Лицом к лицу с монстром

Спокойствие — сильнее эмоций. Молчание — громче крика. Равнодушие — страшнее войны. Мартин Лютер

      Сколько он себя помнил, Локи не любил холод. Забавно, но он, полуйотун, в детстве боялся не темноты, а именно холода. Не нормально? Вполне логично, если дать себе труд хоть немного задуматься. Сказки на ночь о злых ледяных великанах, поверженных отцом и его храбрыми воинами, рассказы воинов потерявших своих товарищей на войне, встречающиеся тут и там последствия не давней войны.       О! К этому стоит прибавить и энтузиазм верных Одину асгардцев знающих о происхождении приёмыша. Молчать-то он их заставил, запретил вредить, но вот думать и «помогать» в меру своего уразумения — нет. Немудрено, что приёмыш стал бояться предвестника явления ледяных великанов — холода. Удивительно, как заикой с нервным тиком не стал!       Хотя… Ничего удивительного в этом тоже нет. Всё так же логично и просто, как и с появлением страха. Фригга. Мама сильно поссорилась с Одином видя к чему всё идёт. Всеотец не прислушался к её словам, считая, что она слишком опекает его, излишне потакает слабостям младшего принца… И мама стала учить Локи магии огня. Учиться было сложно, он был еще тогда совсем маленьким и многого не мог. Желание доказать отцу и самому себе, что он не трус, заставляло рвать жилы и часами просиживать в библиотеке.       Банально, но даже магии иллюзий он стал обучаться не потому, что тайно вынашивал планы по захвату Вселенной. Хотя что еще мог делать Бог Обмана в своём детстве кроме этого? Вы будете до крайности разочарованы, но Локи даже не думал о тысяче и одном способе запредельно коварного применения подобной магии. Нет. Маму порадовать захотел. С контролем огня у него еще были проблемы, да и силёнок тогда не доставало для чего-то действительно впечатляющего.       Однако, у полуйотуна были: мозги, скудный запас магических сил и библиотека. Показать огненное представление Локи, закончив с расчетами, решил на ближайшем пиру. А что? И маму бы порадовал и другим показал, что сам по себе чего-то стоит. Не вышло. Ошибся в расчетах. Не удержал контроль. Едва не погиб. Нарвался на длинные жесткие нравоучения Одина, запрет на посещение библиотеки и занятия магией. Не сдался.       Локи вообще не любил сдаваться, хотя отступать и уступать приходилось чуть ли не на каждом шагу. То, что легко сходило с рук Тору, в исполнении полуйотуна асгардцами воспринималось чуть ли не тягчайшим преступлением. В нём старательно искали слабости и недостатки и не стеснялись указывать на них. Никого это не удивляло. Никому это не казалось неправильным. А Локи с каждым прожитым столетием чувствовал, как всё больше начинает изнутри наполняться липким, мерзким холодом.       «Вы оба рождены, чтобы стать царями»… Эта жестокая шутка Одина давала сил бороться. Локи, несмотря на то, что прекрасно знал, что Один любит Тора больше чем его, в глубине сердца верил тому, что Всеотец, несмотря на все свои поступки любит Локи. Глупый недойотун тщился заслужить любовь отца и однажды стать в его глазах вровень с братом. Да, наличие мозгов не панацея от глупости. Но, видимо, отсутствие кровного родства не повлияло на то, что у Одина и Локи, чувство юмора оказалось одинаковым — не всем было дано безболезненно пережить столкновение с чем-то настолько своеобразным.       Локи не пережил. Точнее он не должен был пережить, но у бога давно вошло в привычку обманывать чужие ожидания, особенно это касалось приёмной семьи. В принципе, с Одином и его сыном это было совершенно взаимно. Они дружно, как и полагается это делать настоящей семье, не оправдывали ожиданий друг друга, ковырялись отравленными кинжалами в старых ранах и занимались другой подобной ерундой со всей возможной самоотдачей.        С чего бы это должно было измениться, когда Локи искренне захотелось сдохнуть? Ведь всё было как всегда — Тор испортил план Локи, План Локи разочаровал Одина, Один… «Нет, Локи». Сколько раз в своей жизни он слышал эту фразу? Тысячи? Сотни тысяч раз? Этот просто стал последним. До Локи наконец-таки дошло, что «нет, Локи» — это действительно «нет». Что всё, что он делал, к чему стремился, чего так желал, всё чем он был — нет и никогда не существовало. Бог обмана перестал лгать себе, что у него есть что терять.       Разжимая пальцы на рукояти Гунгнира, Локи думал о том, что эта шутка Одина слишком затянулась и пора её прекратить. В бездну всё! Если уж Тора за нарушение воли царя изгнали в Мидгард, то что ожидает его за попытку уничтожения ледяных великанов - додумывать совершенно не хотелось. Любые попытки объяснить свои действия и поступки привели бы только к тому, что Один еще сильнее уверялся в своей правоте и о том, что Локи не заслуживает доверия.       Какой толк в правде, если она совершенно не имеет значения? Если она ничего не в силах изменить? Зачем тратить силы на попытки что-то доказать? Мать бы ему поверила, но неоспоримых доказательств, которым бы мог поверить Один, у него не было… Ворох догадок, предположений, уверенность в том, что кому-то надоело терпеть в семье царя присутствие поганого полукровки и Локи банально подставляют.       «Не в первый раз — выкручусь. Любви у окружающих это не прибавит, а вот настроение многим подпортит изрядно». Очень самоуверенно тогда было так думать, но ситуация была либо-либо. Либо он тратит время на поиск неопровержимых доказательств, либо устраняет угрозу для семьи, не оглядываясь на то, как это может выглядеть со стороны.       «Нет, Локи».       Плевать, что Локи пришлось изрядно потрудиться, чтобы вычислить тех, кто провёл ледяных великанов в сокровищницу и для чего. Что Лафей в обмен на мир между Асгардом и Йотунхеймом потребовал голову Тора, не принца Асгарда, а изгнанника Тора. Локи откровенно лгал, изворачивался, льстил… Он делал всё, чтобы его идиот братец оставался подальше от творящегося в Золотом городе, пока Один изволит спать, после того, как соизволил сказать ему правду: свалив на плечи Асгард, с кучкой предателей, и Йотунхейм, с готовым начать войну Лафеем.       «Брат, что бы плохого я тебе не сделал, что бы не заставило тебя пойти на это, прими мои извинения. Но эти люди ни в чём не виноваты! Отняв у них жизни, ты ничего не приобретёшь. Забери мою, но останови всё это». Эти слова стали ударом. Тор посчитал, что он ему мстит за что-то! Вот, взял и из чистой злобы всё устроил. Одина усыпил, трон узурпировал, наверняка в его фантазиях еще и с йотунами сговорился, чтобы власть к рукам прибрать! В игрушечных инхериев младшенький братец не наигрался!       Локи всегда был на его стороне. Всегда покрывал его выходки и прикрывал спину. Не так, как это приличествует асгардцу, не так, как ему бы этого хотелось… Опустошение, вот что последовало за резанувшей душу болью. А потом Локи просто не удержался и ударил по тупоголовому сыну Одина. Верить в то, что ничего уже не будет как прежде Локи не хотел. Боролся, что-то пытался доказать, убил Лафея, до остальных только дотянуться не смог.       «Локи, это безумие».       Тор был прав и одновременно жестоко ошибался. Безумие… Что он вообще мог знать о нём?! Чтобы получить что-то, Тору достаточно было просто щелкнуть пальцами! Даже в Мидгарде, мгновенно нашлись те, кто готов был ради его желаний рисковать своими жизнями! Немного погулял по Мидгарду и пострадал в компании симпатичных смертных женщин и местной выпивки, трагедия! Его нужно спасать! Тут же Локи на трон сел! Всерьёз взялся за поиски предателей! И гад такой, судить никого не собирается. Устранит по-тихому — пикнуть не успеют. А всё почему? Потому, что в суде по всем правилам для таких как они слишком много чести! И эти самые «они» прекрасно осознали, что осведомлённости полуйотуна - если не поторопятся его устранить — не переживут. Локи никогда не понимал бездействия Одина, его избирательной слепоты. Опыта маловато? Чувство справедливости не той формы? О! Точно! У Локи на один глаз больше! И как это он сразу-то не догадался?       «Кто я?» Решил уточнить Локи после того, как немножко посинел от удивления в Йотунхейме, когда сунулся туда вместе с братом. Разложить всё по полочкам и составить новую картину мира. Увы, старая жутко трещала и расползалась по швам. Тот волнующий разговор с Одином Локи раз за разом проигрывал в своей голове, в очередной раз пытаясь смириться с тем, что в глазах отца ему никогда не встать вровень с братом. Получалось плохо, сдаваться Локи не умел. Если что-то не получалось он начинал искать обходные пути. Он всю жизнь так делал и причин меняться не видел. Лжец? Трус? Фокусник? Слабак? Он на половину ледяной великан… Можно ли пасть ниже этого?!       Полёт с радужного моста в бездну показал, что предела совершенству нет. Только спустя довольно большое количество времени, проведённого в бездне, Локи смог признаться себе в том, что идея разжать пальцы на Гунгнире была откровенно глупой. Ну, казнил бы его Один, и что? Это было бы досадно, и мама бы наверняка горевала по нему. Но падение Локи с моста Фриггу также не порадовало, и лучше казнь, чем безрезультатное барахтанье в пустоте. Хотя с Одина сталось бы в очередной раз пошутить и навечно запереть его в темнице. Как он там любит называть подобное издевательство? «Милосердие»?       «Значит, я похищенный трофей, запертый здесь, до того времени, пока тебе не пригожусь?!»       «Ты извращаешь мои слова».       О да, с Одином Локи частенько казалось, что они говорят на совершенно разных языках. Ха! Он с большинством асгардцев чувствовал себя так! Только вот причин не знал. Недавно узнал, а проще не стало. Жалко, но обращать время вспять Локи не умел. Хотя сейчас не отказался бы провернуть что-то подобное.       Когда Локи выловили из бездны для использования в «гениальном» плане по захвату власти в Мидгарде и вселенной в целом, полуйотун испытал острое чувство, будто с ним подобное уже было. И видимо, находясь в эйфории от спасения, высказал «благодетелям» «благодарность», совершенно не задумываясь, что именно и кому говорит. Нарвался на ответные «нравоучения». «Нравоучения» оказались очень весомыми и Локи едва не отправился в гости к Хель. Взаимовыгодное сотрудничество, незадавшееся с первых мгновений общения, грозилось перерасти в абсолютно летальный конфликт интересов. ***       Голова разрывалась от боли, перед глазами плыло, металлический привкус во рту, тело болело так, будто опять с Тором подрался, прямо как в детстве. Физически Локи всегда уступал брату, а Тор не всегда умел соизмерять свою силу. Бывший принц Асгарда зажмурился и постарался отстраниться от боли, повернулся на бок, притянул колени к лицу.       — Лучше не шевелись. Меньше будешь привлекать внимания — дольше проживёшь, — раздался в полумраке небольшой камеры темницы чарующий женский голос. Локи дернулся, резко открывая глаза и застонал от боли, накатившей на сознание приливной волной. В глазах потемнело. Чья-то прохладная узкая ладошка легла на его лихорадочно горячий лоб, и боль тут же отступила. В глазах прояснилось. Бог моргнул, затем совершенно неприлично потыкал пальцем в странное видение. В плечо потыкал.       — Настоящая. Насколько же отчаялись тюремщики… — видение рассмеялось теплым, заразительным смехом, во рту резко пересохло и что-то говорить резко расхотелось. Изящная, грациозная, абсолютно голая женщина с матово-синей кожей и короткими щупальцами вместо волос не выглядела неуместно или пошло. Она была совершенно естественна в своей наготе.       — Человечек, не укорачивай свою жизнь, — нахмурилась она, резко вставая и отходя от него подальше, в самый дальний угол камеры, будто его восхищенный взгляд был ей до крайности неприятен. — Моя внешность обманчива.       — Я бог - Локи сын Лафея, — сдержав вспыхнувший от слов женщины гнев, ровным тоном произнёс Локи. — И что ты имеешь в виду говоря о том, что твоя внешность обманчива? Неужели, если я буду слишком долго смотреть на тебя, ты превратишься в чудовище?       — В том-то и дело, что превращаться ни в кого не нужно… Я монстр. Наследие Судного Дня*. Моё имя давно потеряло значение. Ненависть ко всему, что не является мной — течёт по венам наравне с кровью. Мой народ, азари, называет таких как я ардат-якши, демонами ночных ветров, — прикрыв глаза ответила азари так, будто множество раз говорила эти фразы, и для неё самой они давно утратили смысл, стали частью какого-то важного для неё, но совершенно бессмысленного ритуала. — Когда у меня кончиться терпение, я буду наслаждаться каждым мигом твоей агонии, пока от тебя останется одна пустая оболочка.       — Хм, мне кажется или тебя перспектива моей смерти не радует? — с любопытством рассматривая замершую в углу загадочную ардат-якши. Монстр? Плотная, лишённая волос, явно приспособленная для длительного нахождения под водой кожа, наружное ухо отсутствует, на голове покрытые кожей хрящевые выросты, напоминающие щупальца, густые черные ресницы… Она в этом плане бога обмана откровенно не впечатляла. Он не чувствовал от неё опасности, да и то, что она одним прикосновением убрала у него последствия допроса, шло вразрез с её собственными словами.       — Это не имеет значения.       — Ты меня исцелила, — возразил Локи, выразительно усмехаясь. Женщина резко выдохнула. Забилась в угол, опустилась на пол, обняв себя и уткнувшись лицом в колени. Усмешка на лице бога увяла. Арази дрожала, и он почти физически ощущал её страх, отчаянье и боль. Нужных слов для утешения не находилось. Бог решил импровизировать, но отсутствие опыта и практики сильно осложняли задачу:        — Ну, я наполовину йотун. Одно из чудовищ, которым родители, в родном мне Асгарде, пугают своих детей. Жестокий и коварный ледяной великан. Лафей, мой настоящий отец, пытался от меня избавиться сразу после рождения. Недавно я вернул ему долг, отправив его прямиком к Хель. Хотел было отправить его туда вместе с расой ледяных великанов и их миром, но неделька не задалась…       Пристальный, изучающий взгляд ярко фиолетовых глаз, сбил с мысли. По спине пробежал липкий холодок, а ощущение было такое будто к горлу кинжал приставили. Локи оцепенел, не в силах пошевелиться сжатый тисками чужой враждебной воли. Прямо чем-то родным повяло... И он мог поставить молот Тора, на то что это были крупные неприятности!       — В прошлом вашей вселенной, когда именно мне узнать не удалась, одному существу пришла в голову идея создать совершенство. Он верил, что только чистая, ни чем не замутнённая жажда жизни, свойственная младенцам, и сама природа, откликающаяся на неё в купе с пластичностью новорождённого организма, способны подарить ему желаемое. Найдя самую жестокую к своим обитателям планету, существо начало притворять свою задумку в жизнь. Для этого оно создало младенца и отправило ребёнка на поверхность планеты, где он бы сразу умер в жестокой окружающей среде или от злобных хищников, — каждое произнесённое азари слово давалось ей с огромным трудом. Гнев, ненависть, жажда мести, искажали черты ардат-якши, словно она сама пережила то о чем рассказала. — Процесс повторяли множество раз — раз за разом останки ребёнка собирали и на их основе создавали нового. Десятки лет ребёнок, вынужденный терпеть смертельные агонии тысячи тысяч раз был обречён создателем помнить в подробностях каждую из них — существо отпечатывало эти смерти в памяти дитя, в самой крови. И дитя… Возненавидело всю жизнь и всех живущих.       — Ребёнок получил возможность адаптироваться к тому, что его убивало в предыдущей жизни без постороннего вмешательства. Время шло, росла и ненависть, и он стал искать и убивал всё живое на планете. Созданное совершенство едва не убило своего создателя, это существу не понравилось, как собственно и то, что единственным смыслом жизни безымянного стало разрушение ради разрушения. Азари были последней попыткой существа создать совершенство на основе крови того ребёнка, всё еще живущего в где-то в глубинах вашей вселенной. Адат-якши — наследие его ненависти, — закрыв глаза, женщина снова уткнулась лицом в колени. Бога обмана пробрало. Его гнев на фоне того, что испытывала во время рассказа сжавшаяся в углу женщина…       — Вау. Даже в собственной чудовищности я всего лишь второй, — небрежным тоном сказал Локи наблюдая за реакцией азари. — Никак не могу определиться, радоваться этому или огорчаться. А ты? Какого это быть самым страшным монстром? Кстати, ничего подобного твоей «сказке» мне слышать не доводилось. Страшилок разной степени достоверности сколько угодно, а вот иного… Поделишься мыслями еще и на этот счет? Она не ответила лишь крепче обхватила себя руками.       — Забавно, но ни в одном из миров Иггдрасиля, кроме моей матери, конечно, нет ни одной женщины, которая настолько бы желала избежать моей смерти, как ты. Не хочу расстраивать, но ты слишком чувствительная для монстра. Жалостливая очень, ранимая, — плечи женщины задрожали, а через секунду по камере разнёсся весёлый смех азари. Женщину в одно мгновение наполнил мягкий, полный тепла и благодарности внутренний свет.       — Локи, по храбрости ты явно вне конкуренции, как и по упрямству, — в глазах, которые она вновь перерастала прятать от него, бушевала буря эмоций, в которой у бога, как на зло, не получалось разобраться. — Если ты так уверен, что я не монстр… Дай мне имя.       — Сигюн, — сказал Локи не задумываясь, затем добавил, уверенно глядя в широко распахнутые от удивления глаза ардат-якши. — Отныне твоё имя Сигюн. ***       Сколько он себя помнил, Локи не любил холод. После плена у Танатоса список того, что бог не любил серьёзно пополнился. Гнев, жажда мести, желание уязвить Одина и заставить наконец-таки Тора использовать голову по прямому назначению, а не только для того, чтобы шлем носить — достигли просто невиданных высот. Бог обмана искренне считал, что после плена ничего уже не способно задеть его за живое, но немного себя переоценил.       — И что ты сделаешь, если я поклянусь пощадить его?       — Договоримся.       — О! Как я обожаю это! Твой мир висит на волоске, а ты торгуешься из-за парня!       — Режим рушится каждый день. Надоело их оплакивать. Я русская. Была русской.       — А кто ты сейчас?       — На самом деле всё просто: я кому-то должна и хочу расплатиться.       — А сможешь? Как ты расплатишься за столь большой долг? Дочь Дрейкова, Сан-Пауло, пожар в больнице. Вся жизнь твоя пропитана сочащейся кровью, и ты думаешь, спасение того, кто ничем не лучше тебя, что-то изменит?! Это вульгарная сентиментальность! Жалкие детские моления! Убожества! Ты лжешь и убиваешь на службе у лжецов и убийц. Делаешь вид, что сама по себе, что у тебя свои правила, которые скрасят весь этот кошмар. Только… Он часть тебя. И ты никогда от него не избавишься… Я не трону Бартона, пока он не выпотрошит твою шкуру! Основательно. Не спеша. Такими способами, которых ты боишься. А когда он очнется, чтобы увидеть дело рук своих, я раскрою ему череп! Проторговалась, мямлящая девка?       Впрочем, то, что он тогда вспылил, никак не повлияло на планы бога обмана. Всё шло именно так, как он и задумывал — громко, ярко и до крайности театрально. Очередная сцена написанной им самим пьесы, в которой он играл роль главного злодея, подходила к концу. События громогласного финала всё быстрее сменяли друг друга и вот! Очередной вдохновляющий на подвиги момент! Человек хитрит, думая обмануть бога обмана глядя ему в глаза. Зрители рыдают от умиления.       — Если прикинуть силы: твой брат — полубог; суперсолдат — живая легенда, достойная называться легендой; человек, чья борьба с собственной яростью дух захватывает; парочка первоклассных убийц… И ты, приятель, умудрился взбесить их всех до единого.       — Такой был план.       Какой толк в правде, если она совершенно не имеет значения? Если её не хотят и не могут услышать? Еще, Локи отстранёно подумал о том, почему смертному не приходит в голову, что если бы бог обмана хотел править в Мидгарде, то действовал совсем иначе? Достаточно было бы создать иллюзию, что они сами выбрали его своим царём. Или еще что-то в этом духе. Люди любят тешить себя иллюзиями и верить в ложь, кому как не богу обмана знать об этом?       — Не лучший план.       Новоявленный верный соратник Тора радовал и одновременно откровенно разочаровывал Локи. А когда в жизни полуйотуна было иначе? Этих ему хотя бы не придётся вытаскивать на себе с поля боя.       Локи сын Лафея больше не на стороне Тора сына Одина. ____________________________________________________________________________ *Думсдей