Я поймала бы солнце

В джунглях снова горит, а вокруг дикари. Чёрный дым ядовит, а вокруг дикари. Что-то смёрзлось внутри, а вокруг дикари. Нестабилен, забит сердца бешеный ритм. От зари до зари всё вокруг дикари. Не дремли и в прицел непрерывно смотри. Сколько лезет в прицел размалёванных тел. Будто змеи, хитры дикари, дикари. Не проси ни о чём. Солнце страшно печёт, в миражах наяву прожигает листву. А в засаде стрелка тихо-тихо пока, ты, как леший, безлик, и к винтовке приник. Меж лопаток течёт зноем выжатый пот, а вокруг до зари дикари, дикари. Пахнут джунгли гнильцой. В перекрестье лицо. Сердца бешеный стук. Давит «леший» на спуск. Дым. Отдача. Плечо. И огня язычок. Разорвётся сполна, подустав, тишина. После выстрелов двух ускользни, будто дух, побыстрее беги, — окружают враги. Кто незримо с тобой в каждый сумрачный бой, кто и вверх, и в обрыв всё с тобою бежит. Кто следит за двоих, шепчет «чёрт, дикари», даже раны твои пережмёт изнутри. Кто от страха вопит (превратиться бы в щит!), и кому твоя боль, что под рёбрами кол? Кто вольёт тебе сил, чтобы ты ещё жил, чтоб быстрее бежал сквозь алеющий жар. А вокруг дикари. Ты петляй и хитри, пусть стучит автомат, пусть подлесок измят. Пробиваясь сквозь жуть, уж нащупай ты путь, к той, что дни напролёт всё тебя стережёт.