Иллюзия любви, или птица в клетке

Билл не мог уснуть всю ночь. Слушая, как по крышам безжалостно барабанил дождь, он вздрагивал, пугаясь мощных раскатов грома и ослепительных вспышек молний. Омега снова и снова напрягал память, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь из своего прошлого. Что-то, за что можно было бы зацепиться, как за спасательный круг посреди океана и получить шанс на спасение. Что смогло бы приоткрыть завесу тайны и помогло бы найти ответы на интересующие его вопросы. От всего этого у брюнета раскалывалась голова, ему хотелось кричать от дикой нестерпимой боли, но он терпел, изредка приглушённо постанывая. В какой-то момент, когда раскаты грома стихли, юноша подумал, что они больше не повторятся, и захотел подойти к окну. Ему было довольно-таки сложно это сделать. Однако, преодолев слабость, накатившую от сильной головной боли и поднимающейся температуры, Билл смог встать с постели и преодолеть расстояние в несколько шагов. Омега раздвинул шторы, плотно закрывавшие окна, и, оперевшись руками о подоконник, поднял голову вверх. Густые сумерки окутали его сознание, приглушённый шум дождя приятно ласкал слух, а сильные порывы ветра и гнущиеся в темноте деревья вызвали сильное спонтанное желание открыть окно. Недолго думая, брюнет потянулся к белой металлической ручке и, повернув её в сторону, распахнул створку. Комнату тут же заполнил свежий воздух, которого так не хватало сейчас Биллу. Омега стоял у открытого настежь окна вдыхая полной грудью запах дождя и наслаждаясь этими мгновениями. От нарастающего жара он даже не чувствовал прохладу, что проникала под сорочку, окутывая его худенькое тело. Под шум дождя брюнет немного расслабился, головная боль начала утихать и тяжёлых мыслей стало меньше. Наклонившись вперёд и навалившись грудью на подоконник, юноша вытянул вперёд руки, пытаясь дотянуться до капель дождя, стекающих с крыши. Ему очень хотелось удержать в ладонях хотя бы несколько прозрачных слезинок. Он уже представил в своих мыслях прохладу воды, приятно ласкающую его ладонь, представил, как рассматривает её и пытается прикоснуться языком, пробуя на вкус. В один момент для него это стало жизненно необходимым и, наклонившись ещё сильнее, он улыбнулся, когда первая хрустальная капля достигла его кожи. Юноша держал руки вытянутыми, пока вода не заполнила ладони, и только тогда он выпрямился, неотрывно, словно заворожённый, смотря, как сквозь его тонкие пальцы медленно просачивается вода, падая на чистый пол. Он наконец-то ощутил необходимую ему прохладу и желанное ласковое прикосновение. Брюнет старался как можно дольше продержать капли дождя в ладонях, внимательно рассматривая, и затем поднёс их к лицу. Вылив остатки приятной влаги себе на бледные щёки, Билл вскрикнул, испуганно вздрогнув от неожиданных раскатов грома и сверкнувшей молнии, вновь пронёсшихся над ночным городом, и отпрыгнул назад. Омега разволновался, что своим криком разбудил медицинский персонал, и сейчас кто-нибудь войдёт в палату, но к счастью этого не произошло. Продолжая дрожать как осиновый лист, брюнет снова испытал приступ паники от очередного громкого раската и, приблизившись на дрожащих ногах к окну, протянул не менее дрожащие руки к ручке и торопливо закрыл его, тут же плотно занавешивая шторы. Только когда омега оказался в кровати, ощущая при этом ещё большую слабость, чем была ранее, и, накрывшись одеялом по самый подбородок, он стал немного приходить в себя, продолжая судорожно вздрагивать. Непогода повлияла и на сон Билла, который был не менее тяжёлым и тревожным. Брюнету снился прекрасный ботанический сад, где он неспешно прогуливался, вдыхая тонкий аромат прелестных цветов, и оглядывался по сторонам, любуясь видами вокруг. Омега шёл босиком по длинной аллее среди необычных ярких растений и карликовых деревьев, ощущая ступнями приятную гладкость и прохладу дорожной плитки. Яркое солнце проникало сквозь густую листву, заполняя всё пространство солнечным светом, а лёгкий ветерок ласково обдувал лицо, теребя прядки длинных волос и принося с собой чудесный запах сочной травы. Повсюду щебетали птицы, бабочки порхали с цветка на цветок в поисках сладкого нектара, откуда-то доносилось журчание ручья. — Как же здесь красиво! — восторженно воскликнул юноша, оглядываясь по сторонам широко распахнутыми глазами, и сделал глубокий вдох, стараясь втянуть в себя как можно больше сладостного аромата цветов. — Безупречная красота! — он запрокинул голову, смотря на прозрачное голубое небо с плывущими, белыми, пушистыми облаками, блаженно улыбаясь. В какой-то момент от этого невероятного изобилия эмоций и чувств у омеги закружилась голова, и он опустил её, чтобы перевести дыхание и найти уютное местечко для отдыха. Быстро осмотревшись, он уже через считанные секунды сидел на мягкой траве, откинувшись спиной на ствол карликового дерева, и с интересом разглядывал проплывающие по голубому небу пушистые облака. Ему нравилось играть со своим воображением и представлять разные фигурки, плывущие по бескрайнему небу. Лёгкие, словно белые паруса корабля, или же грузные и тучные, несущие с собой тревогу. Серебряные, практически прозрачные, словно добрые ангелы. Воздушные, будто зефир или любимое пирожное "Буше". Билл испытывал умиротворение, находясь здесь и любуясь происходящим, не замечая, как время неумолимо движется вперёд. А потом всё резко изменилось. Воздушные белые облака сменились серыми, небо затянулось, скрывая ласковое солнце, подул сильный ветер и пошёл снег. Сначала это были маленькие снежинки, которые в считанные секунды превратились в крупные хлопья, а затем и в метель. Стуча зубами и подрагивая от холода омега сидел на запорошенной снегом траве, словно прикованный какими-то невидимыми нитями. Брюнет был в ужасе от происходящего. — Что это? — хрипловатым голосом спросил он, но ему так никто и не ответил. — Неужели так бывает? Юноше стоило бы встать, пока его не замело, и идти не останавливаясь, в поисках тепла или какого-нибудь укрытия, но он продолжал сидеть на месте, замерзая всё больше. И только когда его ресницы и волосы покрылись слоем холодных снежинок, Билл сделал над собой усилие и поднялся. Ноги не слушались, тело нахолодилось, практически окоченев, горло сковала боль, но омега изо всех сил закричал, сам не зная зачем. Быть может, он надеялся на помощь и спасение? Вместе с ним кричал и его внутренний голос, уверяя, что никто не придёт на помощь и нужно выбираться самому. Прошло ещё какое-то время, прежде чем Билл смирился с этим и, печально вздохнув, угрюмо побрёл по заснеженным сугробам, постоянно спотыкаясь, падая и вытирая ладонью слёзы, обжигающие его нежную кожу на холодном ветру. Чувствуя, что силы покидают его, а сознание путается, он остановился. Это стало роковой ошибкой. Брюнет пребывал в панике, потерянно озираясь по сторонам, но не догадался посмотреть вниз. Под ослабевшими ногами неожиданно затрещал лёд, крошась словно разбитое зеркало, на множество осколков. Юноша ощутил резкий толчок в спину, и уже через секунду барахтался в ледяной воде, обжигающей своей колючестью, понимая, что у него нет ни единого шанса на спасение. Захлёбываясь, омега обречённо вспомнил, что не умеет плавать. Погружаясь всё глубже в безвыходную темноту он уже не чувствовал ни своего тела, ни холода. Он больше ничего не чувствовал и не слышал, кроме приглушённого хрипловатого голоса мужчины и его мерзкого смеха, от которого внутри всё сжималось и леденело… Жуткий сон был настолько реалистичным, что Билл не мог проснуться и прийти в себя, задыхаясь, и шепча что-то не разборчивое он беспокойно метался в постели. Температура стремительно поднималась, щёки горели, лоб покрылся испариной, а худое тело подрагивало, то ли от холода, то ли от боли и страха, которые он испытывал. Длинные, чуть вьющиеся, волосы разметались по подушке в небрежном беспорядке, а некоторые прядки, спутавшись, закрывали лицо, налипнув на влажную кожу. Даже во сне он казался измученным и потерянным, но его сознание упорно боролось за свою жизнь и спасение. Каким-то чудом Билл всплыл и, откашливаясь, сделал глубокий вдох. Глаза щипало, зрение затуманилось, отчего Билл не смог разглядеть того мужчину, что стоял неподалёку и мерзко скалился. Он видел лишь силуэт, от которого омегу охватила нервная дрожь. Вот мужчина приближается ближе, наклоняется и смотрит на юношу, но у того пелена перед глазами, и он может разглядеть только тёмные волосы и широкий лоб. Незнакомец вытягивает вперёд правую руку, и, положив ладонь Биллу на голову, без всякого сожаления, как кажется омеге, топит его в ледяной воде. Брюнет снова захлёбывается, но уже не старается сопротивляться и барахтаться, чтобы хоть как-то спасти себя. У юноши просто не хватает сил на борьбу, и он понимает, что это конец. Но теперь уже навсегда…

***

Том плохо спал этой ночью, периодически то проваливаясь в дремоту, то просыпаясь от неприятных мимолётных видений. Шум дождя не стихал до самого утра, что стало одной из причин бессонницы альфы. Он несколько раз вставал с постели и выходил на кухню, чтобы выпить стакан воды или же проверить, плотно ли закрыто окно. Мужчине было неспокойно на душе, он даже позвонил в больницу, узнать, всё ли в порядке с Биллом. Лаура уверила Тома, что с его пациентом всё хорошо, и волноваться не из-за чего. Это должно было успокоить альфу, но неконтролируемое волнение отчего-то нарастало, становясь навязчивым. К утру он чувствовал себя разбитым, тело ныло, а голова раскалывалась. Мужчина не выспался, но лежать в постели больше не мог. У Тома был выходной, и он обещал родителям провести его с ними, но сейчас это стало для альфы не таким значимым. Позвонив маме, альфа предупредил её, что не приедет, сославшись на плохое самочувствие. Виктория и сама хотела отговорить сына приезжать к ним, но Том её опередил. Женщина поделилась с ним несколькими маленькими хитростями о том, как быстро улучшить своё самочувствие и пожелала скорее пойти на поправку. Мужчина поблагодарил её, ещё немного пообщался и, передав привет отцу, отключился, решив поехать в больницу. Вскоре он был на работе, но не смог остаться незамеченным. В холле его увидел Георг и долго отчитывал за то, что тот совсем не бережёт себя, а потом, узнав о том, что альфа даже не позавтракал, силой затащил в столовую и уже там продолжил его ругать. — Гео, прекрати немедленно! — повысил голос мужчина, строго смотря на приятеля. — Отчитываешь меня словно маленького ребёнка. — Так не веди себя как ребёнок, Том, — раздражённо произнёс Листинг. — Тебе для чего даются выходные, а? — Ты же сам всё прекрасно знаешь и понимаешь, давай закроем эту тему, — альфа не желал продолжать разговор. — Том, — голос Георга смягчился, — я всё понимаю, но я так же понимаю и то, что ты не сможешь долго держаться без отдыха. Чёрт побери, да я волнуюсь за тебя! Мужчина ничего на это не ответил, внимательно и долго смотря на коллегу, а потом опустил взгляд и наконец-то приступил к еде, которая практически уже остыла. Врач не любил когда за него волновались и переживали, особенно если это были коллеги по работе, а не близкие люди. Он всегда принимал решения сам и следовал им. — Раз уж я всё равно здесь, — Том оторвался от тарелки, — то сделаю обход. — Не хотел тебе говорить, — Листинг тоже отвлёкся от завтрака, взглянув на Тома, — но, видимо, придётся. — Не томи, — альфа напрягся, боясь услышать плохие известия о Билле, однако, приятель сказал совсем другое. — Вчера твоему пациенту из сто восемнадцатой стало плохо с сердцем, и мы срочно перевели его в кардиологическое отделение к Миллеру. — Почему мне не сообщили? — мужчина потянулся за стаканом вишнёвого сока и выпил залпом сразу половину содержимого. Он был огорчён этой новостью. — Всё произошло слишком быстро, через несколько часов после того, как ты уехал, — пояснил врач. — Не хотели тебя тревожить. Я сам лично за всем проследил. — Браун… — Том заметно помрачнел и отодвинул от себя тарелку с едой. — Я говорил ему, предупреждал, что рано или поздно такое произойдёт, если он не обратится к специалисту. Как он? Я к нему сегодня обязательно зайду. — Уже лучше. Он находится под наблюдением, — Листинг попытался успокоить Тома. — С ним всё будет в порядке. К счастью, мы вовремя остановили приступ. Посмотрев на циферблат наручных часов и решив, что сейчас самое время навестить своего больного, альфа поблагодарил Георга за правдивость и, перед тем, как выйти из столовой, добавил: — Я сегодня весь день буду в больнице, — видя, как врач собрался снова возразить, мужчина не дал ему этого сделать, показав всем своим видом, что спорить с ним бесполезно. — Если понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти. До одиннадцати утра Том был очень занят. Сначала он навестил Рассела Брауна в кардиологическом отделении, потом сделал обход и заполнил карточки больных, не прерываясь на отдых. Альфа всегда полностью отдавался работе, часто забывая про самого себя и свои желания, но теперь, когда появился Билл, многое изменилось. Юноша стал превыше и важнее всего, с каждым днём всё больше завладевая чувствами и разумом мужчины. Альфа даже мысленно ругал себя за то, что поездка к родителям оказалась для него не столь значимой, как было раньше. Он понимал, что это неправильно, ведь родители были для него всем, и поэтому решил съездить к ним завтра, не предполагая, что новым планам не суждено сбыться. Стоило врачу приблизиться к палате Билла, как сердце учащённо забилось. Осторожно взявшись за ручку двери дрожащими руками, альфа потянув её на себя, открывая. Сколько бы времени уже ни прошло, а он всё никак не мог спокойно реагировать на встречи с омегой. Сделав глубокий вдох, мужчина вошёл в палату в полной уверенности, что юноша бодрствует, ведь было ещё слишком рано для дневного сна, но, понял, что ошибся, увидев спящего брюнета. Билл спал, повернувшись лицом к двери, а на прикроватной тумбочке стоял поднос с его завтраком, к которому он даже не притронулся. Том нахмурился, увидев это, ведь юноше необходимо хорошо питаться, чтобы восстановить силы, но смягчился, стоило ему только посмотреть на мирно спящего омегу. Словно заворожённый, мужчина долго стоял возле его постели, не отводя взгляда от красивого лица, чувствуя невероятный прилив нежности и трепета, разливающиеся по телу и скапливающиеся внизу живота сладкой истомой. Тело приятно покалывало, покрываясь мурашками, сердце учащённо забилось, а дыхание потяжелело. Билл был похож на сказочного заколдованного принца необычайной красоты, казалось, стоит прикоснуться к его губам, и поцеловать, как чары тут же развеются, принц проснётся, поймёт кто перед ним и примет альфу. Томас улыбнулся глупым мыслям и позволил себе дотронуться до чёрной пряди, упавшей на лицо омеги и убрать её в сторону. Он сделал это невесомо, еле ощутимо, осязая шелковистость волос юноши, и прикрыл на мгновение глаза от наслаждения. Омега каким-то образом почувствовал прикосновение и дёрнулся, смешно и совсем по-детски сморщив носик. Альфа снова улыбнулся, а его щёки покрылись румянцем. Ему вдруг сделалось жарко, ненадолго задержав взгляд на юноше, мужчина присел на диван. У него уже вошло в привычку наблюдать за спящим омегой, который ни о чём не подозревал. А что будет, когда Билл тоже начнёт чувствовать такое уже знакомое альфе притяжение? И будет ли он вообще его чувствовать? Испугается ли он новых ощущений? Не закроется ли окончательно, так и не успев раскрыться? Том серьёзно задумался над сложными вопросами, хотя и понимал, что для этого сейчас совсем не время. В данный момент главной задачей было расположить к себе юношу, попытаться вернуть ему память, сделав это как можно более щадяще. И попытаться уберечь его в дальнейшем от неприятностей. Погрузившись в волнующие его вопросы, он не сразу заметил, как Билл стал беспокойно вести себя во сне. Омега начал крутиться, скинул одеяло, и, дрожа худеньким телом, шептал что-то невнятное себе под нос, тяжело дыша, будто ему не хватало воздуха. Только через некоторое время Том ощутил мощный невидимый толчок, который сразу же вернул его к реальности, и он тут же подорвался к юноше. Все попытки альфы разбудить омегу оказались безуспешными. Брюнет будто бы и не слышал голос врача, старавшегося вернуть его к реальности. — Да что же это такое?! — видя, как юноша задыхается, у мужчины усилилась паника. — Билл! — он звал его уже несколько минут. Пытаясь разбудить, врач взял его лицо в ладони и сразу понял, что у омеги жар. Несильно потряс за плечи, но ничего не помогало. — Билли, проснись! — он впервые так назвал омегу, и в любое другое время и при других обстоятельствах обязательно бы почувствовал, как его тело отзывается на это имя, но только не сейчас. Сейчас не было времени ни на что, кроме как, срочно разбудить брюнета. — Лаура! — громко крикнул Том в надежде на то, что медсестра его услышит и сразу же прибежит на помощь, но ни через минуту, ни через две, она так и не появилась в палате. Медсестра отошла к кофейному аппарату за небольшой порцией кофеина, даже не предполагая чем может обернуться её отсутствие. — Где тебя только черти носят? Лаура! — ещё громче прокричал Том и, понимая, что помощи он не дождётся, а разбудить самостоятельно Билла не получится, быстро отыскал кислородную маску и надел её на белое лицо омеги, понемногу возвращая ему возможность беспрепятственно дышать. Встревоженный Том поправил сползшее одеяло и бережно укрыл брюнета, ни на секунду не переставая наблюдать за ним. Мужчина даже подстроился под его дыхание, стараясь дышать одним ритмом, и ощутил, что с каждой минутой Биллу становится легче. Это немного расслабило врача. Достав из тумбочки несколько салфеток, он принялся заботливо стирать липкий холодный пот со лба юноши, не забывая промокнуть его щёки от слёз, сбегающих из-под закрытых век. Убрав несколько прядей волос, снова прилипших ко лбу, альфа опять попытался разбудить Билла, но в палату зашла медсестра и он отвлёкся на неё. — Герр Трюмпер? — увидев в палате врача, девушка растерялась, позабыв о цели своего визита, и вздрогнула от недоброго взгляда мужчины, понимая, что случилось что-то серьёзное. — Где ты была всё это время? — довольно строго обратился к ней альфа, всем своим видом показывая недовольство. — Я… — Лаура запнулась. Она впервые видела мужчину таким и это её пугало. — Кто тебе разрешал покидать пост? — ещё строже спросил Томас. Он был не просто раздражённым, он был разгневанным и еле сдерживался, чтобы не накричать. Не дав ни единого шанса оправдаться, врач взял поднос с прикроватной тумбочки, и, впихнув его в дрожащие руки девушки, продолжил: — Надо лучше следить за тем, чтобы пациенты съедали свои порции, — он посмотрел на неё потемневшими от злости глазами. — Простите, — пискнула Лаура, понимая свою вину, даже не пробуя оправдаться. — Пошла вон! — без капли сожаления прикрикнул на неё альфа, уже не сдерживаясь и, услышав у себя за спиной возню и непонятное бормотание, сразу же обернулся, устремив всё внимание на юношу. Ощущая невыносимую головную боль Билл постепенно просыпался, всё ещё слыша в голове хрипловатый мужской голос, не желавший отпускать его из сна, отчего омега в панике метался по подушке. С трудом приоткрыв веки, он рывком скинул с себя маску и громко закричал, буквально оглушая Тома и Лауру. Перепуганному юноше казалось, будто человек из страшного сновидения стоял напротив и с усмешкой говорил, что от него всё равно никуда не сбежать, и он не успокоится, пока не убьёт Билла. Высокий, плотного телосложения незнакомец, с неприятной наружностью и злыми карими глазами, стал для брюнета живым кошмаром наяву. Продолжая кричать, омега дёрнулся, и быстро приподнявшись на локтях отполз к спинке кровати. Со стороны это зрелище казалось настолько пугающим, что Лаура сильно вздрогнула, едва удержав поднос в руках. — Герр… — еле дыша, она непонимающе посмотрела на обеспокоенного врача, старающегося сохранять хладнокровие в нестандартной ситуации. — Билл, — приблизившись к брюнету, альфа попытался взять его за руку и успокаивающе приобнять, но омега отчаянно вырывался, неистово размахивая руками и больно царапая мужчину. — Билли, успокойся, — шикая от боли, Том не старался защититься, понимая, что юноша не отдаёт себе отчёта в действиях, находясь в неадекватном состоянии. — Это я, Томас. Твой лечащий врач, — мужчина продолжал успокаивать брюнета. — Нет! Нет! — слёзы крупными каплями скатывались из глаз юноши, а он продолжал обороняться, постепенно выбиваясь из сил, так и не переставая кричать. — Нет! — омега не узнавал врача, не слышал его голоса. Он явственно видел перед собой пугающего мужчину из сна, который хватал его, пытаясь обездвижить, и, причиняя боль, топил в животном страхе. — НЕТ! — прокричал Билл ещё громче и с силой ударил кулаком Тома в скулу. Ему казалось, что незнакомец хочет заткнуть ему рот. — Герр… — медсестра привлекла внимание Томаса, протянув приготовленный шприц, в который успела набрать лекарство. — Это поможет ему успокоиться. — Вон! — прошипел мужчина, повернувшись к девушке и злобно сверкнув глазами. Он даже не взглянул на шприц, но Лаура всё же оставила его на тумбочке и в слезах выбежала из палаты, не забыв взять с собой поднос с давно остывшей едой. — Билл, — Томас твёрдо позвал юношу. — Да приди же ты в себя, наконец! — его нервы уже начинали сдавать, и он осмелился прикрикнуть на омегу, а потом снова попытался обнять. — Нет! Не надо! Нет! — понимая, что по другому брюнета успокоить не удастся, альфа воспользовался оставленным девушкой шприцем и, изловчившись, сделал инъекцию сопротивляющемуся омеге в руку. — Тише, тише… — Том не выпускал Билла из объятий несколько минут, пока лекарство не начало действовать, а потом бережно уложил выбившегося из сил брюнета на подушки. — Сейчас полегчает, — юноша и вправду успокаивался. Незнакомец бесследно исчез, будто его никогда и не было, а вместо него Билл увидел встревоженного врача. Вскоре головная боль притупилась, жар ослаб и к омеге пришло понимание того, что здесь недавно произошло. Юноше стало ужасно неловко и даже стыдно за своё поведение. — Простите… — прошептал омега, жалобно смотря на врача раскрасневшимися от слёз глазами. — Тебе нужно отдохнуть, — утомлённо произнёс альфа, вытирая ему салфетками лицо и совсем не замечая кровоточащих царапин на своих руках. Он устал не меньше юноши, но сейчас немного успокоился и начал приходить в себя. — Поспать. — Нет! — испуганно воскликнул Билл, отрицательно мотая головой и дрожа всем телом, снова пугая Тома странным поведением. — Он больше меня не отпустит. Не отпустит! — его глаза наполнились горькими слезами. — Ничего не бойся. Я побуду с тобой, — альфа ничего не понимал, но расспрашивать юношу не стал, понимая, что сейчас для этого не самое подходящее время. — Нет, пожалуйста. Не надо. Я не хочу спать. Не хочу, — отчаянно просил брюнет, чувствуя, как расслабляясь, неумолимо проваливается в пугающий мир сновидений. Только когда омега заснул, и его дыхание выровнялось, врач обессиленно откинулся на спинку стула, устало прикрыв глаза. Он не понимал ровным счётом ничего, из того, что произошло с Биллом, потому до сих пор ощущал тревогу. Кто же ему приснился? Почему он так неадекватно вёл себя и совсем не узнавал врача? Альфа испытал стресс не меньше Лауры, на которую он сильно злился, но всё же был благодарен за вовремя приготовленный ею шприц, ведь если бы не девушка, то не известно, чем всё могло закончиться. Томас понимал, что обошёлся с ней слишком резко, однако мужчине было страшно представить, что было бы, если он сегодня не приехал в больницу и не зашёл бы в палату Билла. Помассировав ноющие виски, альфа открыл глаза и внимательно посмотрел на мирно спящего брюнета. Его покою ничто не угрожало и врач решил пойти поговорить с медсестрой ещё раз, сдержанно и рассудительно, надеясь на то, что она всё поймёт и впредь будет внимательнее, иначе её придётся уволить. Оправляя чуть измявшийся больничный халат, мужчина вдруг заметил на нём следы крови и только после этого почувствовал болезненное жжение на руках. Разглядев глубокие кровоточащие царапины усеивающие кисти рук, Том недовольно скривился, и отложив намеченный разговор, нехотя встал со стула, отправляясь в ванную комнату. Сняв на ходу халат и открыв кран с холодной водой, он застирал испачканные места, а после, занялся обработкой своих ссадин, достав из стеклянного навесного шкафчика всё необходимое. Увидев в отражении зеркала небольшую рану на скуле, альфа быстро обработал и её, невольно морщась от боли. Когда всё было сделано, врач вышел из ванной, снова сев на стул рядом с кроватью юноши. Ему было спокойнее находиться поблизости, зная, что он может оказать помощь Биллу, если вдруг это срочно потребуется. Омега проспал несколько часов, благополучно пропустив не только обед, но и ужин, и только когда за окном начало темнеть, приоткрыл сонные веки. Всё это время Том находился рядом, игнорируя желание поспать или хотя бы перекусить. Иногда он отрывался от наблюдения за безмятежно спящим брюнетом и подходил к окну, размяться, глядя на город через больничное окно. — Как ты себя чувствуешь? — мягко спросил Том, внимательно смотря на Билла. — Хорошо, — тихо произнёс омега, чувствуя неловкость. Он помнил всё, что произошло днём, и испытывал невероятный стыд за своё поведение. — Простите меня, пожалуйста, — он избегал зрительного контакта с врачом, пряча от него глаза, и краснел, смотря на руки мужчины с обработанными на них царапинами, снова возвращаясь к неприятным воспоминаниям. — Ничего. Я принесу тебе ужин, — тепло улыбнулся альфа и поднялся со стула. — Не нужно. Я не голоден, — омега отрицательно мотнул головой, стараясь приподняться на локтях. — Билл, возражения не принимаются. Тебе нужно поесть, — врач задержал на нём взгляд, замечая, что юноша чем-то озадачен. — Тебе помочь? — Нет, — стыдливо ответил тот, украдкой смотря на врача. — Вы очень добры ко мне. Я этого не заслуживаю. — Билл… — услышав это, у мужчины заныло в груди, и он снова сел на стул. Альфа долго и внимательно смотрел на брюнета, смущая его своим взглядом. Он невероятно сильно хотел обнять омегу, но понимал что может спугнуть и без того напуганного юношу и поэтому сдержался. — Я принесу тебе ужин, — повторил он. Когда дверь захлопнулась, и Билл остался один, он судорожно вздохнул, пряча смущённое лицо в ладонях. Омега мысленно ругал себя за случившееся сегодня днём, не зная как теперь себя вести. Он покалечил врача, своего лечащего врача, это же уму непостижимо! «Я опасен», — ясная пугающая мысль пронеслась у брюнета в голове, и он содрогнулся, вспоминая силуэт того неприятного мужчины из страшного сна. — Кто он? — одними лишь губами прошептал юноша. Теперь он боялся засыпать. Боялся снова встретиться с тем незнакомцем. Страх был сильнее всего, и он не отпускал его до возвращения врача. Встретив за пределами палаты Лауру, Томас окинул её строгим взглядом и, сказав, что позже с ней поговорит, спустился вниз в столовую. Не смотря на то, что ужин давно прошёл, Мелиса разогрела остывшую порцию еды для омеги и врач быстро вернулся обратно, с подносом аппетитной еды. — Билл, — альфа застал юношу задумчиво сидящим на кровати. — Ты любишь рыбу? — он прошёл вглубь помещения и сел на стул. Только сейчас брюнет заметил появление врача и встрепенулся. — Я снова выбрал блюда на свой вкус. Надеюсь, тебе понравится, — Том тепло улыбнулся и поставил поднос омеге на колени. Билл несколько растерянно оглядел запечённый картофель с рыбой, творог с ягодами, красное яблоко, стакан вишнёвого сока и нежнейшую, ароматную, слоёную булочку. — Спасибо, — смущённо произнёс юноша. Он и вправду проголодался и был признателен мужчине, однако, не спешил приступать к еде, испытывая неловкость от того, что врач сидел очень близко. — Не буду тебя смущать, — словно почувствовав его затруднение, альфа поднялся и подошёл к окну. Омега с благодарностью посмотрел на Тома и неторопливо приступил к еде, но так и не смог расслабиться и перестать смущаться. — Я скоро вернусь, — альфа понимал, что Билл сейчас в сложной ситуации, поэтому ненадолго оставил его одного, чтобы тем временем побеседовать с медсестрой. — Приятного аппетита, — с улыбкой произнёс мужчина. — Спасибо, — юноша проводил врача взглядом и смог немного расслабиться. Около получаса Том серьёзно разговаривал с Лаурой, на этот раз сдержанно выслушав девушку. Альфа извинился за своё резкое поведение днём, а она пообещала больше не отлучаться во время дежурства ни по каким своим делам, не оставив замену. После разговора врачу стало легче на душе, и он вернулся в палату к юноше, который за это время успел не только поужинать, но и сходить в ванную комнату и привести себя в порядок. По назначению врача, Билл выпил таблетки, и альфа осмотрел омегу. Юноша послушно исполнял все просьбы мужчины, понимая, что это просто необходимо для него самого. — Билл, — после завершения осмотра Том привычно сидел на стуле и не знал, с чего начать разговор. Он, как и брюнет, чувствовал себя необычайно неловко. — Что с тобой случилось днём? Что тебе снилось? — Ничего, — брюнет надолго замолчал, нервно кусая нижнюю губу и не решаясь сказать правду. — Тебе приснился кошмар? — альфа не отступал, желая узнать, что же произошло с юношей. — Нет, — отрицательно покачал головой брюнет, краснея. — Билл, я не собираюсь тебя ругать. Просто хочу понять, что с тобой случилось. И, почему ты теперь боишься засыпать? Пойми, я спрашиваю не из любопытства, — альфа немного лукавил. — Мне нужно это знать, чтобы я смог тебе помочь, — он замолчал, а омега долго обдумывал его слова. Можно ли довериться мужчине? Правду ли он говорит? На самом ли деле желает помочь? Внутренний голос шептал, что он может довериться этому врачу. Что мужчина не обидит и не причинит вред. — Мне снился странный сон, — неуверенно начал омега, не смотря на Тома. — Сначала я был окружён прекрасными цветами и чувствовал себя хорошо, а потом, вдруг, резко всё изменилось, — Билл напрягся и его лицо страдальчески исказилось. — Стало холодно, пошёл снег, и кто-то начал меня топить в ледяной воде. Сначала я слышал только его смех, а затем, увидел и силуэт, — брюнет снова заметно вздрогнул. — Было страшно. Очень страшно. Он продолжал топить меня, а потом, будто кто-то вытолкнул меня из того жуткого места... — омега запнулся. — Это были вы, — смущаясь, Билл посмотрел на врача и снова опустил голову, — но вместо вас я видел того незнакомца, который преследовал меня, намереваясь убить. Всё, — замолчал он, и прикусил губу, не зная, что ещё добавить. Мужчина внимательно слушал Билла, содрогаясь вместе с ним, ощущая всю его боль и панику на себе. Немного подумав, альфа догадался о скрытом смысле этого сна и ему стало нехорошо. К брюнету начала понемногу возвращаться память, посредством снов, а тот неприятный мужчина, скорее всего, был не кто иной, как Алекс Льюис, который топил его не только в сновидениях, но и в реальности. Осознав всё это, Том разволновался. Он боялся за психику Билла, ведь она могла попросту не выдержать тех воспоминаний, что грозились нахлынуть на омегу разом. В том, что память скоро вернётся, врач не сомневался, альфа даже откуда-то знал, что это произойдёт совсем скоро. Пока мужчина задумчиво молчал, брюнет чувствовал неуютную взволнованность и вину. Доктору сегодня и так немало досталось из-за него, а омега снова допустил оплошность, поделившись с ним своим кошмаром. А что, если Том посчитает его психом и отправит в психушку? Что, если он принял неправильное решение, поддавшись внутреннему голосу? Брюнет до того испугался возможных последствий, что задрожав, натянул на себя одеяло по самый подбородок, и зажмурил глаза, надеясь, что так ему станет легче. Как только альфа вернулся к реальности и увидел эту картину, то почувствовал себя виноватым. Он видел насколько нелегко дался разговор омеге, и вместо того, чтобы поддержать его, начал сразу же копаться в своём сознании, ещё больше травмируя юношу невниманием. — Билл, — Том накрыл его руку ладонью, желая показать свою поддержку, но тот тут же скинул её, ощутив жар и странные мурашки, как и тогда, в первый раз. Испугавшись прикосновений, омега спрятал руки под одеяло. — Я думаю, тот мужчина больше не появится, — альфа старался говорить убедительно, хотя едва ли верил в свои слова. — Это был просто кошмар. Так бывает, — он установил с юношей зрительный контакт, пытаясь внушить ему уверенность, — тебе не нужно его бояться, — он замолчал, не зная что ещё можно сказать. — Ты мне веришь? — выслушав альфу, омега неуверенно кивнул, мучаясь сомнениями.

***

Дэвид расположился в мягком кожаном кресле и, держа в руках стакан любимого виски, внимательно смотрел на сцену, придирчиво отбирая танцевальные номера на сегодняшний вечер. Уже через несколько часов в его клубе должно было пройти грандиозное шоу, танцоры и номера в котором должны быть на высоте. Он был строгим и даже суровым начальником, готовым наказать за любую оплошность. Многие его боялись, многие уважали, однако, его умением вести бизнес, восхищались все. За каких-то несколько месяцев Гарсиа смог не только открыть клуб, а ещё и сделать его самым престижным ночным заведением столицы, попасть в который простому смертному было не так-то просто. В его клубе всегда велась отменная шоу-программа, состоящая из танцевальных номеров, различных спектаклей, выступлений фаерщиков, воздушных гимнастов и, конечно же, эротического стриптиза. Заведение славилось известными ди-джеями, модной музыкой и знаменитыми гостями. Элитная публика могла отведать самые изысканные закуски и алкоголь, а так же побаловать себя лёгкими наркотиками. Для более капризной публики, желающей провести вечер в более спокойной и интимной обстановке, клуб предоставлял Vip-зал, и приватные комнаты, открывающиеся каждый вечер по уникальному коду. Абсолютно каждый житель Австрии не сомневался, что он останется довольным, если решит провести время в этом ночном клубе, располагающемся в центре города под привлекательной неоновой вывеской "Vavilon". Поэтому, службе фейс-контроля, работающей на входе трёхуровневого здания, имеющего общую площадь в несколько тысяч квадратных метров, и вмещающего в себя огромное количество публики, приходилось жёстко отсеивать желающих повеселиться. Гости, приходящие по пригласительным, а так же известные и влиятельные люди имели наибольшие привилегии и попадали внутрь без каких-либо проблем. Остальным приходилось сперва заплатить немалую сумму денег, за возможность увидеть всё своими глазами и стать на время частью гламурного рая, как это называли те, кто уже хоть раз побывал в клубе. Дэвид гордился своим детищем, и был очень благодарен супругу за то, что Валентайн, в своё время, не просто поддержал его идею, но и помог с начальным капиталом, с оформлением и раскруткой заведения. Часть постоянных клиентов ночного клуба были изначально приглашены именно альфой. Омега трепетно относился к мнению своих гостей, поэтому каждый раз обновлял шоу-программы, придумывая новые номера, и сам тщательно отбирал артистов и танцоров, требуя от них полной отдачи, а порой, и невозможного. Сделав очередной глоток превосходного напитка, он нахмурился, увидев, как труппа танцоров плохо выкладывается на сцене и не дотягивает до должного уровня. Некогда его любимчики совсем расслабились и перестали работать в полную силу, растворившись в своих собственных проблемах. В зажигательном танце, который они репетировали, не было ни синхронности, ни динамики, не говоря уже о чувственной эротике. Их глаза не горели страстью, как это было раньше, а на лицах читалась усталость. В воздухе витало напряжение и недосказанность, что очень не нравилось требовательному Дэвиду. Раздражённый омега отчитывал танцоров не жалея нервов и сил. Он не желал портить репутацию своего клуба, преподнося зрителям недоработанный, сырой номер. — Да что с вами со всеми сегодня?! — он гневно смотрел на танцоров, задерживая недобрый взгляд на каждом в отдельности. — Дэвид, мы больше не можем. Мы выдохлись, отрабатывая этот номер несколько часов подряд, — один из труппы осмелился заговорить. — Что ты сказал?! — омега начал злиться. Всем было известно, когда мужчина начинает злиться, то хорошим это не заканчивается. — Повтори сейчас же, что ты сказал?! — с нажимом спросил Гарсиа, а танцор молчал, ругая себя за то, что вообще вступил в разговор. — Вам нужен отдых? Я не ослышался? Так я вас сейчас всех уволю и можете отдыхать сколько хотите! — омега продолжал сидеть на своём месте, зло сверкая глазами. — А ну, пошли живо работать! — повысив голос, прикрикнул он. Труппа молча приступила к давно заученному, но уже ненавистному номеру, стараясь выкладываться по полной, чтобы не злить своего руководителя и не потерять престижное прибыльное место. Многие из танцоров являлись выпускниками лучших танцевальных институтов Европы, имели богатый опыт за спиной, но нигде им не платили столько, сколько они получали здесь, за один такой номер. Каждый из них держался за место, не желая лишаться его, постоянно терпя унижения и оскорбления в свой адрес. Танец и на этот раз оказался пресным и безжизненным, что вконец разозлило Дэвида. Словно фурия он подлетел к сцене, больше не в силах сидеть в кресле, и нервно закричал: — Да вы издеваетесь что ли? — в нём кипела злость, и он не желал её сдерживать. — Невыносимо смотреть на вашу самодеятельность! По-другому это никак нельзя назвать! Вы никуда не годитесь! — он снова обвёл присутствующих грозным взглядом, задержав его на молодом альфе. — Джеймс, может, ты сначала уладишь свои семейные дела с супругом, а уж потом будешь выходить на сцену? — Не дожидаясь ответа, он перевёл взгляд на рядом стоящего паренька, — Альберт, ты давно справился со своей болезнью, так включайся, наконец, и отдавайся полностью работе! — и, пренебрежительно посмотрев на последнего танцора, хрупкого омегу, пренебрежительно произнёс, — Гвен, ты уволен. За расчётом зайдешь завтра днём. — Но… — дрожащим голосом начал юноша, но Дэвид его перебил, метая взглядом молнии: — Я не собираюсь держать в своей труппе беременного омегу. Какой у тебя сейчас срок? Месяц, два? — Два с половиной, — признался Гвен, не понимая, как мужчина узнал. — Если ты уже на таком небольшом сроке не можешь двигаться, так, как раньше, — фыркнул он, — то, что будет дальше? — а после обратился ко всем. — Я ваш начальник и от меня ничего невозможно скрыть. В моей труппе никогда не будет беременных. Либо вы делаете аборт, либо кладёте заявление на стол и рожайте сколько угодно, но уже в другом месте. Я ясно изъясняюсь? — все притихли, слышались лишь тихие всхлипы Гвена. — Ну, вот и прекрасно. — Курт, — Гарсиа на доли секунды повернулся, и, представив труппе подходящего к нему парня, продолжил: — Теперь он ваш коллега. Устройте ему экскурсию и обучите всему, — и снова перевёл взгляд на новенького. — У тебя месяц испытательного срока. Будешь делать всё как надо, ни в чём не будешь нуждаться. Ну, а если нет, то таких как ты, желающих попасть в этот клуб и работать с отдачей, у меня целая стопка анкет. Это всех касается, — строго припечатав, Дэвид вышел из помещения. Омега просидел в своём кабинете вплоть до открытия клуба, просматривая документацию, а так же ведя переговоры по телефону с нужными людьми. И только когда в заведение начали запускать первых гостей, Гарсиа отбросил все дела и подошёл к окну, волнительно наблюдая с третьего этажа, как помещение постепенно заполняется публикой. Эти моменты были для него бесценны, его каждый раз переполняло гордостью и радостью, отчего хотелось веселиться, как вся та публика, внизу, но омега был вынужден подавлять свои желания, чтобы следить за порядком. Дэвиду не нужны были скандалы, поэтому он всё держал под контролем, а если где-то они и возникали, то Гарсиа сразу же направлялся туда вместе с охранниками и пытался мирно уладить конфликты. Проследив за происходящим на сцене и оценив ситуацию, омега остался довольным. Всё же не зря несколько часов назад он отчитал танцоров, сейчас их номер выглядел именно таким, каким хотел его видеть Дэвид — зажигательным, динамичным и эротичным. Публика была под впечатлением от танца и громко аплодировала, с требованиями повторить номер. — Превосходно! — сделал он вывод победно улыбаясь и, увидев в толпе несколько знакомых, начал медленно спускаться по лестнице.

***

Пока Алекс находился в следственном изоляторе, и грезил, как можно скорее выйти на свободу, Кристиан все эти дни жил с матерью и братом в родительском доме, где провёл беззаботное детство и юность. Ларкинз понимал, что ему необходимо как можно скорее воспользоваться связями и вытащить хозяина из СИЗО, ведь рано или поздно тот выйдет на свободу, и будет очень недоволен таким промедлением. Кристиан должен был нанять для него адвоката Августа Хаймеца, но тех денег, которые были переведены ресторатором на счёт альфы, на случай непредвиденных обстоятельств, не хватало, а влиятельные знакомые хозяина отказались помогать, узнав, что Льюис арестован. Даже лицемерный Питер, высоко ценивший знакомство с Алексом, и тот отказал. Кристиану понадобилось много сил и упорства, чтобы добиться встречи с Августом и попытаться договориться о гонораре, но всё оказалось впустую. У Хаймеца не нашлось времени, чтобы хотя бы посмотреть дело Льюиса и оценить его. К адвокату записывались на несколько месяцев вперёд, даже те, кто в его помощи и вовсе не нуждался, просто желая перестраховаться. Охраннику пришлось не один день обивать пороги полицейского участка и заплатить кругленькую сумму следователю, чтобы выбить свидание с хозяином и доложить ему, как обстоят дела. Перед встречей Кристиан нервничал с самого утра, представляя разговор с Льюисом, ведь всё сложилось совсем не так, как рассчитывал ресторатор. В наступивший час свидания волнующийся охранник и вовсе растерялся, увидев, как в камеру для посещений конвоиры грубо завели его покалеченного и озлобленного хозяина, словно опасного преступника. — Ты нашёл мне адвоката? — без приветствия начал Алекс, жёстко смотря на Кристиана. — Я не смог, хозяин. Все ваши знакомые от вас отвернулись, а Хаймец даже слушать ничего не стал, ссылаясь на то, что у него нет свободного времени, — затравленно выдавил из себя Ларкинз, опасаясь реакции мужчины. — Ублюдки! — прошипел ресторатор, и яростно стукнул кулаком по дубовому столу, отчего охранник вздрогнул, но быстро справился с испугом, видя, что рядом находится конвоир, готовый в случае необходимости скрутить агрессивного арестованного. — Я найму вам другого адвоката, хозяин, — пообещал альфа, пытаясь успокоить ресторатора. — Мне нужен Хаймец! — не желая даже слышать про другую кандидатуру, зло рыкнул Алекс. Ему сложно было держать себя в руках. — Делай что хочешь, но моё дело должен вести именно этот адвокат! — приказным тоном произнёс Льюис, на что Кристиан не смог возразить, не имея понятия, как уговорить Августа. Уже сидя в машине он долго думал над поставленной задачей, но так ничего и не придумав, наплевал на это неразрешимое дело и поехал в ближайший супермаркет за продуктами. Кристиан хотел отвлечься и решил устроить Мэтью праздник. Он наметил сначала приготовить ему вкуснейший завтрак, а потом провести с ним весь день. Мужчина испытывал вину перед младшим братом за то, что уделял ему намного меньше времени, нежели тому хотелось. Зайдя в магазин и накупив разных вкусностей, Кристиан вернулся домой к одиннадцати часам утра и сразу принялся за приготовления любимых вафель Мэтью, который до сих пор нежился в постели. Их мама давно уже была на работе. Семья не бедствовала, тех денег, что перечислял им альфа, было более чем достаточно, просто женщина не могла сидеть дома. Она с удовольствием работала смотрителем в музее, что позволяло отвлекаться от постоянных мыслей о хрупком здоровье младшего сына, который вот уже полгода держался молодцом, добившись ремиссии своей болезни. Закончив с готовкой, альфа поставив на стол всё необходимое и отправился в комнату омеги, разбудить его, зная, что тот любил только тёплую еду. Тихо зайдя в комнату, Кристиан тепло улыбнулся, увидев спящего брата, и остановился рядом с кроватью, не решаясь разбудить родное милое создание. Он всегда с особой теплотой относился к младшему, любя его всей душой. Чувствуя, как нежность заполняет сердце, охранник прикрыл глаза, вспоминая, что вот так же, в детстве, и в юности он будил по утрам Мэтью в школу. Ему всегда было жалко это делать, поэтому альфа по несколько минут стоял перед его кроватью, а потом брат сам открывал серые глаза и сонно смотрел на него, не понимая, что от него хотят. Вспомнил, как готовил ему завтрак и провожал в школу, а потом встречал после занятий и помогал ему с уроками. Они весело и беззаботно проводили время, пока родители были на работе, а когда омега болел, то не отходил от него ни на шаг, читая ему книги и балуя всевозможными вкусностями. Если брат находился в больнице, то альфа после занятий мчался к нему и ночевал рядом в палате, а утром снова отправлялся на занятия. Семья для Кристиана всегда была на первом месте. Когда их отец умер, а Льюис решил забрать Мэтью, чтобы сделать своим любовником, альфа чуть не рехнулся от переживаний. Панически боясь потерять брата, он чуть ли не на коленях упрашивал ресторатора отказаться от той идеи и вместо Мэтью взять его, зная, как Льюис жесток и безжалостен. Он обещал служить верой и правдой, никогда не задавать лишних вопросов и исполнять все его требования. А получив долгожданное согласие, был неимоверно счастлив, даже не предполагая, на что подписался. Альфа лишился не только своей мечты переехать в другой город и заниматься любимым делом, но и стал таким же жестоким, как и его хозяин, бездушным роботом и убийцей. И самое страшное то, что ему со временем стало плевать на это. Со временем он становился равнодушным и перешёл на сторону зла, совсем позабыв о том, кем являлся на самом деле. Постоянный страх за брата сделали его чёрствым и холодным, и только семья, Мэтью и мама возрождали в его сердце то доброе тепло, которые в нём до сих пор жило, но было подавлено другими чувствами. Младший брат всегда умел находить в нём те самые невидимые ниточки, подёргав за которые, можно было сделать Кристиана прежним. Даже мысль о Мэтью возвращала альфе мягкую душевность, словно по волшебству. Ларкинз не сомневался в том, что пока он жив никто не посмеет обидеть его брата. Он не желал с ним расставаться, и не представлял, как отдаст его замуж за неизвестного мужчину. Если омега в кого-нибудь влюбится, это наверняка будет взаимно, ведь с таким нежным созданием невозможно иначе. Кристиан с ужасом понимал, что рано или поздно это произойдёт и тайно надеялся, что это время наступит ещё не скоро. — Кристиан, — сонный голос Мэтью вернул альфу к реальности, они встретились взглядами и улыбнулись. — Доброе утро, братишка, — мужчина потрепал омегу по волосам, не переставая улыбаться. — Я приготовил твои любимые вафли. Так что давай, вставай, умывайся. Жду тебя на кухне. Завтрак проходил в домашней уютной обстановке под дружелюбное общение и заливистый смех Мэтью. Кристиан специально его смешил, долгое время тоскуя по его беззаботному радостному настрою и вот таким братским посиделкам. Омега же наслаждался любимыми нежнейшими вафлями со сладкой ягодой, приготовленными с особой заботой. После было принято решение выбраться в центр города в какой-нибудь парк и покататься на велосипедах. Омега был просто счастлив. Это читалось по его блестящим радостью глазам и словам благодарности, которыми он одаривал мужчину. С Кристианом Мэтью всегда ощущал себя ребёнком. Счастливым ребёнком. Он знал, что брат его никогда не обидит, не причинит вред. Напротив, будет защищать от всех и всего на свете. С ним можно не думать о чём поговорить, а просто расслабиться и нести всякую чушь. Кристиан обязательно его поймёт и не станет осуждать. С ним можно поделиться своими страхами и проблемами и быть уверенным в том, что он обязательно получит верные и нужные ему советы. Омега очень сильно любил альфу и был счастлив иметь такого старшего брата. Они несколько часов катались по парку на велосипедах, разговаривая и смеясь. Кристиан на время даже позабыл о проблемах, об Алексе, и о своём долге. Ему было просто хорошо и весело. Ларкинз испытывал невероятную лёгкость в душе и с радостью осознавал, что наконец-то счастлив. Альфа ощущал лёгкий ветерок, ласкающий его лицо и волосы, с упоением вдыхал воздух наполненный запахом зелёной листвы и цветов, любовался палящим солнцем и чистым небом. Он словно стал свободен ото всего. И пусть это было всего лишь на время, пусть он скоро вернётся к привычной жизни, но сейчас, в эти самые секунды, он был счастлив и не думал ни о чём. После, Мэтью выпросил у Кристиана прогуляться ещё немного и зайти в парк аттракционов, а потом и вовсе покататься на одном из них, и поесть сладкой ваты и мороженого. Альфа не мог отказать любимому брату, хотя и знал, что это всё может закончиться температурой и постельным режимом. Но смотря в счастливые глаза омеги, он об этом практически не задумывался. Они сделали всё, что пожелал Мэтью и даже зашли в уличную будку для фотографий и сделали несколько смешных снимков на память. А вечером, возвращаясь домой, омега снова и снова благодарил мужчину за чудесный день. — Кристиан, я просто счастлив, — весело щебетал омега, не замолкая ни на минуту. — Спасибо, что подарил мне этот день. Он был прекрасен. — Тебе спасибо, братишка, — мужчина не переставал улыбаться. — Ты помог позабыть мне о проблемах и долге, и вспомнить, кто я есть на самом деле. — Ты счастлив? — Мэтью замолчал, надеясь услышать положительный ответ. Несмотря на юный возраст, он понимал, на что пришлось пойти брату, ради него, и чувствовал, как тот страдает. Он ни на минуту не забывал кому обязан своим счастьем и искренне надеялся, что скоро всё это закончится, и альфа сможет вернуться к своей прошлой жизни. Вот только сможет ли он стать по-настоящему счастливым, даже если избавится от Алекса? — Да, — не раздумывая ни минуты правдиво ответил Кристиан. Сегодня, в эту секунду, он чувствовал себя необычайно счастливым. Ну, а что будет завтра, альфа старался об этом не думать.