Иллюзия любви, или птица в клетке

Карета скорой помощи приехала очень быстро. На все вопросы врачей, что произошло с омегой, ресторатор растерянно пожимал плечами и говорил, что его не было дома, когда тот прыгнул в бассейн. Медики положили бессознательного юношу на каталку и вывезли на улицу. Льюис вышел следом, посмотреть, как его супруга укладывают в машину, и увидел растерянного соседа, застывшего около скорой помощи и бегающего испуганным взглядом по синюшному лицу Билла. Густав видел подъезжающую скорую к дому Льюисов, но и представить себе не мог, что Алекс способен так зверски поступить со своим же супругом. Омега был без сознания, весь мокрый, а его усыпанное синяками лицо было в крови, как и одежда. Бете на миг даже сделалось плохо, и он сильно запаниковал, что врачи не смогут спасти юношу. — Господи, что с ним? — парень растерянно смотрел то на Билла, то на врача. — В какую больницу вы его везёте? — он так и не услышал ответа. Врачам было совсем не до вопросов, они торопливо готовили Билла к транспортировке, чтобы побыстрее доставить его в ту клинику, название которой им сказал Льюис. Смотря в след отъезжающей карете скорой помощи Густав неожиданно почувствовал чужую тяжёлую ладонь на своём плече и его тут же грубо развернули. Алекс. Конечно же, это был Алекс. Кроме него никто и не мог быть. — Стоять, — приказал альфа властным голосом. — Какое тебе дело до моего супруга? — Ты чудовище, — прорычал бета, схватив ресторатора за ворот рубашки. — Густав, да ты у нас горячий, — усмехнулся Алекс и с силой отдёрнул руку парня. — Остынь, — снова властно произнёс он, и уже развернулся в сторону дома, но Шеффер не дал ему уйти. Бета развернул к себе альфу и врезал ему так сильно, что тот пошатнулся, чудом удержавшись на ногах, а из его губы потекла тонкая струйка крови. — Это тебе за Билла, урод! — Густав замахнулся снова, но мужчина вовремя среагировал и заломил руку парню, причиняя резкую и сильную боль. — Думаешь, ты сильнее и вот так просто можешь избить меня? Ты кто вообще такой, щенок? — альфа резко потянул его на себя, схватив второй рукой за горло, не давая возможности нормально дышать. — Ещё раз увижу тебя возле своего дома, или с Биллом, ты вмиг вылетишь со своей убогой работы. Тебя после этого даже грузчиком никуда не возьмут. Ты меня понял? — парень не мог говорить, но смог локтём свободной руки заехать Алексу больно в живот и вырваться из захвата. Льюис на секунды оторопел, но собравшись, врезал Густаву под дых и снова взял за горло. — Ты видимо меня не понял, — опасно прошипел мужчина. — Я тебя не боюсь, — прохрипел парень. — А зря. Очень зря, — протянул ресторатор и ещё сильнее сдавил горло бете. — Ты ведь не хочешь, чтобы труп младшей сестрёнки Алисы, которой нет ещё и восемнадцати, нашли в одной из лесополос города, изнасилованной и изуродованной, правда? — он склонился к уху Густава и слащаво прошептал. — Если не отстанешь от моего супруга, то скоро будешь рыдать над могилой своей сестры, — резко отпустил и похлопав его по щекам, улыбнулся. — Надеюсь, мы друг друга поняли? — Мразь! — зло выплюнул парень. — Да по тебе психушка плачет, — он снова хотел наброситься на мужчину, но Алекс зашёл в сад и вовремя закрыв ворота, рассмеялся. — Я засажу тебя! — крикнул Шеффер, дёргая за ворота. — Ты уж определись, тюрьма или всё-таки психушка? — ресторатор не переставал смеяться. Его забавляла эта ситуация. — А может ты меня ещё и убить собрался? — И убью! Можешь даже не сомневаться! — бета был на эмоциях. — Счастливо оставаться, — мужчина снова прыснул от смеха и зашёл в дом. Только зайдя в прихожую и закрыв за собой дверь, Алекс перестал смеяться и, взявшись за волосы, взвыл. Что он натворил? Боже мой, что он натворил? Он чуть не убил своего супруга! Его детку! Непонятно откуда взявшаяся ревность, чувство собственничества и ярость смешались воедино и ослепили его. На время, там, в кабинете, ему показалось, что это не его Билл, а мерзавец Дэвид, который снова начал ему изменять. А потом и в бассейне ему опять показалось, что перед ним не его детка. Какой же он дурак! — Я и впрямь начинаю сходить с ума, — Алекс взъерошил волосы и направился в гостиную, в сторону мини бара. Налил себе виски и, тут же осушив стакан, налил ещё. Так продолжалось несколько раз, а потом он просто взял бутылку и направился в свой кабинет. Сел в мягкое кресло, что-то неразборчиво пробормотал, смотря на телефон, и начал пить обжигающий напиток прямо из горла.

***

Состояние Билла было не просто тяжёлым, оно было критичным. Пульс практически не прощупывался, давление сильно снизилось, появилось внутреннее кровотечение. Врачи думали не довезут омегу, но всё-таки доставили юношу в нужную клинику, где его уже ждала подготовленная операционная и врач Томас Трюмпер со своими коллегами. Как только Том увидел бледного, мокрого, лежащего на каталке юношу, у которого всё лицо и тело было в крови, его сердце сжалось. Ему было невероятно сильно жаль бедняжку, но он быстро смог взять себя в руки. Услышав не утешающую речь врачей скорой помощи, он сам начал измерять ему пульс. — Жалко парня, ведь видно же, что нежилец, — Том услышал эту фразу от одного из медиков и резко поднял на него взгляд. — Это мы ещё посмотрим, — мужчина надеялся на то, что сможет спасти юношу. — В операционную, срочно! — он дал приказ медсёстрам и сам пошёл следом за ними. Готовясь к операции, Том понимал, что риск слишком велик, но не в его правилах было сдаваться. Он всегда до последнего боролся за жизнь пациентов, иногда даже идя против правил и не соблюдая устав, руководствуясь своей интуицией. Врач не сразу узнал в истекающим кровью юноше счастливого улыбающегося брюнета с обложки глянцевого журнала. И только когда лицо омеги очистили от крови, наложили повязку и обработали все раны, а медсёстры начали перешёптываться, Том понял, кто действительно лежит перед ним на операционном столе. «Вот тебе и счастливый», — пронеслось у него в голове, и мужчина приступил к операции. Том с сожалением осознал, что не сможет спасти ребёнка и начал бороться за жизнь омеги. Каждая секунда промедления стоила бы юноше жизни, и врач, зная это, торопился. Нужно было остановить кровотечение, которое с каждым мгновением становилось сильнее, а низкое давление неумолимо падало, ухудшая и без того тяжёлое состояние. — Кровотечение не останавливается, — услышал Трюмпер где-то на задворках сознания. С ним творилось что-то непонятное. Так же, как и тогда, листая журнал, у него участилось сердцебиение, а температура тела стремительно поднялась вверх, бросая в жар. Он слишком сильно хотел спасти этого юношу. — Том, заканчивай операцию, — это уже был голос его коллеги-врача, который помогал мужчине бороться за жизнь хрупкого брюнета. — Давление падает, нам его всё равно не спасти. — Я сказал, нет! — прорычал Том, сам от себя не ожидая такой реакции. Медсёстры и врач только пожали плечами, понимая, что юноше не выжить. У него было слишком тяжёлое состояние. Критическое. Через минуту послышался неотрывный раздражающий писк на кардиомониторе, говорящий о том, что сердце Билла остановилось, и больше нет никакого смысла бороться за его жизнь. Его душа отмучилась, и, возможно, он ещё будет счастлив, но уже не в нашем мире. С Томом снова начали происходить странные вещи. Если до этого он сочувствовал бедному юноше, то теперь начал ощущать и его боль: и физическую, и душевную. Его будто захватило цунами и окутало этой болью. Она пронзила его тело, отдаваясь в позвоночник, и мужчина резко отшатнулся от операционного стола. В глазах всё потемнело, на лбу появились капельки холодного пота, а ноги стали ватными. Трюмпер еле удержался, чтобы не упасть. — Что с вами? — взволнованно спросила одна из медсестёр. — Вам плохо? Том помотал головой, сильно зажмурился, и это будто отрезвило его. Он снова пришёл в себя и только сейчас с ужасом осознал, что сердце омеги остановилось, а его ассистент бесполезно пытается его реанимировать. Трюмпер тут же перехватил дефибриллятор из рук парня и начал сам реанимировать Билла. Коллеги качали головой, говорили Тому, что это всё бесполезно, что юношу уже не спасти, но мужчина не сдавался, злясь на медицинский персонал, который не только не хотел помогать, но ещё и мешал, как ему казалось. Он готов был рыть землю руками, лишь бы вырвать Билла из когтей смерти. Омега ведь ещё так юн. Ему ещё жить и жить, и врач был не намерен отдать брюнета просто так. Он решил бороться за него до последнего. — Том, остановись. Всё бесполезно. Он умер, — снова и снова он слышал одну и ту же фразу, стараясь не реагировать на неё. Сейчас ему нужно было спасти Билла, а уж потом он всё выскажет. И после высоких разрядов тока и укола прямо в сердце, кардиомонитор вновь запищал, говоря о том, что Том справился, и вернул юношу к жизни. Весь медицинский персонал, находившийся в операционной, изумлённо переглянулся, а уставший мужчина глубоко вздохнул, дождался, когда медсестра вытрет ему пот со лба, и продолжил оперировать. Это было невероятно сложно, но он справился. Снова. После тяжёлой операции Билла положили в реанимацию, где за его состоянием наблюдала медсестра, а Том отправился переодеваться и мыться, всё никак не в силах отойти от произошедшего. — Том, ты молодец! — похлопал его по плечу Мартин, который был с ним на операции. — Ты с таким рвением спасал жизнь этому парню. Я тебя ещё ни разу таким не видел. — Не поверишь, Мартин, но я сам ни разу себя таким не видел. Не понимаю, что со мной творилось... — Ладно, герой, пошли пить чай. Лора и Габи уже всё приготовили. — Нет, Мартин, мне нужно ещё Георгу позвонить. Сообщить, что его пациент жив, да и юношу проверить. — Тогда звони пока Георгу, а я жене своей позвоню. А юноша... да всё нормально с ним. За ним смотрят, а вот ты еле на ногах стоишь. Так что, сейчас идём пить чай, а потом отдыхать, — коллега снова похлопал его по плечу и вышел из душевой, на ходу набирая номер жены. Закончив приводить себя в порядок Трюмпер позвонил Георгу. Листинг с облегчением вздохнул, когда узнал, что всё обошлось и Билл жив. Пообещал уже завтра вечером вернуться, а пока попросил Тома наблюдать за состоянием омеги. Хотя мужчине и не нужно было этого говорить, Трюмпер и сам не отошёл бы от него ни на шаг. — Я позвоню его супругу, скажу, что Билл вне опасности, — проговорил Листинг, явно злясь на Алекса. — Пока не нужно, Гео, — устало проговорил Том. — Он ещё слишком слаб, чтобы делать какие-то выводы. Да и вообще, не муж ли сотворил с беднягой всё это? — Листинг только тяжело вздохнул в трубку, подтверждая догадки мужчины. — Да за такое сажать надо! — злость в альфе появилась спонтанно, и он не мог её усмирить. — Успокойся, Том. Алекс Льюис — известная личность в городе. Даже если мы что-то и докажем, то мы же и пострадаем. У него всё схвачено, поверь. — И что теперь? Бояться всех таких уродов и спокойно смотреть на то, как они калечат своих мужей? — Том… — вздохнул врач. — Да что Том?! — взвился мужчина. — Разве я не прав?! Омега ребёнка потерял, а это для него самое главное. Я в журнале читал. Ещё неизвестно, как на всё это отреагирует его организм, и сможет ли он ещё хоть когда-то забеременеть. — Остынь. Дождись меня. Я приеду и всё решим. — Ладно, Гео. Пока. — Том, ты меня понял? Ничего не предпринимай без меня. — Да, понял, — Том закончил неприятный разговор и отключился. — Ну что, идём? — дверь в помещение приоткрылась, и вошёл Мартин. — Идём, — как-то обречённо ответил Трюмпер. — Иначе ты от меня всё равно не отстанешь. Альфа с коллегами пил чай, ел любимые бутерброды с сёмгой, а мысленно был с тем бедным юношей, для которого сегодня стал Ангелом-Хранителем. Он снова чувствовал физическую боль, будто неведомые звери когтями и зубами вспарывали ему кожу, пожирая его изнутри. Душа рвалась в клочья, а тело наполнилось невероятной слабостью, хотя несколько часов назад всё было в абсолютном порядке. — Спасибо за чай и бутерброды, но, я пойду, поднимусь в реанимацию. Что-то у меня нехорошее предчувствие, — альфа встал, а все лишь переглянулись и пожали плечами. Коллеги знали, что спорить с ним бесполезно. Всё будет именно так, как решил Том. Мужчина отправил медсестру отдыхать, а сам всю ночь провёл рядом с постелью юноши. Он нёс за его жизнь большую ответственность, и так ему было спокойнее, хотя ни физическая боль, ни душевная не стала легче. Наоборот, Том чувствовал себя ещё хуже. Альфа смотрел на трубки и аппараты, которые помогали омеге дышать, и его сердце вновь сжималось. — Что за изверг у тебя муж? Страшно подумать, что будет, когда тебя выпишут из больницы, — врач нагнулся к юноше, измеряя ему пульс. — Всё ещё слабый. Неужели тебя даже некому защитить? — и кому он задал этот вопрос? Всё равно брюнет его не слышит. — Билл, — Том произнёс имя омеги, рассматривая лицо усыпанное синяками и ссадинами. Скользнув взглядом чуть выше он задержал его на повязке, плотно обхватывающей черноволосую голову. Падая в бассейн, Билл сильно ударился головой, получив черепно-мозговую травму, и это могло плохо сказаться на его общем состоянии. Трюмпер боялся, что омега впадёт в кому, что и произошло. Юноша не пришёл в себя ни на следующее утро, ни к вечеру, а его зрачки не реагировали на свет.