Иллюзия любви, или птица в клетке

В субботу днём, на заднем дворе дома Льюисов, намечалась «белая» вечеринка. Предстоящее празднество не радовало Билла, но он старательно готовился к нему несколько дней. Приводил в порядок и без того идеальный сад, оформлял приглашения, в белом тоне с нежными кремовыми цветами, чтобы они соответствовали тематике вечера. Не срезал свои любимые белые розы, намереваясь украсить ими праздничные столы накануне. Вычистил и наполнил бассейн. Алекс тоже готовился, съездив в магазин купил себе, и мужу, лёгкие летние костюмы, неизменно белого цвета. Утром Билл снова проснулся раньше Льюиса. Сегодня, кроме завтрака мужу, предстояло приготовить лёгкие закуски и коктейли, для намеченного мероприятия. Приняв душ и приведя себя в порядок, брюнет не смог избавиться от сонливости, поэтому делал всё в два раза медленнее, чем обычно. Без желания и радости. Ему была неприятна сама идея вечеринки, а надо было ещё присутствовать на ней и всем мило улыбаться. После вкусного завтрака, во время которого омега не произнёс ни слова, Льюис занял место в широком кожаном кресле, возле открытого окна с развивающимися шторами. Альфа задумчиво смотрел в сторону супруга, оценивая про себя его внешний вид. — Сейчас всё доделаешь и пойдёшь в ванную. Умоешься, и нанесёшь новый макияж, чтобы от старого не осталось и следа. Затем наденешь белый костюм и спустишься вниз. Скоро приедут первые гости. Семья Беннетт всегда приезжает раньше всех. Билл молча выслушал всё, что ему сказал Алекс и, закончив дела, поднялся наверх. Утром он уже накрасился и теперь придётся полностью очищать лицо, чтобы вновь наложить макияж. Раз альфе не понравились нежные оттенки во внешнем виде юноши, идеально сочетающиеся со светлой одеждой, то придётся использовать более агрессивные тона. Бросив грустный взгляд на своё отражение, омега взял косметическое молочко, ватный диск, и начал тщательно очищать лицо. Затем умылся, с помощью специального геля, освежающего кожу, и наложил дневной крем. Выбрав дымчатый оттенок теней, он нанёс их на веки, смешав с синими. Получился вполне необычный, но в тоже время насыщенный и яркий цвет. Чёрный карандаш и подводка тоже потребовались в этот раз. Густо обведя глаза, юноша не забыл уделить внимание бровям, а затем и ресницам, удлинив те тушью. Немного пудры, румян, корректора для лица, перламутрового бальзама для губ, и Билл снова готов. Осталось только надеть костюм. Уже через несколько минут, омега стоял и разглядывал себя в зеркале. Яркий макияж, подходящий больше для экстравагантной одежды и тёмного времени суток, совсем не сочетался со спокойным и светлым оттенком костюма. А потухший взгляд говорил о нежелании веселиться. Но всё это не имело значения. Главное, чтобы понравилось Алексу. Спускаясь по лестнице вниз, брюнет робко бросил взгляд на альфу, который заметив омегу, тут же отложил ноутбук и поднялся с кресла. Подойдя к Биллу, он двумя пальцами взял его за подбородок и оценивающе посмотрел. — Так-то лучше, — одобрил он старания супруга, — а то выглядел совсем бледным. — Омега молчал, вынужденно смотря мужчине в глаза. — Тебе-то самому нравится? — Да, — согласно кивнул брюнет, насколько позволяла данная ситуация. Альфа удовлетворённо улыбнулся и, отпустив лицо Билла, извлёк из кармана светлых брюк маленькую бархатистую коробочку. Тут же открыв её, Льюис достал массивный перстень, который стоил явно не одну тысячу долларов. — Мой супруг должен хорошо одеваться и богато выглядеть, — пояснил свои действия Алекс, надевая тяжёлое украшение на хрупкий палец юноши и оценивая маникюр. — А теперь улыбнись и расслабься. Юноша продолжал молчать, рассматривая только что обретённое кольцо. — Я подумал, и решил заказать музыкантов. Живая музыка должна понравиться гостям. А ещё, нанял официантов, — мужчина прикоснулся губами к виску омеги и тут же отстранился. Сегодня он играл в заботливого любящего супруга. В дверь позвонили и юноша напрягся. — Это, наверное, они, — предположил мужчина и направился открывать дверь. Альфа оказался прав, прибыли музыканты и обслуживающий персонал. Проводив их и показав рабочее место, он вернулся к брюнету. К трём часам дня все гости уже собрались и теперь пили прохладительные напитки, общаясь друг с другом и слушая музыку. Скрипка и виолончель — оказались отличным сопровождением для вечеринки. Билл знал немногих. Как он и предполагал, ему было совсем некомфортно среди незнакомых лиц. Все подходили, приветствовали хозяина дома, не забывая про юношу. Но он чувствовал, что это лишь внешняя мишура и не более того. Дружелюбные улыбки, слащавые речи, а на деле, каждый готов предать любого из присутствующих, или выцарапать друг другу глаза, если понадобится. Мир иллюзий и обмана. Мир, в котором живёт его супруг. Этот притворный мир был противен Биллу, не привыкшему лгать, играть, и строить из себя того, кем он не является на самом деле. Но сейчас ему приходилось делать всё это каждый день. Омега понимал, что вся дальнейшая жизнь напрямую зависит от его поступков: если он будет покладист, то, возможно, Алекс не будет слишком груб с ним, а если перестанет подчиняться, тогда от супруга можно ожидать чего угодно. Выбор для брюнета был невелик. Видя, как альфа с кем-то увлечённо разговаривает, Билл взял у официанта бокал с шампанским и отошёл к дальнему столику, всматриваясь вглубь сада и слушая звуки скрипки. Музыка не радовала, виски ломило. Сказалась давнишняя усталость. Юноша желал лишь одного: чтобы гости поскорее разошлись, и можно было бы пораньше лечь спать. Ему казалось, что он заснёт даже не раздевшись, и не приняв душ, стоит только положить голову на подушку. Солнце нещадно пекло, повышая температуру и без того разгоряченных тел. Кто-то из гостей уже опьянел и, наплевав на все рамки приличия, решив освежиться, бросился в бассейн. Кто-то спасался от жары, укрывшись в тенёчке или под шляпой с широкими полями, медленно поедая мороженое, или потягивая холодные напитки. И только один Билл стоял под палящим солнцем, не стараясь укрыться от жарких лучей. Юноша знал, что потом у него разболится голова и, возможно, даже пойдёт кровь из носа, но это будет потом. Сейчас он не хотел вновь сливаться с толпой этих лживых и неприятных ему людей. — Ты чего меня позоришь? — грубый голос мужа и сильная рука, больно сжавшая локоть, вывела омегу из тяжёлых мыслей. — Быстро к гостям! И научись делать вид, что тебе это всё нравится. — Алекс, пожалуйста, можно я побуду тут? Я никого здесь не знаю, а ты постоянно отходишь, — Билл умоляюще посмотрел на супруга, но так и не растопил сердце альфы. — Я сказал, немедленно возвращайся к гостям! — рыкнул мужчина. Просить, и даже спорить с ним, было бесполезно. Он делает только то, что хочет сам, или то, что приносит выгоду и прибыль. Холодный, расчётливый, эгоистичный. С таким лучше вообще не иметь дело. Билл обиженно засеменил вслед за супругом, натянув на лицо подобие счастливой улыбки, и, остановив официанта, осушил ещё один бокал шампанского. Юноша знал, пить ему больше нельзя, иначе, став пьяным, он скажет или сделает что-то не то, а потом будет горько жалеть об этом. Снова эти лживые улыбки и приторные разговоры, похожие больше на змеиное шипение. Ещё немного и брюнет точно не выдержит. «Нужно продержаться, чего бы мне это ни стоило», — мысленно, словно мантру, повторял Билл, взяв ещё один бокал шампанского, и встретился с разгневанным взглядом супруга. Передёрнув плечами, он не осмелился сделать даже глоток. Так и продержал не тронутый бокал до конца вечеринки. Только когда гости постепенно начали расходиться, Билл почувствовал себя немного легче. Дневная жара сменилась лёгкой вечерней прохладой, и юноша с большим удовольствием бродил по наконец-то опустевшем саду, не желая подниматься в дом. Музыканты отыграли последние аккорды и, получив гонорар, покинули пределы загородного дома. Официанты убрали столы и мусор, и тоже покинули особняк, а омега всё ещё стоял, улавливая тонкий аромат роз. — Объясни, когда ты перестанешь позорить меня на людях? Когда я доживу до этого момента? — Льюис подошёл сзади и, схватив юношу за руку, резко развернул на себя. — Но я ведь ничего не сделал, — омега непонимающе хлопал ресницами и морщился от боли. — В том то и дело, что ничего! — мужчина начал злиться сильнее. — Ты никогда ничего не делаешь, и только всё время ноешь: не надо, не хочу, не буду! Надо. Хочу. Буду. И это мне решать! Понятно тебе?! — альфа с такой силой сжал руку супругу, что у того подогнулись колени. — Да, — пискнул Билл, и когда Льюис ослабил хватку, чуть не упал. Внезапно зазвонивший телефон немного разрядил обстановку и, Алекс, отправив омегу в дом, ответил на звонок. Поставщики из другого города, просили его срочно приехать. Не сразу и неохотно, Алекс всё же согласился. Раньше он часто ездил в разные города, но после свадьбы эта поездка должна была стать первой. Альфа не хотел оставлять Билла одного, боясь, что в его отсутствие, тот сможет что-нибудь сделать с собой. Позвонив своему охраннику он приказал ему приехать через полтора часа, чтобы следить за юношей все эти дни. Остатков свободного времени альфе должно было хватить и на супруга, и на сбор чемодана. Билл неохотно поднялся наверх, зашёл в комнату и его взгляд сразу же упал на циферблат настенных часов. Было чуть меньше девяти. Сняв с себя тяжёлый массивный перстень и одежду, он направился в ванную, сразу же включая душ и вставая под горячие струи воды. Вода расслабляла, обжигала кожу, помогая путаться сознанию. По лицу начали скатываться чёрные дорожки слёз, падая на белую холодную поверхность и тут же исчезая. Омега массажными движениями нанёс на голову шампунь, и вспенил, не слыша, как в кабинке появился его супруг. Алекс зашёл молча, рассматривая обнажённого юношу со спины. Он подошёл вплотную и положил руки ему на бёдра, отчего Билл напрягся всем телом и, вскрикнув от неожиданности, обернулся. Не обращая внимания на испуг омеги, мужчина прикусил ему мочку уха, и тот всхлипнул, но не от боли, а от того, что в глаза попала пена от шампуня, и начала щипать. Судорожно натирая глаза, пытаясь смыть въедливое шипучее вещество, он только сейчас почувствовал возбуждённую плоть альфы между своих ягодиц. — Алекс, не надо, прошу. Я очень устал и хочу спать, — голос Билла дрогнул. У него всё ещё щипало глаза, и он знал, что сейчас ему предстоит испытать настоящую боль. — Надо, — мужчина шепнул это на ушко омеге и начал входить в него, заполняя собой. Сколько они ни спали, а Билл до сих пор оставался узким. И это очень заводило Льюиса. Каждый раз, находясь в разгорячённом теле супруга, альфе напрочь срывало крышу, и он получал удовольствие, принося страдания брюнету. — Мне нужно уехать на несколько дней, — Алекс уже полностью вошёл в юношу и начал двигаться, увеличивая темп. — Я буду скучать по своей детке, — Билл зажмурил глаза и с силой закусил губу, тяжело дыша. Было больно. Не так ужасно, как в первый раз, та боль ни с чем не сравнится, и юноша её никогда не забудет, но больно. Говорят, что занятие любовью, хотя до этого им ещё далеко, приносит удовольствие, даже если ты делаешь это не со своим альфой, но Биллу это приносило только муку и разочарование. Если бы Алекс завёл себе любовника, брюнет бы вздохнул с облегчением. Тогда не пришлось бы каждый день терпеть эту пытку, чувствуя себя растоптанным и униженным. — А ты по мне будешь? — альфа обхватил член супруга ладонью и начал подрачивать, не забывая уделять внимание яичкам. Юноша не был возбуждён, но после нехитрых манипуляций умелой руки, всё же возбудился. Природа взяла своё. — Да, — задыхаясь от смеси боли и наслаждения простонал брюнет. До него только сейчас дошло, что мужчины не будет несколько дней. — Врёшь, — альфа знал, что супруг не станет тосковать по нему, и с силой толкнулся глубже, причиняя ещё больше страданий. — Знаю, что врёшь. — Нет! — вскрикнул Билл. — Алекс, мне больно! — но тот будто не слышал, продолжая остервенело вбиваться, лишь сильнее мучая омегу. Альфа хотел, чтобы юноша запомнил эти минуты, и хотел запомнить сам. Долго издеваясь над брюнетом, он доводил его до оргазма, не давая кончить, терзал нежную кожу шеи, кусая, и оставляя на ней следы от грубых поцелуев. И только когда мужчина устал и наигрался, а омега не мог уже сам стоять на ногах, он позволил кончить и себе, и ему. Завернувшись в плед, обессиленный, и так и не одевшийся после душа, Билл, лежал в кровати, прикрыв глаза, чтобы не видеть ненавистного Льюиса, собирающего вещи. Так ему было немножечко легче. Завершив недолгие сборы, Алекс бросил беглый взгляд на супруга и строго произнёс: — Веди себя хорошо, — Билл уже думал над тем, как бы удачно покончить с собой, но следующие слова ввергли его в уныние. — А в этом тебе поможет мой охранник, который будет следить за тобой. Так я буду спокоен. Мы же с тобой оба знаем, что к тебе нет доверия, — альфа наклонился и провёл языком по сухим губам юноши, чувствуя, как тот мелко дрожит. — И оденься, а то заболеешь, — это были последние слова Льюиса перед тем, как за ним захлопнулась дверь. Билл больше не мог сдерживаться и зарыдал в голос. Эти стены и мебель уже давно пропитались горькими слезами юноши. Если бы они умели плакать, то плакали бы сейчас, вместе с брюнетом. Омега никак не мог успокоиться и это его пугало. Преодолев болезненные ощущения, Билл кое-как встал с кровати, сильнее завернувшись в плед, и вышел из комнаты. Спускаясь по лестнице босыми ногами, он вспомнил, как не столь давно скатился вниз, и на его лице заиграла недобрая улыбка. Ему хотелось повторить это, но теперь уже так, чтобы жизнь закончилась навсегда. Идя на носочках и совсем не держась за перила, омега несколько раз пошатнулся, что вызвало у него нервный смешок, но он так и не упал. Нахмурившись, юноша зашёл на кухню, открыл холодильник и выудил из него бутылку холодного шампанского. Распечатав её, омега сразу же сделал глоток шипучего напитка, прямо из горла, но услышав скрежет в дверном замке, замешкался. Спустя мгновение он быстро покинул кухню и побежал вверх по лестнице, игнорируя боль во всём теле. Билл заперся в комнате за несколько секунд до того, как входную дверь открыли. Это был охранник Алекса, с которым омеге не хотелось пересекаться. Юноша присел на подоконник, сразу же делая ещё один глоток. Вокруг царил полумрак. Омега тоскливо посмотрел на улицу, освещённую фонарями, и на дом через дорогу, где в окнах уютно горел свет. «Густав», — невесело усмехнулся он, вспоминая соседа и его приглашение. В комнату постучали и хотели войти, но дверь была заперта на ключ. — Билл, откройте, пожалуйста. Я должен убедиться в том, что с вами всё хорошо, — послышался голос Кристиана. — Пошёл к чёрту, — прошипел брюнет. — Если вы сейчас же не откроете дверь, то я вынужден буду сломать её, — снова прозвучал голос охранника. — А я сказал, пошёл к чёрту. — Это приказ вашего мужа. Повисла тишина, а через несколько секунд, дверь, с характерным щелчком отворяемого замка, открылась, и из-за неё выглянул угрюмый брюнет, всё так же закутанный в плед. — Доволен? — зло выплюнул омега, потирая красные от слёз глаза, привыкшие к темноте. — Не запирайтесь на ключ. Доброй ночи, — спокойно произнёс мужчина и ушёл. А брюнет с силой захлопнул дверь и снова залез на подоконник, не обращая внимания на не притупляющуюся боль. Опустошив целую бутылку, он заснул только под утро.