глотков. Горько и обжигающе, но ему и вправду нужно было успокоиться. Он сделал ещё несколько глотков и отставил бокал. — Ну, вот и умничка, — остался довольным своим результатом альфа. — А теперь вытри лицо, а то вся косметика потекла, — протянул ему платок и зеркало. Брюнет принялся стирать со своего лица тёмные разводы, потихоньку успокаиваясь. Они вышли из машины, и Льюис стиснул Билла в объятиях, держа за руку. От такого близкого расстояния юношу начала трясти мелкая дрожь. Они поднялись по ступенькам в здание ресторана, в котором пройдёт торжество. Им открыли дверь мужчины, одетые в дорогие смокинги и с широкой улыбкой на губах. В зале уже собралось много народу. Это были друзья, знакомые, коллеги ресторатора. Знаменитости и пресса, которая увидев Алекса и Билла начала тут же их фотографировать. Неожиданные многочисленные вспышки фотоаппаратов ослепили юношу и перед глазами замелькали маленькие звёздочки и жёлтые круги. Он инстинктивно сильнее сжал руку альфы и тот дал сигнал жестом, чтобы фотографы оставили их в покое. По всему периметру залы были расставлены столы, накрытые красно-белыми скатертями, в окружении таких же ярких стульев. К высоким спинкам стульев были привязаны шарики, а в глубине помещения, у окна, стояла арка из цветов и шариков, предназначенная для молодожёнов. Они должны будут произнести речь перед священником, и тот благословит их. Об этом брюнет читал в книгах и видел в фильмах. Он столько раз представлял себя, стоящим перед священником, вместе с любимым мужчиной. Столько раз думал о том, что будет говорить и как смотреть. Он так мечтал, чтобы этот счастливый день настал как можно скорее, и вот, когда этот день настал, он молится всем святым, чтобы всего этого не было. Билл панически боялся Льюиса. Теперь, когда он так спокойно признался в том, что убил родителей брюнета, не сам, но это было сделано по его приказу, юноша даже представить себе боялся, что ждёт его. Если уже до свадьбы альфа так груб и жесток, то, что ждёт его после? Как же страшно. Каулитц ещё ни разу в жизни так никого и ничего не боялся, как своего жениха. Даже своего отца… Вспомнив Марка и Энджи, у Билла всё внутри сжалось и стало трудно дышать. В глазах защипало, и он еле сдерживался, чтобы не заплакать. — Либо ты сейчас успокаиваешься сам, либо я тебя успокою. Но поверь, тебе это не понравится, — с улыбкой на губах, из-за множество гостей, смотрящих в их сторону, спокойно произнёс Алекс на ушко юноши и не сильно прикусил мочку уха. Брюнет не мог успокоиться сам. Ему нужна была помощь, и эту помощь он нашёл в бокале шампанского. Он хотел напиться, чтобы мало что соображать и не чувствовать боль. Морщась, юноша старался опустошить бокал, но Льюис отобрал у него игристый напиток. — Я не дам тебе напиться. Теперь будешь пить только сок. Я хочу, чтобы ты запомнил этот вечер, — альфа с прикрытыми глазами водил носом по нежной щеке брюнета и изгибу длинной изящной шеи, а потом накрыл губы Билла своими, утягивая в нежный поцелуй. Все присутствующие в зале издали умилительные возгласы, а фотографы снова начали фотографировать. Юношу же тошнило и хотелось оттолкнуть Льюиса от себя, но тот, предвидя это, крепко сжал его в своих руках. Всё что он мог — не отвечать на этот поцелуй. Билл разрешил хозяйничать у себя во рту, но сам не проявлял никакой инициативы. Это злило альфу, и тот сильно прикусил нижнюю губу юноши до крови и омега застонал ему в рот. Отстранившись, Алекс улыбнулся хищной улыбкой, наконец-то, давая омеге возможность дышать. Они не говорили друг другу речей, не клялись в вечной любви, и вообще проходило всё очень быстро, за что юноша был благодарен священнику, который явно догадался по печальному взгляду омеги, что тот не хочет этой свадьбы, но и он не мог ничего сделать. Льюис просто купил его, и священник вынужден был продаться. Не все богаты как Алекс, многие живут в такой нищете, что легче умереть. Ресторатор ответил согласием на вопрос священника и теперь смотрел на Каулитца, ожидая от того положительный ответ. Под этим пристальным взглядом, брюнет затравленно ответил своё тихое: «да». Теперь они женаты. Теперь омега полностью принадлежит альфе и тот может делать с ним всё, что пожелает. Больше нет ни единой надежды на спасение. Всё рухнуло. Теперь ничего не имеет смысла. Алекс надел на безымянный палец Билла обручальное кольцо и сам надел своё себе. Наклонился и поцеловал своего мужа в растерзанные губы, снова причиняя боль. Их снова снимали, подходили незнакомые люди и поздравляли молодожёнов, журналисты брали интервью и Алекс говорил, как он счастлив и любит своего супруга. Брюнету тоже пришлось улыбаться на камеру и притворяться счастливым. Он не хотел лишний раз злить альфу. Снова кружилась голова, ощущалась слабость и боль во всём теле, перед глазами всё плыло. — Алекс, мне как-то нехорошо. Можно я пойду, выпью воды? — тихо, чтобы никто не услышал, спросил Билл. Ресторатор вежливо отшил журналистов и сел с омегой за стол. — Тебе нужно поесть, — Льюис уже накладывал в тарелку юноши мясо. — Сегодня ночью ты мне нужен сильным, — прошептал он, поглаживая бедро Каулитца. От этих слов Билл отчаянно прикрыл глаза, и в ярких красках представилась картина их брачной ночи. От этого хотелось убежать и забиться в тёмный угол, чтобы никто не нашёл. Но вот только бежать-то некуда. После еды и стакана воды, брюнету действительно стало лучше. Боль постепенно уходила, и голова уже практически не кружилась. Их первым танцем стал вальс. Этот красивый танец влюблённых сейчас рвал душу юноше. Снова Билл был рядом с альфой, снова он чувствовал горячее дыхание на своих губах и шее, и руки, блуждающие по всему телу. Снова это было отвратительно. Все эти прикосновения, смешавшиеся с природным запахом альфы, который был так неприятен для обоняния. Брюнету было противно. Праздник ещё продолжался, и только у Билла не было настроения. — Можно я выйду на балкон, подышу свежим воздухом? — спросил брюнет Льюиса, не надеясь на положительный ответ. — Здесь очень душно и шумно. — Ненадолго, — сухо ответил альфа. Юноша стоял на балконе, втягивая в себя вечернюю прохладу, смотрел в звёздное небо и старался ни о чём не думать. Уже было темно. Солнце давно село за горизонт и природа засыпала. Здесь, на балконе, юноша ненадолго почувствовал себя свободным. За дверью всё так же слышалась музыка и смех гостей. Голоса и звон бокалов, а тут было тихо и спокойно. Лёгкий ветерок обдувал лицо Билла и теребил прядки волос. Забирался под тонкую ткань рубашки и дотрагивался до кожи. Было приятно. Он не знал, сколько здесь пробыл, но когда дверь открылась, и на балконе появился разгневанный альфа, Билл понял, что долго. — Мы уходим, — холодно произнёс Алекс. — А можно ещё немного здесь побыть? — юноша уже пожалел, что задал вопрос, но было уже поздно. — Не надышался ещё? — альфа зло сверкнул глазами. — Ты здесь был больше часа! Уже все начали спрашивать, где же мой муж? А он здесь прохлаждается! — Извини, — виновато произнёс юноша. — Я не думал, что так долго здесь пробыл. — А тебе и не нужно думать. Пошли, — Льюис схватил брюнета за руку. — Хочу, поскорее оказаться дома, — Биллу стало не по себе от слов альфы. Попрощавшись со всеми, и ещё раз приняв поздравления, они направились к белому лимузину. — Алекс, мне больно, — пискнул юноша. Ресторатор сильно сжимал руку брюнета в своей, а теперь сжал ещё сильнее. — Скоро тебе станет ещё больнее. Так что привыкай, детка, — ухмыльнулся альфа. В салоне лимузина, юноша снова сидел в дальнем углу, нервно вжавшись в спинку кресла.