34 глава
23 ноября 2016 г., 17:12
— Билл! — юноша услышал до боли знакомый голос, но не мог понять, откуда он доносится. — Билли. Сыночек!
— Папа? — растерянно оглядываясь по сторонам он не сразу, но всё же заметил в нескольких метров от себя два ярких светлых свечения. Ещё несколько мгновений и перед омегой предстали его родители, оба в белых длинных балахонах с капюшонами на головах.
— Папа! — Билл сначала посмотрел на Энджи и почувствовал, как глаза начали увлажняться. — Папа, — перевёл взгляд на Марка, и у него защемило в груди.
— Билл, прости нас за то, что не смогли тебя уберечь, — голос Марка был немного другим, не таким как юноша привык его слышать, но он знал, что это его отец. — Прости… — голос перешёл на шёпот.
— Мальчик мой, — Энджи смотрел на сына грустными глазами. — Что они с тобой сделали?! Мальчик мой…
Брюнет больше не мог стоять на месте. Он сделал несколько нерешительных шагов в сторону родителей, но мужчины отдалились от него.
— Заберите меня отсюда. Мне страшно здесь, — слёзы капали из глаз омеги и скатывались по щекам. — Заберите. Прошу вас. Я хочу быть с вами, — начав говорить громко, он вдруг перешёл на шёпот, — я очень хочу быть с вами. Мне так сильно вас не хватает…
— Знаем, — грустно произнёс Энджи за двоих.
— Но ты должен быть сильным, — Марк говорил спокойно, что совсем не походило на него. — Ты должен держаться.
— Я больше не могу, — Билл опять сделал несколько шагов вперёд, и родители снова отдалились. — У меня не осталось сил… — родители молчали, грустно смотря на юношу. — Мой ребёнок умер. Теперь мне незачем жить, — всхлипнул омега, а мужчины переглянулись между собой.
— Мы можем показать тебе, где сейчас находится твой малыш. Только ты должен пообещать нам, что будешь жить, — Энджи протянул ладонь к сыну. Не обнял, не прикоснулся, но Билл явственно ощутил, как приятное тепло разливается сначала по руке, а потом и по всему телу.
— Ты должен быть сильным, как бы тяжело тебе ни было, — добавил Марк, и омега почувствовал тепло уже от него.
— Я обещаю… — плач юноши перешёл в громкое надрывное всхлипывание. — Только покажите мне его.
— Закрой глаза и подумай о нём, — от ласкового голоса Энджи тело омеги покрылось мурашками.
Омега кивнул. Сделав так, как велел отец, он почувствовал головокружение, а потом несмело открыл глаза, но родителей уже не было. Вместо бесследно исчезнувших мужчин его окружало огромное поле воздушных одуванчиков освещённое плавно летающими яркими огоньками, похожими на маленькие звёздочки.
Брюнет начал понемногу успокаиваться. Вытер со щёк слёзы и глубоко вздохнул. Впервые за последние несколько дней он находился не в тёмном страшном помещении, а посреди чудесного поля, и чувствовал себя куда в большей безопасности.
Один яркий огонёк опустился к нему на кончик носа, а потом взлетел вверх и начал кружить в воздухе, завораживая своей красотой. Огонёк мигал ярче всех и тем самым обращал на себя внимания брюнета. Билл так увлёкся им, что сам не заметил, как начал улыбаться.
— Это твой малыш… — прошептал голос Энджи, и замерший омега снова почувствовал разливающееся по телу тепло. Повернув голову Билл увидел родителей. Они стояли по обе стороны от него, положив свои ладони ему на плечи.
— Смотри, он светит только тебе. Он рад, что ты к нему пришёл.
— Он? — спросил омега. — Значит, у меня был сын?
— Да, Билл, — Марк сильнее сжал плечо брюнету. Мужчина знал, какой юноша ранимый, и как ему тяжело.
— Сын… — прошептал Билл, и улыбка вмиг сошла с его лица, заполняя болью повлажневшие глаза. — У меня мог бы быть сын… А я ведь знал! — вдруг воскликнул он и снова прошептал. — Знал, что это будет мальчик. Сынок… — протянув руки к ускользающему огоньку омега сделал несколько шагов в его сторону, но отец взял его за предплечье, останавливая:
— К сожалению, тебе туда нельзя. Мы и так нарушили правила… — Энджи замолк, не договорив.
— А вам? А вам туда можно? — с надеждой в голосе и во взгляде спросил брюнет. Родители молчали, и омега всё правильно понял. — Заберите меня с собой, — снова начал просить он. — Я хочу быть с вами. Я хочу быть со своим сыном. Заберите, — брюнет умоляюще смотрел то на Энджи, то на Марка. Мужчины не могли вынести страданий сына, но были вынуждены перенести Билла туда, где он изначально находился. Родители не имели права поступить иначе, ведь им было запрещено что-либо делать без разрешения. Они и так уже дважды нарушили правила: появившись перед юношей, и показав мир, где теперь живёт его не родившийся ребёнок, и будут строго наказаны за это.
— Билли, солнышко, ты обещал нам... — мужчины были всего в паре шагов от омеги, но не могли его даже обнять.
— Заберите! — отчаянно прокричал Билл снова заплакав.
— Мы не можем, — Марк больше не мог смотреть на муки сына и крепче сжал руку Энджи, который уже еле стоял на ногах, а по его щекам медленно скатывались слёзы. — Твоё время ещё не пришло, — твёрдо добавив, альфа немного помолчал, а потом они с Энджи медленно растворились в воздухе, превратившись в два маленьких ярких свечения, и закружили над головой омеги. — Прости, нам пора.
— Билли, помни, что мы тебя любим… — откуда-то издалека прозвучал приглушённый голос Энджи и через несколько мгновений Билл остался совсем один.
— Я вас тоже очень люблю, — он смахнул со своей щеки очередную слезинку. — Родные мои… — и поёжился от прохлады и накатившего страха.
***
Том очень долго не мог заснуть, а когда ему это всё же удалось, мужчине приснился тревожный сон. — Помогите! — стоя с закрытыми глазами он слышал умоляющий юношеский голос. Тоненький, нежный и, вместе с тем, пронзительный. — Кто здесь? — спросил альфа, но ему так никто и не ответил. Распахнув глаза мужчина оказался в чёрно-белой просторной комнате, напоминающей шахматную доску, да и стоял он на полу, раскрашенном в шахматном порядке. Оглядевшись, альфа увидел в дальнем углу сидящего черноволосого юношу. Он был повёрнут спиной к Тому, но по его подрагивающим плечам стало понятно, что тот плачет. — Билл? — не веря своим глазам, прошептал Том. — Помоги мне, Том, — брюнет опустил голову вниз. — Пожалуйста, помоги… — и всхлипнул. — Я не могу больше здесь находиться. Я сойду с ума. — Билл! — прокричал мужчина. — Оставайся на месте, я сейчас! — и осторожно зашагал в сторону юноши. Он чувствовал, что его ожидает опасность, ведь их с брюнетом разделяет огромное пространство шахматной доски. Не успел он об этом подумать, как прямо перед ним появилась большая чёрная фигура со шпагой, напоминающая пешку, и воинственно преградила ему путь. Мужчина нервно вздохнул, не зная, что делать дальше. Раздумчиво склонив голову он увидел лежащую под ногами на белом квадрате такую же шпагу. Слабо улыбнувшись Том потянулся за ней и тут же почувствовал удар в руку. Чёрная пешка полоснула его по правому предплечью, вызывая сильную боль. Из раны потекла кровь, Том зашипел от боли, но, уверенно подхватив оружие, начал сражаться. Отчаянно, изо всех сил, время от времени бросая взгляды на Билла, который всё так же сидел на одном из шахматных квадратов чёрного цвета и практически сливался с ним. — Я спасу тебя, Билл, — с этими словами, Том рассёк шпагой голову фигуре. — Верь мне. Уклоняясь от сыплющихся на него обломков пешки, альфа сделал несколько шагов вперёд и столкнулся с очередной фигурой. Она появилась словно из ниоткуда, и выглядела куда больше и мощнее предыдущей. Ладья, мужчина узнал и эту фигуру, метала в него кинжалы. Тому пришлось быстро уворачиваться от них, применяя всю свою ловкость и уповая на удачу. Врач уже практически выдохся, когда почувствовал, как тонкое холодное остриё одного из кинжалов всё же попало ему в грудь, оставляя после себя кровавый след. Но Том и на этот раз не сдался. Он оскалился, и, перенеся всю свою злость в руки, со всей силы метнул шпагой в фигуру, попадая ей прямо в глаз. Мужчина еле успел отскочить от места, на котором стоял, как обездвиженная фигура с грохотом упала буквально в нескольких сантиметрах от него и рассыпалась. Вытерев со лба пот, он снова услышал жалобное «Помогите», и его сердце болезненного сжалось. Альфа смотрел на несчастного юношу, сидящего в углу, и совсем позабыл про опасность. Этим-то и воспользовалась следующая фигура, напоминающая своим видом коня, которая схватила Тома сзади за горло и подняла на несколько метров от пола. Мужчина задыхался, сопротивляясь и стараясь высвободиться из крепкого захвата, но всё было бесполезно. Он задыхался с каждой минутой сильнее, и видел, как юноша начинает исчезать, испаряясь в воздухе, так и не дождавшись помощи. — Билл… — прохрипел альфа, дёргая ногами, но сделал себе только хуже. — Билл! — Билл! — крикнул он снова, просыпаясь в холодном поту и тяжело дыша. Мужчина потёр ладонью ноющую шею и сильно закашлялся, будто его и вправду кто-то держал долгое время за горло и душил, перекрыв доступ к кислороду. — Билл… — уже полушёпотом произнёс он и рухнул на развороченную постель. Том больше так и не смог заснуть, поэтому отправился в душ. Включил прохладную, практически холодную воду, и встал под колкие струи. Только тогда он смог освежиться и немного прийти в себя. Альфа не понимал, почему ему приснился этот сон, ведь мужчина хоть и спас этого несчастного юношу от смерти, но не имел к нему никакого отношения. Они не были даже знакомы. Тому нужно было срочно с кем-то поделиться, кому-то рассказать про этот странный сон, и возможно тогда, он сможет получить ответ. Родителей врач не хотел беспокоить, а медсёстрам такое явно не доверишь, поэтому оставался только один человек, который мог дать дельный совет. Этим человеком был его коллега — Георг Листинг. Выйдя из дома пораньше, Том сперва заехал в книжный магазин и долгое время провёл перед стеллажами с книгами по медицине. Альфа увлечённо просматривал нужную литературу, надеясь найти побольше сведений о коме, нежели он имел сам. Его интересовали именно медицинские статьи. Листая книги, врач снова вспомнил сон и вдоль его позвоночника пробежали неприятные мурашки. Он с горечью вспоминал юношу, которого так и не смог спасти. Пообещал, но не смог. Всё это не давало ему покоя, и только уже будучи в клинике, когда он рассказал обо всём Георгу, ему стало немного легче. Листинг долгое время молчал, не зная, что вообще ответить, а потом всё-таки произнёс: — Том, твоё подсознание отчаянно беспокоится за жизнь этого юноши, но то, что ты не можешь ему помочь и отражается в твоих снах. — Да, наверно, ты прав, — кивнул Трюмпер, соглашаясь с врачом. — После этого сна, я ещё больше убеждён, что должен вытащить его из комы, как бы сложно мне это не было. — И как ты собираешься это сделать? — Георг серьёзно смотрел на своего коллегу. — Билл постоянно под наблюдением. Мы вводим в его организм самые лучшие лекарства. Мы делаем всё, что в наших силах, Том. — Значит не всё, если он до сих пор не пришёл в себя, — альфа тоже был серьёзен. — Мы не боги, а всего лишь врачи, ты и сам это прекрасно знаешь, — вздохнул Листинг. — Знаю, — горько произнёс Том. — И зная, что такие больные могут услышать голоса родственников, я вчера начал читать ему книгу. Понимаю, что это звучит глупо, но так же понимаю и то, что возможно это его единственный шанс. Георг продолжал смотреть на своего коллегу, но так ничего и не смог сказать. В его кабинет постучали, и приоткрыли дверь. Это был охранник Алекса, и Георг его сразу узнал. — Кристиан? — удивился врач, приглашая его пройти в кабинет. — Что ты здесь делаешь? — Хозяин попросил узнать о состоянии здоровья своего супруга и проведать его, — Ларкинз чувствовал себя не очень-то комфортно в присутствии двух мужчин. Он с детства не любил врачей и даже в какой-то степени боялся их. Но боялся не из-за себя, а из-за своего брата. Мэтью часто приходилось лежать в больнице, а врачи каждый раз мало, что могли сделать. И всё это вызывало у Кристиана ещё и неприязнь к медицинским работникам. — Я говорил вчера с Алексом по телефону и сказал, что его супруг до сих пор не пришёл в себя, — Листинг неохотно начал говорить на эту тему. — За ночь ничего не изменилось. И да, Кристиан, ты ведь в курсе, что я не могу тебя пустить в реанимацию? — охранник кивнул, а Том, который всё это время неотрывно смотрел на мужчину, заговорил. — А почему бы и нет? Идём, ты увидишь Билла, — он резко встал, всё так же не отрывая взгляда от мужчины, и направился к двери. — Том! — строго проговорил Георг, возмущённо привстав со своего кресла от его решения. — Что ты делаешь? — Пусть он увидит, что сотворил его хозяин, — последнее слово Трюмпер произнёс с остервенением. — Пойдём, — строго приказал Ларкинзу. Том не понимал, как после всего случившегося можно продолжать работать у Алекса? Да как вообще можно у него работать? Наверное, нужно быть таким же бесчувственным и жестоким. Он хотел, чтобы мужчина увидел Билла, и может, хоть тогда в его душе что-то шелохнётся. Пока мужчины молча поднимались на лифте Кристиан кожей чувствовал пристальный холодный взгляд Тома, от которого было не по себе, но не осмелился сказать ни слова. Да, это не он довёл Билла до такого состояния, но охранник осознавал свою вину. Если бы в тот вечер он был у Льюисов дома, то возможно всего этого бы и не случилось. Хотя, что он мог сделать? Он всего лишь охранник без права голоса, молча исполняющий любые приказы Алекса. — Не передумал? — Том недобро усмехнулся, продолжая сканировать охранника взглядом. — Всё ещё хочешь увидеть Билла? — Да, — Кристиан поёжился от неприятных мурашек, пробежавших вдоль позвоночника. — Не отставай, — лифт остановился на этаже, где находилось отделение реанимации, врач вышел из кабинки, а следом за ним и Кристиан. Они шли по длинному узкому коридору, и Ларкинз вспоминал, как пару лет назад шёл по такому же коридору только в другой больнице. Тогда Мэтью снова положили в клинику из-за ухудшегося самочувствия и омега несколько дней лежал в реанимации. Каким-то чудом их маму пустили в палату, а мужчина просто стоял возле двери с пластиковым стаканом кофе и ждал, когда же женщина выйдет оттуда, чтобы хотя бы напоить её кофе. — Добрый день, Триша, — врач поприветствовал девушку, после того, как заставил Кристиана надеть халат. — Как наш больной? — он на долю секунды взглянул сквозь прозрачную дверь реанимационной палаты, но сразу же отвёл взгляд. — Без изменений, герр Трюмпер, — понуро ответила девушка. Альфа кивнул, а затем сказал: — Мы здесь побудем немного. Если хочешь, можешь отдохнуть. Пойти выпить кофе. — Спасибо, герр Трюмпер, — медсестра благодарно посмотрела на врача, и через несколько минут вышла из реанимационной, оставляя мужчин наедине. Кристиан смотрел на Билла через прозрачное стекло и чувствовал, как с каждой минутой его сердце сжимается всё сильнее, не давая спокойно дышать. Ему было невероятно сильно жаль бедного юношу. Хрупкий, беззащитный и такой одинокий. Сейчас брюнет выглядел куда несчастнее, чем раньше. Охранник открыл рот, чтобы что-то сказать, но задохнулся воздухом, скользя взглядом по многочисленным трубкам, капельнице и мониторам. Мужчина выглядел сейчас очень подавлено и виновато, и это не ускользнуло от внимания Тома. В альфе кипела злость, которую он готов был выплеснуть наружу сейчас же, если бы они не находились в больнице. — Вижу, ты доволен результатом деяний своего хозяина? — последнее слово врач снова выделил. Он плескался ядом и готов был придушить этого охранника на месте. Охранника, который позволил Алексу так поступить со своим супругом и даже не попытался вступиться за бедного юношу. В этом Том был более, чем уверен. — Я… — Кристиан снова не мог совладать с собой и сказать хоть что-то внятное. Мужчина неотрывно смотрел на омегу, и его изнутри грызла вина. Он понимал, что был виноват не меньше ресторатора. Ведь он никогда не был мягок с омегой, и один раз чуть даже не воспользовался его беззащитностью. Как хорошо, что этого не произошло тогда. Если бы это случилось, Кристиан в жизни себе этого бы не простил. И сейчас, если Билл будет жить, он готов был поклясться, что его отношение к этому хрупкому юноше в корне изменится. Лишь бы только омега пошёл на поправку. Лишь бы только он очнулся, и выздоровел. — Ну, чего застыл на месте? — суровый голос Тома вывел охранника из оцепенения. — Проваливай к своему хозяину, и пусть он не радуется. Он ещё ответит за это, — взгляд врача был совсем недобрым, и с каждым мгновением темнел, становясь совсем чёрным и обозлённым. — Надеюсь, дорогу обратно сам найдёшь? — усмехнулся, издеваясь над охранником. В любой другой ситуации Кристиан ответил бы, но не в этот раз. Сейчас он знал, что получает по заслугам, и в какой-то мере даже был благодарен за это Тому. Врач окончательно дал понять ему свою вину, и альфа это теперь не забудет. — Простите, — хрипло произнёс Ларкинз и на негнущихся ногах направился к двери. Том долго смотрел в след удаляющемуся мужчине, непроизвольно сжимая ладони в кулаки, а потом резко развернулся и открыл дверь в палату, направляя своё внимание на юношу и забывая про злость. — Ну, здравствуй, Билл, — поприветствовал он омегу, подойдя к его кровати и садясь на стул.
