Противоречивые отношения

POV Иваизуми Прошло три дня, и, как это ни странно, отношение окружающих ко мне ничуть не изменилось. Поначалу я даже прохаживался по кампусу и прислушивался, не сплетничают ли обо мне за спиной, но ничего нового о себе так и не узнал. Зато появилась ещё одна проблема — Ойкава Тоору с его вечным Ива-чан. Моё отношение к нему резко улучшилось. Поначалу я думал, что он, как и все здесь, изнеженный роскошью смазливый парень, но, похоже, у него всё-таки есть кое-что за душой. Я стараюсь, но не могу понять его. Вот, кстати, и он вошёл: как всегда, не спеша, в самый притык до начала занятий. Рядом с ним крутятся девушки: Элис, королева института, и её смазливая подружка. Уверен, они спят друг с другом за её спиной. Впервые за всё время обучения в институте я смотрю не на учителя. Занятия пролетели быстрее, чем обычно. Это всё из-за размышлений насчёт этого парня? — Иваизуми, можно тебя на минуту? — из размышлений меня вывела девушка из соседнего потока. Очередное признание? Так или иначе, надо скорее узнать, что ей нужно. — Да. — Опять крыша? В девушках нет ни капли оригинальности. Впрочем, я не поэтому предпочитаю парней. — Иваизуми-кун, я люблю вас, пожалуйста, встречайтесь со мной. Не люблю именно по этой причине. Все они ведутся на деньги или внешность, а в данном случае — на внешность. Всем им наплевать на характер или на мои чувства. Ведь я не верю в любовь с первого взгляда. Чтобы влюбиться недостаточно одной милой мордашки. Нужно узнать человека, присмотреться к нему, а не лезть в штаны или под юбку: это уже не любовь, а порно. Именно поэтому я предпочитаю парней, они более честные что ли, хотя, не такие, как Ойкава-сан, от него лицемерием так и прёт. — Нет. — Как всегда коротко и ясно, это так похоже на Ива-чана. Не обращай на него внимания и не обижайся. Он просто хотел сказать, что у него уже есть девушка, которую он очень любит. Клавдия, да, точно, Клавдия, поэтому-то он всем и отказывает. — Вспомнишь лучик — вот и солнце. Не понимаю, зачем он несёт весь этот бред. Я впервые слышу имя «Клавдия», что вообще за дурацкое имя? — Правда? А я и не знала. Просто девушки из группы уже так много всяких обидных слухов про вас распустили, Ива-сан, что я решила сама убедиться. Что ж, тогда я расскажу, почему вы отказываетесь. Думаю, теперь они будут относиться к вам по-доброму. — Девушка мило улыбнулась, на прощание поблагодарив Ойкаву, и покинула крышу.  — И что это всё значит? — Это значит, что ты кретин, Ива-чан. Ну нельзя же быть таким грубым с девушками, — замахал руками Ойкава, а он и вправду очень мил с ними. Наверное, поэтому они так его любят. Интересно, как бы они отреагировали, узнав, что это всё маска? — Почему? Я не испытываю к ним ничего, они ко мне тоже. Максимум: влюбленность или желание. Так что… — Ты не прав. Может быть, это и вправду не любовь, но они к тебе небезразличны. Да, возможно они влюбились в твоё лицо, потому что им показалось, что оно доброе. Или в твоё тело, подумав, что ты сможешь их защитить. Люди часто, да почти всегда, влюбляются не в реальность, а в свои ожидания, так уж мы устроены. Так что, руша чужие ожидания, будь добр, делай это более мягко. — В его голосе чувствовалась непривычная серьёзность, кажется, я задел его за живое. Но…  — Думаю, ты прав. -Ойкава удивленно захлопал глазами. Он говорил, не задумываясь, не надеясь произвести впечатления, но, тем не менее, попал в яблочко. Может быть, мама тоже бросила отца не просто так… Хотя вряд ли, всё-таки от некоторых женщин исходит одно зло. — Что, правда? — Да-да, правда, я буду тщательнее подбирать слова. — Уже на выходе с крыши я осознал, какой парень является моим идеалом. Это… полная противоположность Ойкаве. Да, думаю так оно и есть, мне бы идеально подошёл кто-нибудь тихий и незаметный, спокойный и не привлекающий к себе внимания. Однако Ойкава-сан добрый, и пусть половина его заботы об окружающих — всего лишь иллюзия, сердце у него всё равно доброе. Думаю, мы могли бы стать неплохими товарищами. POV Ойкава Ха, да этот парень ещё более чудной, чем я думал. Зато теперь, благодаря мне, все будут относиться к нему дружелюбнее. — Спасибо большое, Ойкава-сан, я навечно твой должник. — Он должен был сказать что-то типа этого. Но пока себя не похвалишь, никто не похвалит. — Ойкава, ты что, разговариваешь сам с собой? — со спины меня обняла милая Роза. — Нет, тебе показалось, — и всё-таки, я ужасен, думаю, мне уже мало Элис, надо бы с ней порвать.

***

Дом, милый дом, но только не в моём случае, ненавижу это место. Так, судя по обуви дома только я, слава богу. Интересно, куда ушла мама с Юдзе? Разувшись, я устроился на диване в гостиной, занимая свои мысли просмотром дорам. Я так устал за последнее время, что не заметил, как уснул. — Мммм… — горячо, слишком горячо, обжигает губы, чьи-то назойливые руки под футболкой. Мерзко, противно, гадко от осознания того, кому они принадлежат. Всегда всё одно и тоже, ничего не меняется и, от предугадывания его последующего шага, становится только хуже. Это похоже на кошмар, который снится каждую ночь и который никогда не меняется. И тут есть только два выхода, решения проблемы: один, болезненный для всей семьи, и один, болезненный только для меня. Конечно, я выберу второй вариант, я же «хороший сын». Как же я уже устал от всего этого. Лучше просто закрыть глаза и притвориться, что я всё ещё сплю, а свежие синяки скрыть длинными рукавами. Мне неудобно и неприлично горячо, когда его колено вбивается между ног, в то время как он нависает надо мной, плотнее вжимая меня в диван. Его горячее дыхание опаляет шею, а острые зубы прокусывают нежную кожу, оставляя следы, которые пройдут не за один день. От боли мне всё-таки приходится раскрыть глаза. Ненавижу боль, но с этим говно-отчимом это неизбежно. — Не так сильно. Оставишь слишком много следов, мамка наверняка заметит. — Ха, в отличие от прошлого раза, он всё-таки прислушался к моему мнению. Неужели эта женщина что-то для него значит? Наверное да, иначе бы он не строил из себя идеального мужа, а я бы не лежал бы под ним каждую грёбаную ночь, хотя, если быть точнее, через смену. Но кого интересуют детали? — Ты же знаешь, какой ты красивый? — шепчет Сатоши, оставляя меня без футболки. — Знаю, именно поэтому ты предпочитаешь меня матери? Какой же ты мерзкий ублюдок. Знала бы она, какой ты на самом деле, так давно бы вышвырнула тебя отсюда. — О, так давай, давай, скажи ей. Чего ты тянешь? Ты и так уже разрушил ей жизнь, так давай, повтори это снова! Или, может быть, ты забыл, из-за кого погиб твой отец? О, вижу, вспомнил. Действительно хочешь, чтобы Аки после пяти лет одиночества снова осталась одна? — Заткнись, заткнись, я и сам всё это знаю, не знал бы — не терпел бы тебя всё это время. Думаешь, это легко осознавать, что из-за меня разрушилась семья? Ты думаешь, я слепой и не замечал всех этих слёз: сестры, матери, пусть даже своих? Ты совсем что ли издеваешься надо мной? Поначалу я тоже был счастлив, как и они, я думал, что наконец-то всё наладилось, что у нас снова появится семья, но в реальности ты оказался законченным выродком. Однако ради них я могу потерпеть тебя ещё немного. Пусть они верят в эту сладкую иллюзию. — Не смей произносить её имя! Ты можешь просто заткнуться? — я никогда ни о чём не прошу, кроме одного, чтобы он заткнулся, так легче переносить страдания. — Хорошо, — наконец-то меня поняли. Дальше — всё как в тумане, я помню, как с меня срывают одежду, помню, как приподнимают мои стройные ноги, помню, как сжимают хрупкие бедра. Помню, как без подготовки в меня проникают, помню собственный крик и жалкие всхлипы, помню быстрые толчки, скомканную простыню, липкую сперму. Дальше я наконец-то засыпаю, на этот раз по-настоящему. И почему я должен всё это помнить? Лучше бы это я умер в тот день. Завтра я точно не пойду в институт.