Иллюзия любви, или птица в клетке

Билла уже полчаса не просто тошнило, а выворачивало, и он всё это время находился в ванной. Бледный цвет лица, тёмные круги под глазами, в которых блестели слёзы, растрёпанные волосы, собранные в пучок, дрожащие от слабости руки, подкашивающиеся ноги и нежелание всё это чувствовать и ощущать. Он включил кран с холодной водой, умылся и почистил зубы, промокнул мокрое лицо полотенцем. Его сильно мутило, а в глазах то и дело темнело. Билл облокотился спиной о холодную плитку, а потом и вовсе съехал по ней вниз. Он сидел так какое-то время, зажмурившись и тяжело дыша. Ему было очень плохо, но он не мог сказать об этом своему мужу. От отчаяния омега начал плакать. Поддавшись эмоциям он совсем перестал контролировать себя, и, меньше чем через пять минут, уже рыдал в голос. Дверь в ванную комнату резко распахнулась и в помещении появился сонный раздражённый мужчина. Громкие рыдания прервали его сладкий сон. Увидев разозлённого супруга, Билл от страха прекратил плакать, изредка продолжая всхлипывать. — Чего здесь расселся посреди ночи? — альфа подошёл ближе к брюнету. Его голос был грубым ото сна. — Прекращай свою истерику и не сиди на полу. Не хватало ещё того, чтобы ты простыл. — Алекс, мне плохо… — омега шумно всхлипнул. Льюис посмотрел на Билла сверху вниз и, недовольно фыркнув, схватил его за руку, потянул вверх. Брюнету было больно, и он до крови закусил губу. — Сколько же с тобой проблем, — альфа тащил юношу, грубо сжимая ему руку. У брюнета подкашивались ноги, поэтому он всё время спотыкался. — Ты достал меня! — альфа остановился и с такой силой толкнул его к стене, что тот больно ударился о кафельную плитку и съехал вниз. Они всё ещё были в ванной. — Вставай! — грозно рявкнул ресторатор, отчего у омеги внутри всё заледенело. — Я не могу, — отчаянно проскулил Билл. — Мне плохо, — у него было темно в глазах от удара головой о стену. — Как же ты надоел со своим нытьём! — Алекс был на пределе. — Либо ты сейчас встаёшь сам и возвращаешься в спальню, либо будешь сидеть здесь остаток ночи! Бедному омеге стало страшно. Дрожа, он пытался подняться на ноги, но ничего не получалось. Посмотрев на всё это, Льюис только усмехнулся, вышел из ванной, и, захлопнув за собой дверь, выключил свет. Мужчина вернулся в спальню и лёг в кровать, а Билл остался в тёмном помещении, снова и снова пытаясь встать на ноги. После нескольких неудачных попыток юноша лёг на холодный кафельный пол и от бессилия снова разрыдался. Он подтянул ноги к животу, а руками попытался обнять себя за плечи. У него раскалывалась голова и в ушах неприятно шумело. Он устало прикрыл веки и увидел Энджи, который смотрел на него печальными глазами. — Папа, — прошептал Билл, а потом уже повторил это громче и с надрывом. — Папа. Не уходи! Не оставляй меня здесь одного! Папа. Пожалуйста… Дверь в ванной резко распахнулась, и в помещении снова появился Льюис. Он включил свет и, наклонившись к брюнету, схватил его за горло. — Неужели я не понятно тебе объяснил в первый раз, или ты такой тупой, что одного раза не достаточно? — он с силой сжимал горло, не давая омеге нормально дышать. Билл пытался отползти от взбешённого супруга, но делал хуже только себе. Алекс склонил голову на бок и ослабил хватку, позволяя юноше сделать полноценный вдох. Потом снова сдавил ему горло, и когда тот уже не сопротивлялся, и не пытался вдохнуть, альфа разжал свою ладонь. Похлопал его по щеке и, дождавшись, когда брюнет откашляется, схватил его за руку, которая до сих пор болела, и протащил через всю комнату. Безжалостно бросив Билла на кровать, альфа лёг сам, но, ни через десять минут, ни через двадцать, ни даже через тридцать не смог заснуть. Юноша окончательно перебил ему сон, хотя на часах было всего лишь 3:47. Включив настольную лампу и повернувшись на другой бок, он гневно посмотрел на запуганного супруга, лежащего на краю постели и молча глотающего солёные слёзы. — Распустился, — он одним движением придвинул к себе омегу. — Давно, видно, я не ставил тебя на место, — прикоснулся рукой к шее, покрасневшей от его грубых прикосновений, и спустился ниже. — Всё жалел тебя, — начал расстёгивать ему пуговицы на ночной рубашке и сел между широко разведённых ног. — Прошу, не надо… — вскрикнул омега, когда мужчина прикусил горошинку его соска. — Пожалуйста, Алекс… Ресторатор отстранился, но лишь для того, чтобы избавить себя и Билла от одежды. — Нет… — омега смотрел на мужчину испуганными глазами. — Страшно? — прошептал альфа в ухо супругу, отчего тот шумно сглотнул, а потом прикусил губу до крови, когда ресторатор больно прикусил ему мочку уха. — Что же ты не зовёшь на помощь своего папочку? — Льюис нажал на подбородок юноши и тот приоткрыл рот. — Алекс… — Билл хотел отвернуться, но ему не позволили. — Папа. Папа, не уходи. Не оставляй меня здесь одного. Папа. Пожалуйста, — мужчина сделал печальное выражение лица, а потом рассмеялся в голос. — Твои родители сдохли, продав тебя мне. Марк продал тебя, как последнюю шлюху. А Энджи, — альфа снова сделал печальное выражение лица. — Бедный, милый Энджи действительно любил тебя. Ты похож на него. Такой же красивый и неприступный, — он лизнул кожу на шее омеги, а ладонями спустился вниз, и положил руки на живот. — Интересно, а на кого будет похож наш ребёнок? Как думаешь, м? — снова заглянул брюнету в глаза. Он издевался. — Сволочь! — Билл не выдержал, и воспользовавшись тем, что руки у него были свободными, вцепился ими в лицо супругу. — Я тебя ненавижу! — он начал царапаться, больно впиваясь длинными ноготками в кожу ресторатора, оставляя кровавые следы. — Ненавижу! — кричал, яростно колотя мужчину. Алекс зашипел от боли, и, быстро среагировав, схватил руки омеги. Заломил их у него над головой, с силой сжимая тонкие запястья. — Ненавижу! — снова отчаянно вскрикнул омега. — Сейчас ты будешь ненавидеть меня ещё сильнее, — ухмыльнулся альфа и, перехватив запястья в одну руку, другой накрыл пах брюнета, с силой сжимая его член у основания, а потом ворвался в неподготовленное тело и практически сразу начал в нём двигаться, задавая быстрый темп. Брюнет кричал в голос, не в силах терпеть эту ужасную боль. Солёные слёзы обжигали веки, и он не мог их открыть. Льюис был прав. Билл стал ненавидеть его ещё сильнее. Им снова пользовались, грубо и жёстко... За окном уже начало рассветать, и скоро утро должно было подарить тёплые, нежные, ласковые лучи солнца. Солнце. Как же омега любил солнечные дни, но не сегодня. Омега закрыл глаза и снова увидел Энджи, который тоже плакал, как и он. — Папа, — одними губами прошептал юноша и выгнулся от боли.