Противоречивые отношения

«И что это было?» — спрашивал и не находил ответа Иваизуми. «Накрутил? Не думаю. И что между ними может быть? Любовь? Тому, кого любят, руки не выламывают… Тогда что?» — Иваизуми лежал на полу, так как дойти до кровати сил просто не оставалось. Он потратил силы на раздумья, однако, ничего хорошего из этого не вышло. Вопросов и тревожных мыслей было достаточно, а удовлетворяющих ответов на них — нет. Провалявшись в таком положении всю ночь, он забылся в коротком и мятежном сне, который не принёс усталому организму бодрости. Встав до сигнала будильника, он тут же забыл, что ему снилось, а все привычные действия совершались вдвое медленнее, чем обычно. Иваизуми был недоволен всем, что его окружало: ледяная вода казалась недостаточно холодной, а сытная еда не давала должного насыщения. Он замешкался, забылся и уже явственно осознавал, что опаздывает на учёбу, когда услышал тяжёлые, неловкие шаги тётки, поднимающейся по лестнице. Послышался тихий стук, и Хаджиме покорно отворил дверь. На пороге стояла осунувшаяся пожилая женщина. Лицо её выражало беспокойство опозданием племянника, ведь она знала, насколько тот пунктуален. Взглянув в любимое лицо мальчика, она ничего не сказала, но настояла на том, чтобы он оставался дома сегодня. Хаджиме согласился. Тётушка вышла на пару минут, и вернулась с подносом и двумя чашками чая. Всё чаепитие царила мертвенная тишина. Женщина не хотела лезть с ненужными расспросами к племяннику: если тот посчитает нужным, то сам всё расскажет. Иваизуми молча радовался её тактичности и молчал. Только когда тётка уже собралась уходить, он раскрыл рот, намереваясь что-то сказать, заставляя женщину остановиться, но замолчал и поспешно отвернулся. Он был бы рад, действительно рад, если бы мог что-то спросить или сказать, но не знал, что нужно говорить, так как в его голове царил сплошной хаос.

***

 — Меган, я сегодня опять дома. — Хорошо, поправляйся.

***

На следующий день ситуация повторилась.

***

И на следующий тоже.

***

Хаджиме был из тех людей, чьи душевные переживания влияют на физическое здоровье. Но сегодня он решил взять себя в руки и отправиться на учёбу, чтобы обо всём расспросить своего «друга». Он уже измучился в попытках понять происходящее. Его волновал этот таинственный незнакомец, почему Ойкава пытался увести подальше от него? Но больше всего его волновал вопрос: почему после того, как они отошли на достаточное расстояние, мужчина вывернул руку Ойкавы и прошептал что-то такое, что заставило Ойкаву чуть ли не рыдать на месте? Незнание ответов на мучившие вопросы медленно душило и разъедало изнутри. Но в одном он был почти уверен: это тот же самый человек, что оставлял тёмные синяки по всему телу Ойкавы. Однако самого страшного наш герой ещё не знал. Он не знал всей правды.

***

Дорога в институт казалась безлюдной. Даже в метро в час пик народу было меньше, чем обычно. Безветренную улицу обволокло тяжёлым туманом, но резкий, неоткуда взявшийся порыв ветра, безжизненным завыванием нагонял озноб на проходящих мимо жителей. Чувство тревоги и предвкушения чего-то страшного дополнялось собачьим лаем и карканьем ворон. Иваизуми прибавил шагу. Пусть он не был суеверен и редко смотрел по сторонам, но тревожный страх чего-то неизведанного и неотвртимого трепетал в груди. В институт он чуть ли не бежал, а прохожие провожали его косыми взглядами. Он надеялся, что по дороге в институт или же в самом институте, среди тысячи пар глаз, он найдёт те, что были так ему нужны. Но их нигде не было, даже наоборот, все как-то странно и подозрительно на него смотрели. Иваизуми это не нравилось, жуть, как не нравилось. Он поспешил скорее попасть в аудиторию, чтобы скрыться от этих гнетущих взглядов. По дороге он увидел Элис, не замечающую ничего вокруг. На её бледном лице играла взволнованность. Иваизуми поспешил пройти мимо, стараясь не обращать внимания. «Мало ли что могло произойти, девушки каждую минуту из-за какой-нибудь фигни убиваются», — подумал он. Но когда он проходил поворот к нужному корпусу, он немного замедлил шаг. Парни поблизости обсуждали Ойкаву. Он хотел было уже пройти мимо, когда услышал, что его «друга» кто-то ищет. «Подумаешь, опять очередную бабу завёл, тоже мне из этого сенсацию раздувать», — подумал Хаджиме. Но когда услышал, что его разыскивает мать, лицо его переминилось, и он отчётливо понял: что-то плохое обязательно случилось. Подойдя к говорившим, он узнал, что всю неделю Ойкава пролежал дома и не показывался в институте. Оказалось, он сбежал из дома и не отвечал на телефонные звонки. Мать уже как два дня ходит в институт, расспрашивая, не знает ли кто о судьбе сына. Но самое страшное было в том, что никто не знал, где он. В институте только и говорили: скоро к этому делу подключат копов. Спросив, где сейчас мать Ойкавы, Иваизуми побежал к деканату. — Простите, я друг вашего сына. — Лицо матери приняло ещё более страдальческий и взволнованный вид, нежели обычно. — А, ты, должно быть, Иваизуми? Я как раз только что узнавала твой номер. — Она протянула помятую жёлтую бумажку с коряво написанными на ней цифрами в распростёртую ладонь Хаджиме.  — Элис, милая девушка, сказала, что ты неплохо сдружился с моим сыном в последнее время. И я уже понадеялась, что, быть может, он с тобой. — она озиралась по сторонам. — Но, похоже, это не так. — Из её груди послышался сдавленный и полный отчаяния вздох. — Ты не знаешь, где бы он мог бы сейчас быть? — взгляд женщины засверкал робким лучиком надежды, который тут же угас, стоило Иваизуми взглянуть матери друга в глаза. — Вот как. — На её лице появилась грустная улыбка. — Вообще, я удивлена, что спустя столько лет вы снова вместе. — Она слабо улыбнулась, а на глазах её навернулись слёзы. Хаджиме не понимал, о чём она говорит, но обнял растрогавшуюся госпожу Ойкаву. — Ты что, не помнишь, как в детстве играл с моим мальчиком? Мы же были вашими соседями, а он — твоим лучшим другом. — Женщина с укоризной взглянула на собеседника. Лицо Хаджиме перекосило, это было так давно, что он просто не мог помнить такие мелочи, как имя и фамилия своего лучшего друга.  — У вас всё в порядке в семье? Я слышал, у вас что-то случилось, — Спросить такое было большой бестактностью, Иваизуми корил себя за глупость уже через секунду. Лицо женщины приняло самый грустный и опечаленный вид, на которое только было способно, голова её повернулась вбок. — Мой бывший муж, отец Тоору, скончался в автокатастрофе. — Женщина помолчала, как будто бы обдумывая, стоит ли говорить дальше. — Неделю назад я подала на развод с Сатоши, моим нынешним мужем. Ойкава так сильно переживал, что даже сбежал из дома. — Глаза женщины опустились, и она вновь заплакала. Положив на её плечи руки, Хаджиме ободряюще улыбнулся, вселяя в неё надежду. Он пообещал найти сына. Распрощавшись с матерью Ойкавы, он поспешил на поиски и расспросы всех знакомых Тоору. Но все как один твердили, что ничего не видели и ничего не знали. Только один незнакомый второкурсник сказал, что якобы видел его недавно, рядом с заброшенным мостом, что находился на противоположном конце города. Но так как он в тот момент был сильно пьян, он не мог с точностью ручаться за свои слова. Делать было нечего. Не дождавшись конца последней пары, Иваизуми покинул институт, не забыв перед этим уведомить старосту. Та лишь одобрительно кивнула и, пожелав удачи, пообещала прикрыть перед профессором.

***

Как и ожидалось, Ойкава не брал трубку. Зная это, Хаждиме упорно, раз за разом, набирал его номер. Он был уже везде, где только мог быть Ойкава, во всех тех местах, о которых он слышал от друга, но его нигде не было. Поиски затягивались, темнело, но Иваизуми чётко дал себе слово, что не успокоится, пока не найдёт его, даже если это займёт всю жизнь. Позвонив и предупредив Меган, что сегодня он придёт домой поздно, он сбросил вызов, не дожидаясь ответа. Всё было неважно, всё, кроме него. Он понимал, он знал, что не сможет найти Ойкаву, который мог быть в этот момент где угодно в этом огромном, кипящем людьми, городе. Бездействие убивало, оплетало своими щупальцами и медленно душило его, но делать было нечего. Два часа пополуночи. Нужно возвращаться домой, а поиски продолжить завтра.