Иллюзия любви, или птица в клетке

Билл стоял посреди множество зеркал в большом просторном помещении и чувствовал себя неуютно. Он был одет в длинную белую сорочку, что никак не соответствовало его вкусу, и мелко подрагивал. Ему было холодно, и казалось, что от зеркал становится ещё холоднее. Оглядываясь по сторонам, в надежде найти выход, он с досадой понимал, что здесь нет ни одной двери. Не было ничего: ни дверей, ни окон, ни мебели, даже ламп, но каким-то непонятным образом в комнате было светло. — Где это я? — Билл подошёл к одному из зеркал и прикоснулся ладонью к его холодной поверхности. Было всё так же неуютно. Тело покрылось неприятными мурашками, когда он услышал звенящее эхо, раздавшееся со всех сторон. Омега передёрнул плечами, закрывая уши ладонями. Но это не помогало. Билл пытался вспомнить, как здесь оказался, но последнее, что он помнил это то, как решился сбежать от супруга. Снова. У юноши начала дико болеть голова, а обрывки воспоминаний приносили ещё большую боль. Пытаясь глубже заглянуть в воспоминания, он делал себе только хуже. Смазанные картинки стояли перед глазами, а голова просто раскалывалась. Но что же случилось? И кто привёл его в это странное место? Омега не знал. Ему казалось, что это очередной сон, и он ущипнул себя за руку, желая проснуться, но ничего так и не случилось. Ущипнул себя и во второй раз, и в третий, и в четвёртый. И так, до тех пор, пока кожа не начала наливаться синяками, а омега всё не просыпался. — Неужели не сон? — спросил он снова вслух, непонятно зачем, и к нему пришло понимание того, что он прав, это и вправду не сон. Судорожно вздохнув, брюнет обхватил руками свои худенькие плечики и опустил голову вниз. Он один здесь, в этом непонятном месте, которое с каждым мгновением навевает только ужас. И эти зеркала. Юноша был очень суеверным, и к зеркалам относился с неким холодом и пренебрежением, а сейчас все его страхи предстали перед ним и окружили его. Брюнет снова судорожно вздохнул, зажмурил глаза, и до его сознания дошло, что он не беременный. Больше нет живота, который только-только начал появляться. Нет того ощущения, что в нём живёт особое чудо. Всё это исчезло. Просто куда-то испарилось. Билл несмело опустил дрожащие руки себе на живот и с силой сжал ткань сорочки. Он не ошибся. Его живот исчез, так же, как и особое чувство волшебства, которое дано испытать только беременным. Его губы задрожали, и, подняв голову вверх, он истошно закричал, не в силах удерживать в себе эту боль. Ему было не просто плохо. Не просто тяжело. Не передать словами всё то, что испытывал омега, потерявший своего ребёнка. Он кричал, выл, рыдал, но его никто не слышал, только эхо оглушительно звенело от каждого зеркала, превращая помещение в одну сплошную огромную чашу боли и безысходности. Не выдержав, омега упал на колени, продолжая рыдать, а потом встал, подошёл к одному из зеркал, и, сжав руку в кулак, начал со всей силы бить по нему, в надежде на то, что оно разобьётся и можно будет осколком порезать себе вены. Его ребёнок умер. Его больше нет. Значит и ему незачем жить. Он хотел отправиться в иной мир, следом за своим народившемся малышом. Но зеркала не поддавались его силе. На них не появилось ни малейшей трещины, и только эхо снова разлеталось по помещению, отдаваясь нестерпимой болью в голове…

***

Том всю ночь просидел в реанимации, у кровати Билла, не сомкнув глаз, задумчиво смотря то на юношу, то на монитор, который негромко пищал. Мужчина боялся уснуть, считая, что если это произойдёт, то с омегой случится что-то нехорошее. А так он рядом, оберегает его, и если что, тут же окажет необходимую помощь. Он не переставал чувствовать свою ответственность, даже больше, за эту ночь, он почувствовал её ещё сильнее. Ночью при тусклом свете, альфа всё же смог разглядеть бедного хрупкого юношу. Даже не смотря на кровоподтёки, ссадины и трубки он казался ему всё таким же красивым. Очарование омеги и его неповторимый шарм никуда не делся. Мужчина даже позволил себе придвинуть стул ближе к кровати и взять Билла за руку. Холодную, тонкую, хрупкую руку, покрытую синяками и ссадинами. — Ты выкарабкаешься, парень. Обязательно выкарабкаешься, — Том вдруг ощутил сильную боль. Будто внутри него снова расползаются невидимые твари, раздирая внутренности. Он чувствовал, как запульсировало сердце в груди, и как душа заполнилась чернотой. Эта чернота разъедала его, оставляя после себя лишь выжженные участки. Том болезненно поморщился и вытер холодный пот со лба. — Да что за чертовщина? — он посмотрел на неподвижного юношу и встал со стула. Подошёл к окну и через жалюзи начал смотреть на оживляющий город. Он с детства любил смотреть в окно, и эта привычка осталась с ним и сейчас. Проезжающие вдалеке первые машины, несмелый луч солнца, который скользит по стеклу и хочет проникнуть в палату, пение птиц и первые ранние жители города. Как это всё нравилось Тому. Он даже на миг забыл, где находится, и уже не ощущал боль. Всё прошло так же быстро, как и началось. В дверь тихо постучали, и в палату несмело вошла медсестра, которая вчера дежурила и должна была следить за состоянием омеги. — Герр Трюмпер, — она подошла к нему, и только тогда мужчина заметил её. — Вы не спали всю ночь. Вам нужно пойти, отдохнуть, — альфа задумчиво посмотрел на неё. — Я прослежу за состоянием пациента. — Если будут какие-то изменения, срочно зови меня, — подумав, сказал он. — Я весь день буду в клинике. — Хорошо, — согласно кивнула та. Том ещё раз окинул юношу взглядом и вышел из палаты. Девушка была права, он очень сильно устал и хотел спать. Сжав двумя пальцами переносицу и зажмурив глаза, врач постоял так какое-то время, а потом спустился вниз на лифте. Направившись в ванную комнату, альфа принял прохладный душ, чтобы взбодриться, и даже побрился. Затем снова надел хирургический костюм, и, посмотрев на часы, спустился в столовую. Уже было время завтрака, а Том всегда ел в больничной столовой. Ему нравилась еда в их клинике. Нравились на завтрак каши и молоко. Но сейчас он попросит сварить ему чёрный крепкий кофе, чтобы снова взбодриться. Ему нужно продержаться ещё хотя бы день. Вечером Георг вернётся в город, и будет сам следить за малейшими изменениями своего пациента, а у Тома наконец-то начнутся выходные, в один из которых альфа будет отсыпаться, а в другой — поедет к родителям, чинить крышу. Он уже давно собирался сделать это, но вечные дежурства заставляли менять планы. Но не в этот раз. Синоптики обещали на следующей недели дожди, и если крыша всё ещё будет не починена, то в доме родителей ожидается самый настоящий потоп. — Доброе утро, Мелиса, — врач вошёл в столовую и с улыбкой поприветствовал девушку, работающую поваром в больнице. — Герр Трюмпер, — она обернулась и тоже улыбнулась. — А разве у вас сегодня не выходной? — Георг попросил меня последить за своим пациентом. Но уже вечером он возвращается и с завтрашнего дня у меня выходные, — пояснил Том, снова улыбаясь. — Что у нас сегодня на завтрак? Я ужасно голоден. — А ещё вы устало выглядите. Герру Листингу следовало попросить кого-то другого последить за пациентом, — с укором проговорила та. — Мелиса, завтрак, — делая вид, что не слышал её, снова напомнил мужчина. — Да, — девушка прикусила язык, а потом начала говорить, но уже по поводу завтрака. — Рисовая молочная каша, булочка с сыром и чай. — Можешь мне кофе сварить, только покрепче? А то мне нужно ещё до конца рабочего дня отсидеть и не заснуть в самый не подходящий момент. — Хорошо, Герр Трюмпер, — согласно кивнула Мелисса и сделала всё, что просил Том. За завтраком мужчина перекинулся парой фраз с коллегами, а дальше его день проходил по давно заученному расписанию: утренний обход, внесение в карты больных информации о состоянии их здоровья и назначениях лечебных препаратов, работа за компьютером, обед, небольшой отдых. Когда врач сидел на диванчике в своём кабинете, в законный перерыв, к нему в палату постучал парень. Это был Густав. Обзвонив все больницы он узнал в какой из них лежит юноша, и не мог не прийти, несмотря на угрозы Алекса. Бета решил перевезти Алису в другую квартиру, и вести себя осторожнее, но оставлять соседа был не намерен. — Извините, можно зайти? — бета постучал в дверь кабинета и приоткрыл её. — Да-да, — Томас устало посмотрел на вошедшего и встал с дивана, проходя к столу и садясь в удобное кресло. — Здравствуйте, — парень тоже прошёл к столу. — Я бы хотел узнать о состоянии пациента, которого доставили к вам вчера вечером, — Трюмпер заинтересовано смотрел на бету, который явно нервничал. — Я бы хотел узнать о Билле. О Билле Льюисе. Скажите, как он себя чувствует? — врач жестом указал, чтобы Густав сел на стул. — Позвольте узнать, а кем вы ему приходитесь? — альфа продолжал заинтересованно смотреть на незнакомца, отмечая про себя, что этот бета вроде нормальный парень.  — Сосед, — честно признался Шеффер, присаживаясь. — Но понимаете, мне важно знать его состояние. Мужчина задумался, стоит ли постороннему человеку говорить о состоянии больного, тем более не простого больного, а мужа знаменитого ресторатора, но потом всё же решился сказать правду. Парень не был похож на допытывающегося бесстыдного журналиста. — Герр… — начал Том, но замолчал, не зная, как зовут бету. — Прошу вас, называйте меня Густавом. — Хорошо, — согласно кивнул Том. — Понимаете, Густав, Билл поступил к нам в очень тяжёлом состоянии. Мы сделали ему операцию, остановили кровотечение, но из-за полученной травмы головы, он до сих пор находится без сознания. — Он в коме? — у парня даже в горле всё пересохло, и он задал вопрос осипшим голосом. — Да, — кивнул врач, подтверждая предположения беты. — А ребёнок? Что с его ребёнком? — Шеффер боялся об этом спрашивать. Он боялся, что Билл потерял ребёнка. — К сожалению, мы не смогли его спасти, — как-то обречённо сказал Том. — Боже. Что же теперь с ним будет? — Шеффер провёл рукой по волосам. — Доктор, скажите, мне можно его навестить? — Сейчас нет. Он всё ещё в реанимации. — А когда будет можно? — Звоните на ресепшн. Спрашивайте о его состоянии. Вам всё скажут. — Спасибо, доктор, — бета уже встал и направился к выходу, но мужчина его остановил. — Густав, скажите, — Том встал из-за стола, — вы знаете, кто сделал это с Биллом? Шеффер несколько секунд озадаченно смотрел на врача, а потом твёрдо сказал. — Его муж, — он не стал дожидаться реакции альфы, а просто вышел из кабинета. — Его муж, — задумчиво повторил Том, оставшись в кабинете один, и его руки непроизвольно сжались в кулаки. Мужчина был против насилия в принципе, но когда альфа избивает омегу, неважно по какой причине, он не может оставаться в стороне. Это кем нужно быть, чтобы избить человека, с которым ты живёшь, делишь постель, впустил в свою жизнь? Альфа помотал головой, отгоняя от себя мысли и, взяв в руки несколько карт, вышел из кабинета. Ему нужно было сказать медсестре о дополнительном лечении некоторых пациентов. А вернувшись обратно, он увидел в своём кабинете мужчину, вальяжно сидящего за столом. — Вы что-то хотели? — Том прикрыл дверь и прошёл на своё место. Он был возмущён таким наглым поведением незнакомца. — О, доктор, здравствуйте, — мужчина оценивающе посмотрел на врача, и когда тот сел, продолжил. — Я увидел, что дверь не заперта и решил войти. Дождаться вас здесь, — улыбнулся он. Трюмпер откинулся на спинку кресла и теперь сам внимательно смотрел на названного гостя, сканируя взглядом. Альфа сразу узнал его. Он был точно таким же, как и на фотографиях. Властным, сильным, и ещё бестактным. Том молчал, и чтобы эта тишина не затянулась надолго, мужчина продолжил: — Меня зовут Алекс Льюис, — представился ресторатор. — И я бы хотел узнать о состоянии своего супруга, Билла Льюиса. Доктор, скажите, как он? Алекс проснулся сегодня только после обеда, с сильной головной болью, у себя в кабинете. Вчера он выпил так много виски, что не смог дойти даже до спальни. Помятый, уставший, и с плохим настроением он потянулся рукой к столику, чтобы взять бутылку с недопитым алкогольным напитком, и, неуклюже задев её, опрокинул на пол. Янтарная жидкость разлилась на пол, пачкая его. — Билл, — крикнул альфа, зовя мужа, чтобы тот всё убрал и принёс ему стакан воды с обезболивающим таблетками. — Билл, твою мать! Иди сюда. Ты мне нужен, — крикнул он громче, но юноша и на этот раз не отозвался. Алекс недовольно прорычал и с трудом сел на диван. Обхватил руками больную голову и через какое-то время вспомнил вчерашний вечер и свой зверский поступок. — Блять! — выругался он и, подняв бутылку, встал и поплёлся на кухню. Выпил обезболивающее, сварил крепкий кофе, принял душ и только тогда приехал в больницу. — Муж, значит, — Том приподнял левую бровь, совсем как делал Билл, когда ему что-то не нравилось. Но это было в его прошлой жизни, когда омега жил со своими родителями. — Да, — кивнул Алекс, — ему не понравился тон, которым говорил с ним врач. — Пришёл узнать, как Билл? — альфа подался вперёд, всё так же внимательно разглядывая Льюиса. — Да, — снова ответил ресторатор. — Вы мне скажете, где мой супруг и что с ним? — он начал злиться, и Том это заметил. «Как же легко его вывести из себя», — подумал Трюмпер и усмехнулся. — Что-то не так? — Алекс напрягся и сжал руку в кулак. — Да-а-а, — протянул врач. — И что же? — Льюис сжал вторую руку в кулак. Том увидел это и снова усмехнулся. — Скажите мне, Алекс, — Том взял в руки карандаш и начал крутить его, всё так же не отрывая взгляда от мужчины, — как получилось, что Билла привезли к нам в таком тяжёлом состоянии? — Он упал в бассейн, когда меня не было дома, — солгал ресторатор, тоже смотря врачу в глаза. «И даже не один нерв не дрогнул», — мысленно отметил про себя альфа. — И вы думаете, я поверю в этот бред? — Том ещё ближе придвинулся к краю стола, нагло смотря на Алекса. — А вы следователь, чтобы устраивать мне допрос? — ресторатор уже вышел из себя. — Угу, — кивнул врач, — на полставки подрабатываю, — и ухмыльнулся, что стало точкой кипения для Льюиса. — Послушайте... — Алекс нагнулся к мужчине и прочитал на бейджике его имя, — Томас. Вы врач, и должны лечить людей, а не спрашивать то, что вам не положено. Знайте своё место, — пренебрежительно сказал он. Том рассмеялся в голос. Его забавляла вся эта ситуация и реакция этого знаменитого неуравновешенного человека. — А вы, значит, избиваете своего супруга и считаете это нормальным? Все должны молчать, и делать вид, что никто ничего не понимает? Алекс недовольно сверкнул глазами, и зло сузив их, встал, заставляя встать и Тома, тот поднялся, бросив карандаш на стол. — Что? — Трюмперу было интересно посмотреть на то, что мужчина будет делать дальше. — Либо вы сейчас же говорите, что с Биллом, либо… — Льюис снова сжал руки в кулаки. — Либо вы меня ударите? — подсказал ему врач. — Ну, ты сам напросился, — ресторатор замахнулся, но Том был к этому готов и, вовремя среагировав, заломил мужчине руку. — Ещё раз замахнёшься на меня, будешь лежать в травмпункте. Ты меня понял? — врач сильнее заломил ему руку. Алекс молчал, и альфа подумав, что тот всё понял, отпустил его. Но это оказалось ошибкой. Льюис тут же снова замахнулся, и Том врезал мужчине со всей силы по лицу так, что тот пошатнулся. — Предупреждаю в последний раз. Если не хочешь оказаться в травмпункте, тебе лучше покинуть мой кабинет, и вообще больницу, — жёстко проговорил Трюмпер. — Я тебя запомнил, докторишка, — презрительно произнеся, Алекс провёл ладонью по лицу и вытер кровь, стекающую тонкой струйкой из губы. — Ты нажил себе врага, — и зло рыкнув, ушёл, с силой захлопывая дверь. — Это мы ещё посмотрим, — довольно улыбаясь, произнёс Том, оставшись наедине с самим собой и снова садясь за стол. Весь оставшийся день Томас вспоминал этого неуравновешенного психа и не понимал, как такой хрупкий, красивый, умный юноша, как Билл, мог добровольно выйти за него замуж? Вероятно, его заставили? Судя по мужчине, он мог что угодно, даже это. Поздно вечером в больницу вернулся взвинченный Георг и сразу же нашёл Тома для того, чтобы поговорить с ним. — Что ты наговорил Алексу? — без приветствия начал заведующий отделением. Ему уже звонил сильно злой ресторатор и чуть ли не орал на него в трубку. — Это я наговорил? — альфа усмехнулся. — Том, послушай. Алекс, страшный человек. С ним лучше не ссориться. Поверь мне, — предупредил его Листинг. — Ты не напугал меня этим. — И зря, — Георг покачал головой. — Он всегда бьёт по самым больным местам. — Гео, ты что, правда, испугался какого-то неуравновешенного психа? — Листинг молчал, нервно поджав губы. Альфа рассмеялся, а затем серьёзно проговорил: — Да ты лучше иди на Билла посмотри. Этот ублюдок так избил омегу, что мы думали не спасём его. У него вчера прямо на операционном столе сердце остановилось, и мы с трудом его запустили. А сейчас бедолага в коме, и когда он выкарабкается, одному только Богу известно. — Вот именно, Том. Если он не щадит даже своего супруга, то что сделает с тобой? — Так, Гео, кончай, ныть, — попытался заткнуть его альфа. — Не попадайся ему на глаза. У тебя впереди два выходных. Отдохнёшь, увидишься с родителями, а Алекса забудь. Не перечь ему. «Это мы ещё посмотрим», — подумал Том, задумчиво смотря на мужчину.