Иллюзия любви, или птица в клетке

Билл не спал всю ночь. Он тихо плакал, чтобы не разбудить альфу. Ему было больно физически. Больно так, что хотелось выть, но вместо этого он даже не мог нормально дышать. Не мог и пошевелиться, чтобы лечь поудобнее. Он ничего не мог. Ему было больно морально. У юноши болела душа. После сегодняшней ночи он уже никогда не станет прежним. Он уже больше никогда не сможет отмыться. Его унизили и растоптали. Он больше не принадлежит себе. И ведь это только начало. Это всего лишь их первая ночь. Мерзкая ночь. Билл никогда не сможет добровольно отдаться альфе. Муж противен ему. Он боится его и этот запах… Он никогда не сможет простить Льюиса, да и забыть такое тоже не сможет. Время тянулось медленно, а брюнет продолжал плакать. Когда только-только наступил рассвет, и Алекс начал просыпаться, брюнет замолк и притворился спящим. Он не хотел, чтобы альфа заметил его. Так хоть немного спокойнее. Льюис, убрал руку с талии юноши, потянулся и встал. Ему сегодня нужно на работу. Приняв душ, он оделся, привёл себя в порядок и снова лёг на кровать. Придвинулся к омеге и прошептал на ушко: — Доброе утро, любимый, — Билл решил не отвечать. — Я знаю, что ты не спишь и не спал всю ночь. Можешь не притворяться, — он перевернул брюнета на спину и тот болезненно застонал. — Говорю же, не спишь, — хмыкнул ресторатор. — Прости, не могу побыть с тобой. Работа. Но обещаю, вечером всё компенсировать, — Льюис провёл языком по верхней, а потом и нижней губе юноши, но не успел больше ничего сделать. Мобильный телефон оповестил о звонке и, поднявшись, альфа ответил на звонок. Билл шумно выдохнул, надеясь на то, что муж больше не прикоснётся к нему. — На ужин я люблю мясо, — сказал Алекс, поговорив по телефону, и снова придвинулся к Биллу. — Приду поздно. Дождись меня, — напоследок он прикусил мочку уха брюнета и вышел из комнаты. Весь день Льюис провёл на работе, а Билл — в постели. Он не мог встать, даже чтобы сходить в туалет и принять душ, не говоря уже о том, чтобы дойти до кухни, приготовить мужчине ужин. Бессонная ночь дала о себе знать, и большую половину дня брюнет проспал. Ему снилась близость с мужчиной. Даже во сне он чувствовал, как его тошнит. Резко открыл глаза Билл часто задышал. «Это всего лишь сон… Всего лишь сон…», — утешал он сам себя, зная, что это ложь. Боль немного утихла, и он решил принять душ. Еле передвигаясь, держась за стены, он всё же дошёл до ванной. Отрегулировал кран с горячей водой и постоял под струями воды. Бинты, которые перевязывали его запястья, тут же намокли, и он снял их. Было больно. Вода обжигала раны и снова по ногам начала стекать кровь. Закружилась голова, и Билл облокотился спиной о стену. Простояв так немыслимо долго, юноша всё же отключил воду, надел халат и подошёл к зеркалу. Разбитая губа, синяк под скулой, красные опухшие от слёз глаза и синева под ними, шея практически вся в синяках, красные ключицы и это он не спускался вниз взглядом. Сжав зубы от боли, он вернулся в комнату и поменял постельное бельё. Снова закружилась голова, и омега прилёг на кровать. Прошло несколько минут, и Билл уже спускался вниз по лестнице, держась за перила. Головокружение не проходило, перед глазами всё расплывалось. Его тошнило, и юноша терялся в пространстве. Подвернув ногу он скатился по лестнице, ударяясь головой о ступеньки, стёсывая себе новые раны и оставляя кровавые следы. Брюнет потерял сознание, и теперь не чувствовал ни боли ни страха. Он уже лежал на первом этаже около ступенек, а рядом скопилась приличная лужа крови тёмно-красного цвета, которая становилась всё больше. Алекс пришёл поздно вечером в приподнятом настроении и с желанием вновь овладеть омегой. Ему понравилась вчерашняя ночь. Понравилось, что Билл до последнего сопротивлялся, не подпуская к себе. И, конечно же, ему понравился сам брюнет. Омега был очень красив: раскосые шоколадного цвета глаза, в которых можно было утонуть, аккуратный прямой нос, пухлые нежные губы, которые так и хотелось целовать. Белоснежная бархатная кожа. Тонкая длинная шея, соблазнительные ключицы, длинные волосы. Узкие бёдра и длинные худые ноги. Небольшой ровный член и маленькая упругая попка. А как он выгибался и извивался под альфой. Алекса это ещё больше заводило и возбуждало, и он уже себя не контролировал. Знал, что Биллу больно, но юноша сам был виноват. Это он довёл своей красотой и поведением Льюиса до срыва. Ресторатор купил любимые миндальные печенья брюнета желая побаловать его, но войдя в дом и увидев юношу на полу в крови, он забыл обо всём. Он тут же вызвал скорую и склонился над ним, проверяя пульс и несильно бил по щекам, чтобы привести в чувства. Он не понимал, как омега мог скатиться с лестницы, да ещё и так серьёзно. — Билл! — мужчина уже тряс его за плечи, но тот так и не приходил в себя. — Детка, очнись! — целовал пальчики. — Да что ж это такое-то?! — он реально испугался за жизнь своего супруга. В дверь позвонили и вскоре врачи уверяли Алекса, что юноше срочно нужно в больницу. — Кровь мы остановили, но есть подозрение на сотрясение мозга. Низкое давление, большая потеря крови, множество ушибов. Ему нужно в больницу, — серьёзно произнёс врач, тактично промолчав о том, что юноша ещё и порван. — Нет, — холодно произнёс Льюис. — Сделайте ему уколы, поставьте капельницу, выпишите лекарства. Я сам буду за ним ухаживать, — доктор покачал головой, но ему всё же пришлось согласиться. Юношу перенесли на второй этаж в спальню альфы, и когда все манипуляции были выполнены, врач ушёл. Билл не пришёл в сознание и к утру, и Льюис начал переживать ещё сильнее. Всю ночь ресторатор не мог уснуть. Лежал рядом с омегой, разглядывал его и водил указательным пальцем по контуру его губ, шее, ключицам и груди. Затем заказал себе пиццу и с наслаждением поглощал её, запивая виски. С каждым глотком волнение становилось всё меньше, а злости всё больше. Он снова начал бить юношу по щекам, трясти, но тот всё равно не приходил в себя. Тогда альфа покрывал брюнета матом и целовал бесчувственное тело. С приходом рассвета, ресторатор поднялся с кровати, надел халат, некоторое время провёл за ноутбуком, читая новости и кидая короткие взгляды на брюнета. — Ну же, очнись! — уже кричал альфа, сильно сжимая ему рот и наблюдая за реакцией. Через несколько минут таких манипуляций, Билл застонал, начиная приходить в себя. Снова болело всё тело и сводило челюсти. Он приоткрыл глаза и увидел альфу. У мужчины на лице появилась ухмылка, и он прошептал юноше на ушко: — Добро пожаловать в реальность, детка. — Что случилось? — Биллу было больно даже пошевелиться, а от близости альфы вновь затрясло. — Это у тебя нужно спросить, — Алекс смотрел брюнету в глаза. — Я помню только, что спускался по лестнице, и у меня закружилась голова… — юноша замолчал. — Ты испортил все мои планы, — теперь Льюис гладил юношу по волосам. — Но сейчас мы это исправим, — он перевернул Билла на живот и развёл ему ноги. Брюнет был в одних боксёрах, и мужчина снял их с него. — Алекс, прошу, не надо, — умолял брюнет, не в силах пошевелиться и даже закричать. — Мне больно… Но Алекс не слышал. Он целовал тонкую спину брюнета и с каждым мгновением возбуждался. — Алекс, нет… — вцепившись в простыню, проскулил юноша, когда альфа начал в него входить, даже не растянув. По телу брюнета прошёл настолько сильный разряд боли, что он чуть не порвал простыню, сжимая её пальцами. Этот кошмар снова происходит, а он опять ничего не может сделать. Льюис двигался в нём глубоко и грубо, думая лишь о себе. На этот раз брюнет не смог выдержать насилия и через несколько минут отключился. Льюис не заметил этого и продолжал двигаться в нём до тех пор, пока не кончил. Потом перевернул брюнета на спину и только тогда увидел, что он без сознания. Накрыл обнажённое тело одеялом и отправился в душ. Юноша пришёл в себя лишь к вечеру. Открыл глаза, обвёл комнату взглядом и не найдя альфу, с облегчением вздохнул. Снова эта невыносимая боль, которая отдавалась в висках, и которую невозможно было терпеть. Он глухо стонал, сжимая зубы. Дверь приоткрылась, и в комнате появился Алекс. — Чего ты стонешь? — он встал рядом с кроватью, смотря на брюнета сверху вниз. — Мне плохо, — юноша скривился от боли. — Мне очень плохо. У меня всё тело болит, — омега посмотрел на Льюиса таким взглядом, что даже у него всё внутри перевернулось. — Не смотри на меня так. Сейчас сделаю тебе укол, и будет легче, — альфа уже набрал в шприц нужное количество раствора и сел на край кровати. Вытянул левую руку брюнета, перевязал жгутом, и стал вводить в вену лекарство. — Что это? — брюнет не сопротивлялся. — Обезболивающее. Врач ещё вчера выписал, — альфа сделал укол и теперь убирал ампулы и шприцы обратно в коробку. — Голова кружится? — Да, — тихо ответил Билл. — Сейчас приду, еду тебе принесу. — Я не хочу. Альфа ничего не сказал. Тихо вышел, а через несколько минут вернулся обратно с тарелкой супа, с хлебцами, жареным мясом, миндальными печеньями, апельсиновым свежевыжатым соком, минеральной водой и разноцветными таблетками. Билл с недоверием посмотрел на таблетки, когда мужчина помог ему сесть и поставил поднос на колени. — Это тоже доктор выписал. И ещё, ты потерял много крови, поэтому нужно хорошо питаться. — Я не хочу, — возразил юноша. — Либо ты сейчас всё это съедаешь молча и выпиваешь таблетки, либо я больше не делаю тебе уколы, и ты мучаешься от боли. Решать тебе. Билл обречённо посмотрел на мужа и взял ложку. Было вкусно. Вчера приходила домработница и всё это приготовила. Это был её последний рабочий день. Алекс уволил её. Теперь домом будет заниматься омега. Печенье Билл ел с особым удовольствием. Это было его любимое лакомство, да и укол начинал действовать. Боль потихоньку уходила, и хотелось спать. Зевнув, и почувствовав слабость во всём теле, брюнет испуганно посмотрел на альфу. — Это снотворное, — объяснил Льюис. — Тоже врач выписал. У тебя походу сотрясение, поэтому сейчас нужно поспать, — Билл ничего не сказал. Молча лёг на подушку и быстро заснул. Альфа отнёс на кухню грязную посуду и вернулся назад. Немного поработав, разделся и лёг в кровать, придвинул к себе брюнета и поцеловал в плечо.