Противоречивые отношения

POV Ойкава Я не знал, куда мне деваться и что вообще делать, я впервые сбежал из дома. Нет, я конечно часто не возвращался домой и неделями зависал с друзьями, но мать всегда была в курсе, где я и с кем. Я злился, хотя и понимал, что это глупо, ведь я должен радоваться. Но это так больно осознавать, что все твои старания сохранить семью тщетны и никому не нужны. Меня даже не предупредили о разводе, я узнал о нём от соседки. Вы представляете, соседку, постороннюю женщину, предупредили, а меня нет. Очень больно, очень обидно… Я не подумал также и о том, у кого можно остаться, так как все знакомые уже маленько заебали. Разгадка на этот вопрос пришла неожиданно, в лице одной знакомой подруги. Да-да, я сказал подруги, мы с ней не спали. Да, такие девушки ещё остались. И не то, чтобы я не хотел… Просто, боюсь, её парень меня убьёт, да и она не даст. Он, кстати, мой бывший одношкольник — Кагеяма. В отличие от меня, у него врождённый талант, который нельзя оспорить. И по этой же причине он, будучи отобранным для стажировки от спортивного института, поехал на полтора месяца в Америку. Его девушка, Хелен, согласилась меня приютить. Хоть мы давно не общались, она была очень рада меня видеть, как и я её. Время тянулось невообразимо медленно и скучно. Я не знал, что творилось дома или в институте, так как от злости расхерачил свой мобильник, кинув его в стенку. Хелен, моя единственная связь с внешним миром, пропадала в институте, а телек сломался. Скучно. — Трам-пам-пам… — звонок. Что за нах? Откуда? А, это же домашний. Брать или не брать? Не мой же. А если что-то важное? Ладно, возьму, если что — сброшу и скажу — ошиблись. — Ойкава, — голос Хелен, только почему-то шёпотом. — Да? — я хотел передразнить, но в последний момент одумался. Она быстро продиктовала адрес, куда я должен был немедленно прибежать, и сбросила трубку. И что это было? Нормально сказать не судьба? Хотя её голос был взволнованным, надеюсь, что с ней всё в порядке. Не переодеваясь, я отправился по назначенному адресу, нацепив солнцезащитные очки. Надеюсь, так меня не узнают знакомые.

***

Так, кажется, это здесь. Детская площадка? Что за… — Ойкава… — я оглянулся, пытаясь понять, откуда же меня зовут, но в упор никого не замечал, пока меня не дёрнули за штанину. И как это понимать? Хелен, вся заплаканная, сидит в детском игрушечном домике. Я опускаюсь на колени и забираюсь к ней в укрытие. Мне горько видеть её настолько беззащитной и я обнимаю её за плечи, пытаясь успокоить.

***

— Ну, всё-всё перестань, идём. Я тебе помогу, ничего страшного не произойдёт. — Я вылезаю из домика и протягиваю ей руку, помогая подняться. Она уже не плачет. — Почему ты мне сразу всё не рассказала? — Я не хотела тебя в это впутывать, но я так больше не могу! — она всхлипывает, угрожая новой волной истерики. Я успокаивающе беру её за руку и веду прочь через дворы. Даже мне стало немного жутко.

***

POV Иваизуми Шёл третий день моих поисков Ойкавы. Прогресс — ноль. Не дождавшись, пока его мать всё-таки надумает написать заявление, я сам пошёл в полицейский участок. Меня мягко и этично послали со словами: «Знаем мы ваши пропажи: нагуляется, напьётся, бабу найдёт, деньги кончатся, он и приползёт обратно. Нам и без того работы хватает», — сказал толстый участковый, доедая двадцатый пончик. Я посмел возразить, чем вызвал крайнее неудовлетворение С. С. Он даже удостоил меня чести взгляда, отвернувшись от любимой телепередачи. И через несколько секунд я уже стоял на улице, отряхиваясь, ведь меня спихнули с лестницы. Ну и пожалуйста, ну и не надо, сам справлюсь, сам найду! За что только люди налоги платят? Скажу Меган, чтобы она меньше плиту включала, да и не только её, все приборы, всё нахрен отключу, только чтобы этому скоту ни единой копейки в карман не попало. Выйдя из здания ''прокажённых'', я понял, что окончательно свихнулся. Нет, правда, мне просто нужен хороший сон и крепкий чай. Вдох-выдох. Сейчас я закрою глаза и галлюцинация исчезнет. Не исчезла. Это божественное чувство смятения, когда не знаешь, чего хочется больше. То ли убить человека, предварительно размазав его мозги об асфальт из-за того, что он, как ни в чём не бывало, прогуливается под ручку с какой-то блондинкой, когда ты, сука, так за него переживаешь, ночами не спишь, по больницам ищешь. То ли кинуться на шею и расцеловать, потому что понимаешь, что с ним все в порядке, что он живой и здоровый. Что вот он тот, кого ты искал, прямо напротив тебя, стоит и улыбается — скотина. Я так его ненавижу, что бегу к нему на перерез и… бросаюсь на шею. Я так переживал, так страдал, я не могу сдержать слёз радости и… обиды, горькой обиды, но всё отступает на второй план перед этой радостью воссоединения. — Что случилось? — его голос отрезвляет, заставляя выйти из этого состояния эйфории. На смену которой приходят новые, не столь прекрасные чувства. — Что случилось?! — я отстраняюсь и встречаюсь с полным недоумения взглядом. Кажется, что он вообще нечего не понимает. — Ты спрашиваешь, что случилось? — меня просто переклинило, когда я это услышал, и ещё эта мерзкая блондинка рядом, как же она бесит. — Эй?! — он трогает меня за руку, лучше бы он этого не делал. Взрыв, последняя капля, чаша терпения переполнена — называйте это как хотите. Но я высказал ему всё, что я о нём думаю. Всё, начав с того, какой же он хуйовый сын, раз довёл бедную женщину до инфаркта, какой хуёвый друг, раз даже не позаботился предупредить о том, в каком он состоянии. И совершенно неожиданно для самого себя, я закончил всю эту тираду тем, что сказал, какой же он хуёвый человек, раз не замечает тех чувств, которые я к нему питаю, и как своим глупым и безответственным поведением он причиняет мне боль, человеку, который его любит. Дальше я кричал на всю улицу, что он эгоист и всё тому подобное… Я даже схватил его за воротник, теребя и требуя немедленных ответов, но он не двигался и даже как будто не дышал, его глаза застыли в удивлении и недоумении Только тогда до меня дошло, какой же я дебил, что надо лучше следить за языком, даже в минуту горячности. Я выпустил его из рук, бросил гневный и презрительный взгляд на удивлённую и ошарашенную девушку, (которая, однако, стояла уже не рядом, а позади меня, видимо, испугавшись, как бы и ей не досталось) и пошёл прочь. Уверен, он не пропадёт. А я? А что я? Для меня уже всё кончено, и, боюсь, что навсегда. Теперь надо спешить домой и готовить документы для перевода в новый универ, что займёт около недели. Даже если он не будет меня призирать или говорить всем, указывая на меня пальцем «фу, бля, это тот вонючий педик», (как это было в старшей школе) то я просто физически не смогу переносить его присутствие. Так как я уверен на сто процентов, что он никому ничего не скажет и что он даже не будет меня призирать, а наоборот, он будет жалеть меня и делать вид, что ничего не произошло. Что, однако, хуже и мучительнее любого оскорбления или мордобоя, так как это сделает несчастными нас обоих. Его будет грызть чувство вины, меня чувство стыда, и мы оба будем страдать. Ну уж нет, такой жертвы от него мне не надо. Мне уже ничего от него не надо, я просто рад, что с ним всё нормально. А о большем я и мечтать не стану… Только вот жалко, что из-за этих мешающих слёз и разрывающих не только горло, но и душу всхлипов, я не могу позвонить его матери и сказать ей, что с её сыном всё в порядке, она же за него переживает. И я ещё его называл эгоистом… В то время как из-за собственных, никому ненужных чувств, не могу поделиться этой радостью находки с людьми, достойнее меня.